Выпускной
14 мая 2016 г., 00:43
Второе пробуждение оказалось ужасным из-за жажды, ведь вся выпитая недавно кровь ушла на два восстановления, которые пришлось пережить за последние сутки. Горло горело, веки были свинцовыми, голова гудела, как после пивной вечеринки, а руки саднило. Сосредоточившись на последней мысли, Елена попробовала открыть глаза и осмотреться вокруг. В полутьме девушка смогла рассмотреть изысканную спальню со множеством картин и тяжелыми темными занавесками.
— С пробуждением, — тихий и такой знакомый вкрадчивый голос прозвучал словно издалека. — Выпей и нам надо будет поговорить.
С тихим шлепком что-то холодное коснулось ладони вампирши. Сжав предмет в руке, Елена поняла, что это пакет с кровью. Горло опалило сильнее, и девушка с трудом села на мягкой кровати, поднося одеревеневшими руками жидкость ко рту, чувствуя как болезненно саднят десны. Пакет порвался слишком сильно, и часть алой жидкости спокойно текла по рукам Елены прямо на шелковое покрывало.
— Молодец, так держать, — раздался тот же голос, но уже раздраженно. — Почему бы не заляпать чужое одеяло в знак благодарности?
С садистской улыбкой Гилберт вытерла перепачканные руки о многострадальное покрывало и медленно встала на пол, утопая босыми ногами в высоком ворсе темного ковра.
— И зачем я здесь? — без стеснения стаскивая с тела перепачканное платье и откидывая его подальше, поинтересовалась Елена.
— Тебе нужна была нянька, которая сможет противостоять твоим глупым выходкам, — Клаус медленно подошел вплотную к гостье. — Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не получишь разрешения.
Растеряно моргнув, брюнетка отскочила в сторону, зарекаясь в будущем принимать вербену каждый день, чтобы всяким самодовольным гибридам не пришло в голову внушать ей. Не рассчитав силы, Елена врезалась плечом в стену, зацепила босой ногой низкий пуфик и распласталась на полу.
— Не обязательно биться головой о стену, чтобы оставить потомкам свой барельеф, — осведомил Никлаус, подавая девушке руку и помогая подняться. — Я скажу Ребекке принести тебе что-нибудь из одежды, а сейчас давай поговорим?
Взглядом приказывая брюнетке сесть на кровать, Майклсон встал напротив и улыбнулся такому безоговорочному подчинению, но уже через мгновение нахмурился, когда Елена выяснила из-за чего ее оставили на попечение безумному психу.
— Не путай тупое безумие с моим прирученным буйством, — с тихой угрозой в голосе произнес Клаус. — Все, что я совершаю, всегда логично и приносит мне выгоду.
— Никлаус, что здесь происходит?! — в комнату влетела злая Ребекка, окидывая брата ненавидящим взглядом.
Сейчас лекарство находилось под опекой Элайджи — самого разумного из Майклсонов, но он не поддавался на уговоры сестры, и из-за этого блондинка была раздражительнее обычного.
— Бекка, я могу выйти попить? — воспользовавшись растерянностью гибрида, спросила Елена.
— Конечно, — нахмурилась из-за такого глупого вопроса древняя, когда брюнетка прошла мимо нее и скрылась за дверью.
Клаус махнул рукой сестре, призывая ее к спокойствию, и они вместе спустились на кухню, где Елена гремела посудой. В следствии долгого спора Ребекка отвоевала право забрать Гилберт на выпускной и шоппинг перед ним, аргументируя это тем, что вампирша не будет докучать ему своими выходками.
— Елена, мы с Сальваторе заключили сделку, — глаза Никлауса казалось прожигали дыру на лице вампирши к которой он обращался. — После выпускного ты вернешься обратно, иначе…
— Что иначе? — самодовольно хмыкнула Елена. — Ты убьешь всех, кто мне дорог? — она сделала вид, что задумалась. — Ах, да! Поздно, это уже сделано. Однако я буду благосклонна, если ты составишь мне пару на выпускном. Я буду лапочкой.
— Не играй со мной, Гилберт, — прорычал гибрид, сжимая запястье девушки до хруста. — Что ты задумала?
— Ничего, — недовольно поморщилась брюнетка, разминая восстанавливающуюся конечность. — Просто хочу прийти на один из самых важных дней в моей жизни с симпатичным мужчиной.
Ребекка прыснула, а после и вовсе рассмеялась и покинула кухню. Клауса все больше бесила бесчувственная Елена Гилберт, потому что он не мог предугадать ее следующих действий, да и злость на ее постоянные исчезновения посреди разговора все еще жила в его душе. Брюнетка же спокойно сидела на разделочном столе, болтая ногами в воздухе и ожидая ответа древнего.
— Если мне хоть что-то покажется подозрительным, я разорву тебе глотку и волью в него лекарство, — пообещал Клаус, скрываясь с глаз радостной вампирши.
***
— Зачем тебе вообще этот выпускной? — спросила Елена, шагая рядом с блондинкой по одной из центральных улиц города. — Не поверишь, но у меня никогда не было выпускного, — недовольно отозвалась Ребекка. — Ты испортила мне первые школьные танцы и за тобой должок. — Как жаль, что мне плевать. Девушки рассмеялись и вошли в ателье, где собирались купить платья. В магазине они увидели радостных Бонни и Кэролайн, поэтому Елена незамедлительно решила испортить настроение заносчивой блондинке Форбс. — Здравствуй, Бонни, — кивнула ведьме брюнетка. — Классное платье, Кэролайн. — Я знаю, — с фальшивой улыбкой отозвалась блондинка. — Ты мне его помогала выбрать, когда мы еще были подругами. Форбс попросила отложить платье для нее и поспешила уйти, забрав с собой Бонни. Ведьма только приходила в себя и еще не могла воспринимать Елену без чувств спокойно. Коварная усмешка скользнула в карих глазах Гилберт, когда две ее бывшие подруги вышли из магазин. Ребекка уловила идею брюнетки и внушила хозяйке отдать платье им. — На самом деле оно ужасно, — сморщила носик Елена, примеряя обновку. — Оставим его Кэролайн и ее неидеальному вкусу. Майклсон кивнула, она была занята перебиранием платьев в прозрачных чехлах. Спрыгнув с подиума, Гилберт поспешила снять с себя слишком розовое, на ее взгляд, платье. Оставив для Кэролайн небольшую записку в складках ткани, девушка отдала платье хозяйке. Проведя в магазине достаточно времени, чтобы пересмотреть все наряды, Елена так и не нашла нужного. Все ей казалось недостаточно хорошим для такого грандиозного по человеческим и ребекковским меркам вечера. Майклсон же наоборот нашла себе идеальное нежно-желтое платье с корсажем. — Как ты думаешь, твой брат сможет найти мне что-нибудь в его легендарной гардеробной или же он делает такие поблажки только злобным блондинкам? — спросила Елена, помогая Ребекке затянуть корсет. — Ты можешь попытать удачу, — вселила уверенность в брюнетку древняя. — Но возьми запасной вариант. На всякий случай. Никлаус бывает несговорчив. — Как и вся ваша семейка, — брюнетка хмыкнула, снимая с вешалки черное платье в пол. — Возьму это. — Я так не думаю. — Ребекка двинулась к стойке с нежно-голубыми платьями. Закончив с выбором платьев и прочих деталей девушки вернулись домой, чтобы подготовиться к вечеру, а Елена еще и для того, чтобы найти наряд. У Никлауса было на редкость хорошее настроение, когда Гилберт пришла к нему со своей просьбой. — Клаус, у меня тут настоящее горе, — завалившись в ботинках на кровать, протянула Елена. — Платье Кэролайн оказалось ужасным, а другие и того хуже, поэтому мне не в чем пойти. Клаус рассмеялся, отрываясь от чтения книги и даже не делая замечание вампирше за второе испорченное покрывало за день. Поводы для веселья были: «хорошая компания» нашла способ связаться с Кетсией, возлюбленной Сайласа, чтобы узнать у нее как расправиться с этим странным персонажем. — Это не смешно, — одернула гибрида брюнетка. — Ребекка меня съест и тогда некого будет пытаться вернуть к человечности. Никакой армии гибридов и очеловечившейся меня. Какое горе. — И чего же ты хочешь? — с улыбкой поинтересовался Майклсон, скидывая ноги девушки с кровати. — Может быть ты найдешь для меня что-нибудь шикарное в гардеробе древних? — с милой улыбкой спросила Елена, снова закидывая ноги на кровать, но уже без ботинок. — И что же я получу за оказание помощи? — ложась рядом с вампиршей, поинтересовался Клаус. — Самую шикарную спутницу на балу, — предложила брюнетка, перекатываясь на живот и пододвигаясь вплотную к телу гибрида. — А еще огромную благодарность от меня за спасения от участи идти в ужасном платье, подобранном мне твоей сестрой. Никлаус молча покинул комнату, оставив Елену в одиночестве. Девушка была в недоумении от поведения гибрида, но не решилась последовать за ним и расспросить. Гилберт, в общем-то, было плевать в чем идти, но лишний раз задеть Форбс хотелось. Елена не была глупой или слепой — она прекрасно видела, что Кэролайн нравится Клаус, как бы она не отнекивалась, а тут такой шанс: явится с древним под руку на выпускной, так еще и в реликвии из личного гардероба семьи Майклсонов. Брюнетка уже представляла как нелепо будет выглядеть рядом «королева Форбс» в своем розовом одеянии. Через пару минут в комнату вошла младшая Майклсон и, вывалив на кровать множество косметики и парочку приспособлений для создания причесок, велела Елене готовиться. — И как я буду готовиться, если не знаю какое платье мне подберет Клаус? — поинтересовалась Елена, лениво крутя в руках плойку. — Сделай акцент на глаза и уложи волосы на левую сторону, — коротко распорядилась Ребекка и ушла: она была почти готова к выходу, оставалось только заколоть кудри и немного подвести глаза. Неведение раздражало, — в последнее время многое раздражало и, в последствии, вызывало ярость у Елены, но девушка послушно приступила к сборам на выпускной. С удобством расположившись напротив большого овального зеркала прямо на полу, брюнетка медленно растушевывала темные веки, стремясь вызвать эффект дымки. — Я думаю, что в нем ты сможешь составить мне достойную пару на вечер, — Клаус неожиданно появился за спиной у брюнетки, держа в руках непрозрачный чехол с одеждой. — И не переборщи с макияжем. Елена ничего не ответила, закончив макияж подкрашиванием ресниц. Когда древний расстегнул чехол, глаза вампирши непроизвольно расширились от удивления, а губы приоткрылись, выпуская сорвавшееся восхищенное «вау». Рядом с ней любая девушка-подросток будет выглядеть нелепо. — Переодевайся и спускайся вниз, — вручая наряд вампирше, велел Никлаус и ушел. Елена быстро скинула с себя легкое летнее платье, которое ей любезно одолжила Бекка, облачаясь в нежнейшую шелковую ткань, ласкающую каждый дюйм обнаженной кожи. Она и вправду выглядела шикарно в длинном красном платье из тончайшего шелка, повторяющим каждый изгиб молодого тела. Сверху платье собиралось на правое плечо, словно греческое, и перетекало в легкий полупрозрачный рукав до талии, лежащий как накидка. Черные туфли на каблуке и клатч в тон идеально дополнили образ брюнетки. — Его словно шили на тебя, — не удержался от комплимента Никалус, когда девушка спустилась в гостиную. — Ты выглядишь шикарно, — пораженно произнесла Ребекка, увидев брюнетку. — Кэролайн от негодования захлебнется желчью. Клаус недовольно нахмурился при упоминании имени блондинки Форбс, что не укрылось от внимательного взгляда карих глаз Елены. Расправив плечи, брюнетка шагнула к древнему, протягивая руку, чтобы он смог одеть бутоньерку с темно-синими и белыми мелкими розами на ее запястье. Прикрепив булавкой похожую композицию к лацкану черного пиджака Никлауса, Гилберт отступила, рассматривая своего спутника. Гибрид выглядел сногсшибательно в черном костюме тройке и расстегнутой на пару пуговиц красной рубашке. — Дамы, прекрасно выглядите, — искренне произнес Элайджа, появившись в гостиной и обнимая сестру. — Машина подана. Елена и Ребекка, взяв Клауса под руки, медленно вышли вслед за старшим Майклсоном на улицу, где древний открыл для них дверцу черного мерседеса. Бекка в ответ лишь улыбнулась и покачала головой, сообщив, что за ней заедет кавалер, автомобиль которого почти тут же появился на подъездной дорожке. Из серого джипа вышел высокий и очень красивый молодой человек с обворожительной улыбкой на губах. Преодолев небольшое расстояние от собственной машины до автомобиля Никлауса, незнакомец представился и пожал руки мужчинам, поцеловал тыльную сторону ладони девушкам и пообещал присмотреть за младшей из рода Майклсонов. — Лоренцо, — окликнула уходящую пару Елена, внимательно вглядываясь в глаза нового знакомого. — Да, Елена? — Не испорти Ребекке выпускной, — брюнетка хитро улыбнулась, — в крови горожан вербена. Рот мужчины приоткрылся от восхищения и проницательности молодой вампирши, но он быстро совладал с собой и кивнул, взглядом обещая, что все будет прекрасно. Гилберт верила. — И как ты догадалась? — лениво растягивая слова, поинтересовался гибрид, когда они сидели в машине. — Он не был под внушением, — пожала плечами Елена, откидываясь на кожаное сиденье и прикрывая глаза. — И его взгляд. Такой бывает только у довольных своей сущностью вампиров. Клаус ничего не ответил, искоса взглянув на спутницу. Что-то в Елене не давало спокойствия Никлаусу, и его это бесило. Так же гибриду не нравилась перспектива встречи с Кэролайн, которую он отверг недавно, и сам задавался вопросом: почему? Его что-то взбесило в блондинке. Может, ее слезливый надломленный голос, а может — взгляд. Она никогда на него прежде так не смотрела: с мольбой, болью и просьбой о поддержки. — Вот и все, — Клаус устал, но азарт убийств все еще кипит в крови. — Двенадцать могил для двенадцати ведьм. Как будто ничего и не было… Но только это было, и теперь у Сайласа есть все, чтобы открыть врата Ада на Земле. Клаус смотрит на Кэролайн злым, почти ненавидящим взглядом. Из-за этой девушки он собственноручно помог ненормальному магу закончить ритуал, который вернет тысячи сильнейших сверхъестественных врагов ненавидящих семью Майклсона и его в особенности. Древнему оставалось лишь поаплодировать себе. — Ты бы оставил Бонни умирать? — голос Форбс надломлен, но в нем слышится упрек. Ему. — Я знаю, что ты не сильна в арифметике, но один меньше, чем двенадцать, — от нарастающей волны ярости он начинает быстро идти в сторону строптивой блондинки. — Да, но этот один — моя лучшая подруга, — упорно и с вызовом бросает Кэролайн, смело встав напротив гибрида. — Говори все, что угодно, чтобы спокойно спать ночью, — голос Никлауса, кажется, проникает во все частички души напуганной вампирши. Он это знает. Сейчас его цель — растоптать ее и заставить страдать. Результат не заставляет долго ждать: глаза блондинки тускнеют, приобретая стеклянное бессмысленно выражение. Вся спесь и ненависть покидает тело блондинки, она будто становится меньше в размере. — Я убила двенадцать человек, — всхлипы содрогают грудную клетку Кэролайн, а рыдания уже готовы вырваться наружу бурным потоком. — Похоже тебе нужна поддержка? — Клаус старается придать глазам чувство участия к горю девушки, но выходит слабо. Гибрид видит как рушатся стены неприязни и ненависти к нему в душе Форбс. Девушка быстро моргает и смотрит в глаза недавнего врага, отчаянно желая рассказать ему все: о вине, о своих запретных чувствах и о неустанной борьбе внутри себя за свои убеждения, но расцветающая на лице Никлауса презрительная ухмылка, словно удар под дых, выбивает из легких весь воздух. Она задыхается, но в слипшиеся легкие не поступает воздух. — Почему бы тебе не найти кого-нибудь менее ужасного? — тихий угрожающий шепот, заставляющий захлебываться слезами. Автомобиль медленно разгоняется, гибрид избегает аварии лишь благодаря внутреннему чутью. Он полностью погружен в свои мысли и совершенно не следит за дорогой, но при этом продолжает вжимать педаль газа в пол и держать руль лишь одной рукой. — Остановись, — с третьего раза слова Елены долетают до Никлауса, и он выполняет странную просьбу. Громко хлопает пассажирская дверь, и уже через мгновение невероятно сильные для столь хрупкой девушки руки вытаскивают из машины Майклсона. Клаус обескуражен таким поведением, но не возражает, желая посмотреть, что та предпримет дальше. Тонкая ладонь Елены рассекает воздух с неприятным звуком и обрушивается на щеку шокированного гибрида. Глаза Никлауса медленно темнеют, когда он поворачивает лицо к вампирше. — Пришел в себя? — взгляд не произвел впечатления на Гилберт. — Что ты себе позволяешь? — до хруста сжимая запястья спутницы, рычит на низких нотах Клаус, вдавливая хрупкое тело в заднюю дверцу автомобиля. — Позволяю себе помочь тебе не стать слабым и до одури сопливым, — тихо постанывая от боли, зло отвечает Елена, но попыток вырваться не делает. — Нам хватает одного комплекта братьев, постоянно ноющих от любви. Руки гибрида разжимаются резко, от чего брюнетка теряет равновесие, но ее тут же придерживает Клаус. В глазах гибрида почти не осталось ярости, но появились озорные чертята, а на губах появилась знакомая ухмылка. Майклсон был благодарен маленькой Гилберт, приведшей его в чувства. — Ты права, — кивает Никлаус, подводя девушку к машине и распахивая для нее пассажирскую дверь. До школы пара доехала с небольшим опозданием, но благодаря этому они смогли подольше рассматривать фотографии, мелькающие на больших экранах по дороге к главному входу здания. Вот появилось фото обнимающихся Елены и Джереми, сделанная еще до смерти родителей. Брюнетка замерла перед экраном, чем вызвала недовольство у своего спутника. — Они мертвые, — проронил Никлаус, но увидев непонимающий взгляд карих глаз решил объяснить. — Фотографии. Когда рисуешь что-нибудь — оно живет, а когда фотографируешь — умирает. Майклсон повел спутницу в зал, где уже веселились ее одноклассники и их пары. Казалось, что гул голосов замер на секунду, когда на паркет актового зала ступили Клаус и Елена. Однако замешательство продлилось недолго и вскоре перед Еленой появился младший Сальваторе, приглашая вампиршу на танец. — Никлаус, — глаза Гилберт сверкнули озорным огнем, когда она отвернулась от Сальваторе, — может потанцуешь со мной на правах спутника? — С удовольствием, — Клаус очаровательно улыбнулся подошедшей Кэролайн и провел брюнетку к центру танцевальной площадки. Елене не нравилось, что Никлаус не прерывает зрительного контакта с ее блондинистой подругой. Рука брюнетки пробежалась вдоль позвоночника гибрида и застыла на лопатке, нежно поглаживая напряженные мускулы. Как бы Майклсон не убеждал себя — Кэролайн притягивала его. — Знаешь, я буду еще более послушной, если ты не подпустишь сегодня ко мне братьев Сальваторе, — прошептала Елена древнему, прижимаясь к мужчине всем телом и прикусывая мочку уха. — И не пялься так на мисс Форбс. — Знаешь, ты мне больше нравилась чувствительной, — отозвался Майклсон, кружа девушку в медленном танце. — Как жаль, что мне все равно. Горячие тонкие пальцы гибрида невесомо пробежались по спине партнерши и крепко сжали тонкую талию, когда пальцы другой руки медленно и нежно описали несколько кругов на ладони брюнетки. Елена вздрогнула, когда волна мелких мурашек пробежалась по позвоночнику. — Я тебе не верю, — продемонстрировал ямочки Клаус, прикусывая нежную кожу на шее, слегка царапая ее. Когда одинокая капелька крови быстро сбегает по смуглой коже вампирши, скрываясь в чуть растрепанных локонах, с глаз Елены будто спадает пелена. Карие глаза затапливает боль и отчаянье, а из груди вырывается всхлип.Elena_POV
Когда горячая капля оставляет бледно-розовую дорожку на моей шее, меня будто выкидывает в центр смерча, только ломаются не мои кости, а эмоциональный блок, спасающий меня от окружающего дерьма. Вихрь эмоций, в большей части самых негативных, захлестывает меня. Волны отчаянья и всепоглощающего горя накрывают одна за другой, словно океан моих чувств претерпевает ужасный шторм, а я в центре всего этого на хлипком плоту. Сквозь пелену на глазах мелькает коридор, через который буквально несет меня на себе Клаус. Сконцентрировавшись на борьбе с самой собой, я пыталась вновь отключить эмоции, которые, по издевке Судьбы, смог пробудить во мне гибрид, нечаянно поцарапав кожу. Вокруг бушевала стихия, но даже столь сильный ветер не мог затушить магическое кольцо обжигающего огня. Слезы не пролились из глаз даже когда я увидела посеревшее лицо своей тети, которая расплатилась своей жизнью за мою глупую попытку к побегу. На самом деле, это даже иронично: то, насколько мы с Кэтрин похожи. Глаза Клауса темные, почти черные, блестят торжеством, когда он, стоило огню исчезнуть, протянул мне руку. Его джентльменский жест вызвал лишь мое раздражение, и я гордо прошла мимо него к алтарю, проигнорировав предложенную помощь. Встав перед распростертом на камнях телом Дженны, я упрямо смотрела вперед, даже когда Майклсон встал почти вплотную. Длинные горячие пальцы почти нежно прошлись по моему лицу, поворачивая его к горящему безумием взору. — Спасибо тебе, Елена, — лицо древнего было сосредоточенным, а темные глаза неотрывно смотрели в мои. — Иди к черту, — голос не дрогнул, а это главное. Ухмылка скользнула по губам Никлауса, перед тем как он медленно вонзил удлинившиеся клыки в мою сонную артерию и стал вытягивать через нее кровь. Силы покидали мое тело, а голова кружилась. Когда я стала оседать, вампир крепко обхватил меня за талию, стараясь вытянуть как можно больше крови. Мой взгляд зацепился за распростёртого на земле Стефана, а потом была уютная и безопасная тьма. — Елена, с тобой все в порядке? — уже на улице спросил меня Никлаус, сильно встряхнув за плечи. — Нет, — громкий всхлип вырвался из глотки. — Мне больно. Мне дико больно. «Елена, сегодня я сделал то, чем не горжусь, ради того, что ценю больше всего — ради своей семьи. Если кто и сможет понять меня, так это ты. Твое милосердие — это дар, Елена. Храни его, как я сохраню своё раскаяние.Всегда и навеки, Элайджа»
Я понимала все слишком хорошо, и это понимание сейчас убивает меня. Потерять за последние сутки отца и тетю было слишком для меня. Мне хотелось ненавидеть и презирать Элайджу за предательство, но этого не получалось. Жизнь как будто прекратила свой бег, давая шанс на отдых, но за это пришлось заплатить непомерно дорогую цену. Не хочу! Я не хочу чувствовать усилившуюся в два раза боль. Не хочу испытывать стыд за свое поведение. Не хочу ничего чувствовать, ведь в блаженном бесчувствии было так хорошо и спокойно. — Елена, не смей отрешаться от себя, — прорычал древний, видимо заметив борьбу во взгляде моих заплаканных глаз. — Прими их. Прими свои эмоции. — Нет, — я остервенело замотала головой из стороны в сторону, громко всхлипывая и задыхаясь от кома в горле. — Я не хочу! Смерть Джереми была последней каплей: моя нервная система расшатана до предела, а эмоции убивают душу. Мне паршиво до тошноты. Еще одна волна эмоций, набравшихся сил взаперти, заставляет меня опуститься на холодный неровный асфальт и обхватить себя за плечи руками. Это смешно, но я боялась разорваться от чувств, переполнивших меня и бьющих через край. — Елена, сосредоточься на эмоциях! — Никлаус присел рядом со мной и встряхнул за плечи. — Черт! Ты раздражаешь меня до чертиков без своих эмоций! — Не смей кричать на меня, Клаус! — злость стала продираться на поверхность, сквозь отчаянье. — Я не буду, лучше убей меня! — Ладно, — Майклсон был зол, все его тело тряслось от переполнявшего гнева. Наверное, я его выводила из себя получше, чем сестрица. — Можешь не принимать их, но потом тебе будет еще хуже. Ключевым словом здесь было «потом».Elena_POV_end
Выпускной медленно подходил к концу: Ребекка блистала в зале, кружась с Лоренцо в медленном танце, а Деймон, Стефан и остальная «хорошая компания» разыскивала Елену и Клауса, которые сейчас сидели на школьном футбольном поле. Гилберт внимательно изучала каждую черту лица Майклсона, это было интересно: лицо гибрида было подвижным и каждую эмоцию можно было прочесть в его взгляде и мимике. Никлаус просто пытался понять: почему не внушил Гилберт принять человеческие чувства, даже нашел несколько аргументов: во-первых, пока Сальваторе и ведьма разбираются с Сайласом, Елене предстояло находиться под его опекой, а лучше наблюдать за раздражающей брюнеткой, чем за надломленным существом, в которое она неминуемо превратится, вернув чувства; во-вторых, за Гилберт просто интересно наблюдать и сравнивать: она не была похожа на Кэтрин или Татию, но какие-то общие черты иногда проявлялись. От генов не скроешься. — Пора возвращаться, Елена, — Клаус встал с земли и подал руку своей спутнице. — Я хочу поехать с Ребеккой, а то ты мне надоел, — Гилберт ухмыльнулась, скопировав кривую улыбку древнего. — Правила устанавливаю я, Елена. По дороге домой Лоренцо и Никлаус устроили гонки на автостраде, за что были прокляты Ребеккой и Еленой. Девушки устали от насыщенного вечера и сразу по приезду отправились в дом: Бекка задержалась только для прощания со своим парнем. Родные стены дали Майклсон второе дыхание. — Знаешь, что еще я никогда не делала? — глаза блондинки горели от предвкушения исполнения очередной затеи. — Я никогда не устраивала девичник: просмотры фильмов, разговоры о парнях, вредная еда. — Если ты так хочешь, то можем занять гостиную? — на самом деле Гилберт просто не хотелось возвращаться в комнату Клауса: она была уверена, что тот запрет ее там, пока не решится ситуация с Сайласом, а тут такая возможность: Ребекка не даст ее в обиду. Древняя, определенно, полезна. — Как все прошло? — Элайджа встретил брата в прихожей. Никлаус закатил глаза, ведь брат прекрасно знал о его отношении к человеческим праздникам. Нет, проявление эмоций от Гилберт скрасили скуку, но об этом не стоило распространяться: если информация дойдет до братьев Сальваторе, то уничтожение Сайласа будет отложено, а этого допустить нельзя. Со стороны гостиной послышался звон битой посуды, а потом громкий смех. Майклсоны переглянулись: не особо верилось, что там могут веселиться Ребекка и Елена, но других вариантов не было. Мужчинам открылась интересная картина: в полутемной гостиной сидели облитые газировкой девушки и кидались друг в друга попкорном. — И что здесь произошло? — Никлаус не злился из-за испорченного раритетного дивана, просто его раздражало поведение сестры. — Ребекка встряхнула колу, перед тем как открыть, — Гилберт метко прицелилась и запустила в Клауса зернышком от попкорна. — У нас здесь девичник. — Я уже пожалел, что согласился, — гибрид забрал брата и ушел подальше от гостиной и раздражающей его брюнетки.
