I Hate Everything About You

      Утром Елена сильно насторожилась, почувствовав чью-то руку, обвившуюся вокруг ее талии. Они же не могли снова переспать с Клаусом, когда рядом его родственники? Гилберт оттягивала момент, когда придется открыть глаза и встретиться с суровой реальностью, но продлилось это недолго: брюнетка была голодна. Сначала один глаз, но чужая рука оказывается вне поле зрения — приходится открывать второй. Облегченный выдох вылетает из груди вместе с тихим смехом. Что же, она обнималась с Майклсон-младшей. Похоже, что они вчера почему-то решили, что Бекке не обязательно снимать отдельной номер, если они уедут через пару дней. Блондинка что-то бессвязно пробормотала, разбуженная смехом подруги, но вскоре снова уснула, зарывшись головой под подушку. Елена не смогла сдержать еще одного короткого смешка. — Это была неплохая ночь, Елена, но я убью тебя, если ты не дашь мне поспать, — послышался голос Ребекки, приглушенный подушкой. — Не каждый день находишь Древнюю в своей постели, — засмеялась брюнетка, перехватывая летевшую в нее подушку. — Я почту это за честь. — Умри, пожалуйста? — стонет Майклсон, натягивая на себя еще и одеяло, чтобы еще немного приглушить голос подруги.       Елена решает дать Ребекке еще поспать и отправляется умываться. Чуткий вампирский слух улавливает обрывки разговора, доносящиеся из соседнего номера: «Да, скоро вернемся… Нет, с чего бы ей?.. Смирись, она этого не хочет…». Гилберт выключает воду и резко распахивает дверь, чуть было не снеся ее с петель. С кем бы Майклсон мог обмениваться любезностям и посвящать в свои планы?       Клаус выглядит обескураженным, когда его дверь громко ударяется о стену, а в номер влетает Елена. Злая и ужасно несдержанная Елена. — Мне нужно идти. Можешь не благодарить, — на последних словах Древний не удерживается от довольной улыбки, подтверждая тем самым опасения брюнетки: его собеседником была Кэролайн, ее лучшая подруга. Подруга Стефана. — Твои гибриды стоят этого, Клаус?! — Елена не знает как может противостоять гибриду, но она уверена, что не сдастся без боя. — О чем ты, Елена? — Майклсон обворожительно улыбается уголками губ, а потом проводит по нижней губе языком, будто провоцируя ворвавшеюся к нему девушку.       Гилберт резко втягивает воздух через нос, а потом медленно выдыхает через рот. Нельзя позволять эмоциям затмевать разум, только не в противостоянии с этим человеком. Клаус складывает руки на груди, наблюдая за поведением Елены: она была непривычной, когда не кричала на него, не поддавалась эмоциям и не пыталась нелепо угрожать. — Если ты на самом деле рассказал Кэролайн все, то я… — брюнетка задыхается на этих словах, силясь подобрать достойные слова. Гибрид криво усмехается, когда знакомая черта появляется в поведении Гилберт. — Что ты, Елена? — Никлаус издевается, становясь вплотную к дрожащей от гнева девушке, его взгляд насмешливо скользит по ее лицу, он нависал над Еленой, как бы показывая, что он намного значимее, сильнее, страшнее ее.       И Гилберт не находит слов, способных описать всю ту ненависть, скопившуюся ней. Кажется, что она никогда раньше не могла ненавидеть его сильнее, чем сейчас. Взгляд карих глаз выражает презрение, когда брюнетка слабо толкает гибрида в грудь и сбегает из номера. Ей необходимо отвлечься и поесть, иначе она устроит грандиозную истерику, но Елена не намерена показывать Никлаусу свои слабости. Больше нет.       Оставшись один, Клаус не может сдержать смех, так как все его утро было сплошным театром абсурда: начиная со звонка Кэролайн, которая осторожно пыталась выведать у него информацию об их с Еленой местоположении, продолжаясь его попытками запутать блондинку, приведшая к тому, что теперь «хорошая компания», считает, что Гилберт не приедет на выпускной, и заканчивая недоссорой с этой ненормальной, которая непонятно что себе надумала. «Шикарное начало дня, каждый бы день так!» — не удерживается от сарказма гибрид, направляясь в душ.       Ребекка просыпается ближе к обеду, вернее на нее с разбегу прыгает Гилберт и кричит что-то о том, что им нужны платья для выпускного, которые они наденут под эти ужасные мантии. Блондинка поклялась себе, что задушит Елену, когда та попросит помочь ей с молнией или шнуровкой на каком-нибудь из платьев, хотя, на самом деле, она была рада возможности пройтись по магазинам. И помучить братьев, ведь те не отпустят их одних бродить по городу, заполненному приближенными Марселя. Имя бывшего возлюбленного больно кольнуло куда-то под ребра, но чересчур активная Гилберт просто не давала сосредоточиться на чем-то грустном и минорном: казалось, что в этой девушке появился какой-то моторчик. — Добрый день, Элайджа, — сказала вошедшему Древнему Елена, продолжая подталкивать его сестру к ванной комнате. — Сейчас Ребекка умоется и мы пойдем. — Ты не против? — Майклсон кивнул на одно из кресел и, получив одобрительный кивок, опустился в него, сосредоточившись на разглядывании хозяйки комнаты.       Елена чувствовала себя немного неловко в обществе старшего Майклсона: с отключенными эмоциями она практически разрушила его отношения с Кэтрин, но, какой бы дрянью ни была Пирс, Гилберт просто не имела право лезть к ним. И сейчас было не очень приятно сидеть под пристальным взглядом Древнего, но что-то сказать по этому поводу она не решалась. Особенно после вчерашнего вечера…       Они выбрали тихий бар неподалеку от отеля, потому что в этом районе редко появлялись вампиры Марселя, но алкоголь здесь был отменного качества. — Это одно из лучших заведений этого города, — весомо замечает Клаус, пропуская девушек в открытую дверь. — Тебе ли не знать, да? — немного резче, чем нужно, спрашивает Елена, оборачиваясь к братьям Майклсонам. — Кому как не мне, — нагло ухмыляется Ник и уходит за несколькими бутылками виски, оставляя Элайджу с двумя девушками за столом в темном углу.       Гилберт придирчиво оглядывала помещение, ища недостатки, но их, как назло, не было в этом уютном пабе: никаких нелепых картин и статуэток, никакой навязчивой музыки, никаких шумных гостей. Брюнетка фыркнула, поймав довольный взгляд Майклсона, который ожидал их заказ у бара. Ее раздражала эта идеальность Клауса, то, как он, даже не усердствуя, делает все исключительно правильно, выгодно, как ему самому хочется. — У меня как раз созрела идея для тоста, — оповестил свою компанию гибрид, опуская на стол поднос с алкоголем и хрустальными стаканами. Подождав, пока Элайджа разольет виски, Ник поднял наполненный до краев бокал и улыбнулся. — Предлагаю выпить за Елену, разрушившую отношения мужской части нашей семьи.       Раздался оглушительный звон, когда братья соприкоснулись краями стаканов. Ребекка состроила недовольную гримасу, показывая, что шутка у брата не удалась, а Гилберт лишь усмехнулась, решив не реагировать на выпады гибрида, и отсалютовала ему, опрокидывая в себя сразу половину налитого алкоголя. Эти дни с Майклсонами были для нее сложными, поэтому разум требовал напиться и хорошенько отдохнуть.       Лучше бы Елена его не слушала, но было поздно: она уже танцевала на барной стойке, крича между песнями о том, что обязательно убьет Клауса и Кэтрин, которые испортили ей жизнь. Гибрид смеялся, глядя на нетрезвое создание, совершенно не воспринимая ее угрозы всерьез. Элайджа не разделял веселья брата, но и угрюмым не выглядел, его тоже забавляла Гилберт своей непосредственностью. Ребекка допила свой последний бокал виски и полезла к подруге, присоединяясь к зажигательным танцам. — А теперь вечер плавно подходит к концу, — настойчиво проговорил Никлаус, поднимаясь из-за стола. Братья Майклсоны прекрасно знали, что после танцев на столах их сестра захочет крови, а если к ней присоединится Гилберт, то они вырежут весь район. — Почему ты такой скучный, Клаус? — заливаясь смехом, спрашивает Елена, легко уворачиваясь от рук гибрида, намеренного спустить ее на пол. — А я знаю! Это все потому что ты старый.       После этого девушки мало что помнили, в отличии от Элайджи с Клаусом, которым пришлось тащить на себе да полусонных пьяных тела, которые активно сопротивлялись, когда гибрид попробовал снять номер для сестры. — Наш девичник так и не закончился нормально, — Бекка пыталась говорить твердо, но выходило из рук вон плохо. — У нас должно быть совместное утро. — И разговоры о парнях, — поддерживает Елена, приобнимая блондинку за плечи, и они пытаются уйти, но впечатываются стену через пять шагов.       Братья переглядываются и решают не спорить с пьяными девушками. И только доставив два пьяных тела в номер, Майклсоны позволяют себе рассмеяться над нелепостью ситуации. — Тебе к лицу эмоции, Елена, — нарушает тишину Элайджа, заставляя девушку еще больше смутиться.       Гилберт не знала куда деть бегающий взгляд, только бы не смотреть на Древнего, хотя у нее было несколько вопросов к нему. Почему-то брюнетке казалось, что старший Майклсон не станет юлить и отвечать двусмысленно, как частенько поступал его брат. Вот только она открывала рот и тут же его захлопывала, неуверенная в том, что имеет право спрашивать о таком.       Элайджа не давил, хоть и видел, что что-то гложет Елену. Майклсон вообще решил, что для начала надо дать девушке привыкнуть к его обществу, к обществу его нестандартного семейства. Зачем? Обретенный за множество веков опыт подсказывал, что Гилберт станет близка его семье, и не только из-за дружбы с Ребеккой. Это было из-за Никлауса, который вчера не раз спустил этой брюнетке шутки в свою сторону и даже угрозы, пусть они и были произнесены в нетрезвом состоянии. Однажды за подобное поведение Коул оказался заколотым и отправился гроб на восемьдесят лет, чего уж говорить о других, менее близких гибриду: их трупы уже не находили. — Если ты решила вчера отомстить мне за все, то выбрала правильную тактику, — проговорила Ребекка, выходя из ванной в полной готовности. — Я ненавижу, когда не помню чего-то из прошедшего вечера. Однажды я так оказалась в одной постели с Деймоном.       Елена дернулась, как от пощечины. Ее не задели слова Древней, которая сейчас стоит перед ней и извиняется за то, что не думает, о чем говорит, Елена даже не сразу осознала, почему ее тряхануло. Просто больше не было навязчивых мыслей о Деймоне, не было навязчивого желания увидеть его, не было их связи. На губах Гилберт заиграла счастливая улыбка, заставившая Ребекку на пару секунд замереть, словно она обдумывала: а в своем ли уме Елена? — Я могу и передумать, — послышалось из коридора, где уже десять минут ошивался гибрид.       Походы по магазинам прошли без происшествий, также как и возвращение в отель, последняя ночь в Новом Орлеане. Веселье началось позже, утром, когда выяснилось, что кто-то угнал машину Элайджи, а это говорило лишь об одном: им вчетвером предстоит провести тринадцать часов в обществе друг друга. Прекрасная перспектива для разрушенной семьи и их бывшего врага, так ведь?       Ребекка и Елена с удобством разместились на просторном заднем сиденье, что-то смотря по мобильному одной из них, братья же сидели на передних сидениях и вели какую-то отвлеченную беседу: Элайджа рассказывал про беспорядки, творящиеся в городе, когда завеса между мирами приподнялась. Старший Майклсон не стал упоминать о недавнем присутствии в Мистик Фолс Коула и Джереми, зная, как отреагируют на это Елена и Никлаус. Ссориться и слушать истерики не хотелось, ведь они еще не проехали даже трети пути. — Я хочу кофе, — подает голос Гилберт, вытаскивая из уха наушник. — И чего-нибудь калорийного. — Никаких остановок, — безэмоционально оповестил Клаус, не отрывая взгляда от дороги.       Брюнетка закатила глаза, но спорить не стала, откидываясь обратно на кожаную спинку сидения. Вскоре девушки уснули, укаченные мерной ездой по практически пустым трассам. Элайджа думал о чем-то своем и даже не сразу понял, что машина остановилась у небольшого придорожного кафе. — И не смотри на меня так, — тихо говорит Никлаус, стараясь не разбудить сестру, а вот Гилберт он бы с удовольствием лишил сна, — я всего лишь делаю все возможное, чтобы не слышать ее лишний раз.       Старший Майклсон лишь удивленно смотрит брату вслед, когда тот скрывается за стеклянными дверями заведения. Что же такого сделала Елена по дороге в Новый Орлеан, что Клаус решил выполнить ее просьбу? Вся соль в том, что в прошлую их поездку Гилберт вообще практически с ним не разговаривала и совершенно ни о чем не просила. Элайджа предпочел отложить любые расспросы, когда увидел, что Ник находится в приподнятом настроении. На пустующее место между передними сидениями опустилась деревянная подставка с четырьмя бумажными стаканчиками, а на колени старшего брата был отправлен пакет с чем-то горячим и очень аппетитным. Запах еды и кофе разбудил девушек.       Атмосфера в автомобиле потеплела на несколько градусов, когда Елена стала шуточно бороться с Клаусом за картофель фри, а Ребекка попыталась незаметно стащить у Элайджи его кофе, который пах по-другому. После сытного обеда и хорошего бодрящего напитка разговоры стали непринужденными, не было напряжения. И все было хорошо, пока за окном не начали мелькать знакомые пейзажи. До пункта назначения оставалось несколько часов пути. — Что мы будем делать? — неожиданно спрашивает Ребекка, обрывая какую-то смешную историю Ника. — Пойдем на выпускной, получим диплом об окончании школы, попрощаемся с одноклассниками, — взгляд карих глаз стал грустным, Елене потребовалось несколько минут, чтобы собраться с силами. — Я поговорю с друзьями и принесу лекарство тебе. — Они станут с тобой разговаривать? — гибрид пересекается взглядом с Еленой в зеркале заднего вида. — Я думала об этом, — честно признается брюнетка, тяжело вздыхая. — Если у нас не получится поговорить или они меня не поймут, то в дело придется вступить вам. Просто ввести их замешательство, без насилия, — последнее дополнение адресовано исключительно Никлаусу. — Но я знаю, что все будет хорошо. Мы же друзья.       Скептические взгляды Майклсонов были обращены на Елену, как бы давая понять ей, что ее друзья обычно сначала делают, а потом слушают. Гилберт и сама понимала, что шансы на понимание приблизительно раны нулю, но ей не хотелось бы рушить отношения с дорогими людьми из-за недопонимания. Брюнетка понимала, что стоит поговорить с каждым отдельно: Мэтт, Стефан и Кэролайн скорее поймут и примут ее сторону, чем это сделает Деймон или Бонни. Впереди были не очень-то веселые дни. — Я поговорю со Стефаном: он единственный, кто выслушает меня до конца, — медленно рассуждает вслух Елена, поджимая под себя ноги и допивая остатки холодного кофе, третьего за их поездку. — Потом мы с ним отправимся к Кэролайн, с ней будет сложнее, но она тоже поймет. Бонни примет мое решение, если увидит, что это не сиюминутная прихоть, а потом…       Голос пропал, заставляя Елену споткнуться на последнем имени. Да, Деймон был самым сложным пунктом. Он был непредсказуемым и эмоциональным, а значит разговор с ним будет самым сложным. И опасным, ведь лекарство у него. — А потом нам стоит присоединиться к тебе и подстраховать, — заканчивает за Елену Никлаус, гоня машину к надписи: «Добро пожаловать в Мистик Фолс». — Мы все знаем, что Деймон Сальваторе — самовлюбленный эгоист. — Замолчи, Клаус, — зло выдыхает брюнетка, вперив горящий ненавистью взгляд в его подголовник.

***

      В Мистик Гриль, как и каждый вечер, было много посетителей: молодежь сидела за столиками шумными компаниями, люди постарше играли в бильярд и сидели за барной стойкой. От столь привычной картины защемило сердце, когда Елена окунулась в эту атмосферу пятничного вечера в Мистик Фолс. Свободно было всего несколько столиков и, как символично, за одним из них когда-то давно Кэролайн и Бонни устроили допрос Стефану, в первый день их знакомства. Как все просто казалось тогда: чувства к симпатичному парню, вечеринки и скучные школьные часы, а главное, ничто не предвещало того, что жизни Гилберт просто не станет спустя несколько лет — ничего не останется, все сожрет пламя от каминной спички. — Елена, ты правда здесь, — Стефан улыбался, крепко обнимая девушку за плечи.       И снова это тепло, объятия родного человека. Конечно, Стефан никогда не заменит ей погибших родителей или брата, но после всего, через что они прошли вместе, Сальваторе стал ей близким не по крови, но духовно. Только сейчас пришла полная уверенность, что брюнетка поступила правильно, решив вернуться и поговорить с друзьями. — Да, я вернулась и я чувствую, — улыбнулась Елена, заглядывая в зеленые глаза вампира. Она дома. — А еще нам нужно поговорить, потому что только ты сможешь понять меня и поддержать.       Стефан был удивлен, но послушно сел напротив и взял девушку за руку, выражая немую поддержку. Они вдвоем ни раз были на гране, но сейчас, когда Елена сидит рядом, и ее глаза сверкают от счастья, только сейчас он понимает, что еще ничего не кончено. В карих глазах нет дымки, она не стала расспрашивать о Деймоне, не кинулась обратно домой сразу, как включила чувства, а это значило только одно — связи между Сальваторе-старшим и Еленой больше нет. Теперь она сможет разобраться кого любит на самом деле. — Это были сложные дни, не все, но большая часть. Мы с Клаусом решили проверить информацию от Кэтрин и поехали в Новый Орлеан, вернее меня отправили в машину и не спрашивали, — Гилберт усмехнулась, вспоминая с чего началось ее путешествие с гибридом. — В первый день все было прекрасно: я отдыхала, танцевала, раскрыла обман Петровой, но потом… Чувства просто включились. Неделю я просидела взаперти, даже не ела. Всю неделю я… — Елена часто заморгала, пытаясь отогнать слезы. Рассказывать было сложно, но ей необходимо было выговориться.       Стефан попросил официанта принести графин с водой, после чего помог девушке выпить несколько стаканов, чтобы взять себя в руки. И он был так искренен в этой заботе, так естественен, что у Елены замерло сердце. Она бы хотела прожить с ним долгие годы, завести семью, жить где-то в лесу или у озера, но реальность была намного более прозаичной: он чуть было не убил ее несколько раз, а она переспала с его братом. Не очень-то похоже на сказки, о которых мечтают девочки. — Я не хотела жить в первые дни. Чувство вины, дыра от потери… Все это сжирало меня изнутри, — Гилберт сжимает его руку и переплетает пальцы: так необходимо почувствовать тепло, чтобы набраться сил. — А потом пришло облегчение, и стало так радостно. Я почувствовала, что хочу жить, но только недавно поняла, что не могу вернуться к себе-человеку. И когда Ребекка сказала, что у вас появилось лекарство… — Ты решила приехать и сказать, что все пережитое было зря? — Стефан не обвинял, но по глазам было видно, что ему не нравится выбор девушки. — Не зря, — Гилберт грустно улыбается. — Когда я вошла сюда, я поняла, что ничего в моей жизни не было зря.       Сальваторе требуется некоторое время, чтобы принять услышанное и решить, станет ли он помогать Елене. А она знает, что Стефан обязательно поможет. Он, в отличии от своего брата, всегда прислушивается к ее мнению. Их отношения вообще были приближены к идеальным, если вычеркнуть все сверхъестественное и Деймона. — Я рад, что ты приняла свою сущность… Как я могу помочь? — сдается вампир.       Елена тепло улыбается и поднимается из-за стола, утягивая Стефана к выходу. Заручившись его поддержкой, Гилберт почувствовала себя увереннее: ее друзья не станут делать что-то ей во вред. И как она только могла поверить Клаусу? — Мы направляемся в какое-то конкретное место? — интересуется Сальваторе, когда они подходят к воротам городского парка. — Давай просто прогуляемся, и ты расскажешь обо всем, что я пропустила?       Им было необходимо разобраться в отношениях, в своих чувствах. И Стефан пообещал себе, что уедет из города и отправится путешествовать, если Елена выберет его брата. Гилберт была любовью его жизни, но мужчина не был глуп и понимал, что они прошли через проблемы, которые просто не могли не оставить отпечатка на них.

***

      В доме Майклсонов Элайджа в который раз за день с удивлением наблюдал за поведением своего брата и улыбался, пряча следы своего веселья за чашкой с чаем. Клаус нарезал сотый круг по холлу, периодически выкрикивая какие-то угрозы в сторону Гилберт. Он не переживал за нее, конечно нет, его просто беспокоил их план: глупый и через чур опрометчивый. Майклсона бесила слепая вера в людей, которой буквально жила Елена, он считал это самой большой глупостью, на которую она была способна. Как оказалось, не она была самой большой. — Уже во что-то вляпалась?! — сорвался Никлаус, поднимая трубку после первого гудка.       Эта девушка бесила его своим поведением, тем, что не взяла никого на встречу с Сальваторе, ведь «Стефан никогда не причинит мне боль». И поводов не верить не было, ведь даже под внушением Стефан так и не убил ее, предпочитая наносить себе увечья, но не приближаться к Гилберт. Это и раздражало гибрида: светлая любовь этих двух, которая обязательно сможет перебороть все трудности. — Наоборот, все хорошо и лекарство у меня. Скоро буду у вас, — отвечает радостная Елена, чем-то шурша, а на заднем фоне слышится мужской смех.       Клаус выдыхает и падает на диван в гостиной, заставляя Элайджу подвинуться. Напряжение, давившее на гибрида после ухода Гилберт, спало. Старший брат решил уйти к себе, чтобы не мешать разговору Клауса и Елены, которой сходило с рук общение с Ником на повышенных тонах, о чем бы они там не спорили, что крайне удивительно. Хотя, раньше такая привилегия была и у Кэролайн Форбс, всего несколько часов назад она имела намного больше прав, чем другие, но потом…       Автомобиль с вампирами медленно проезжал по тихим улочкам Мистик Фолса. Клаус специально издевался над Еленой, которая сейчас утопала в ностальгии, ведь каждый угол этого города нес какие-то воспоминания: на этой лавочке она впервые поцеловалась с Мэттом, у крыльца розового дома, что в конце улицы, они с Кэролайн прятали бутылки со спиртным, когда планировали первую пивную вечеринку… Мысли о друзьях грели душу брюнетки.       Никлаус напряженно вглядывался в темную стену у Мистик-Гриля — там были какие-то силуэты. В слабом свете уличного фонаря сверкнули золотистые волосы, а потом к дороге вышла Кэролайн, улыбающаяся и держащая за руку Тайлера. Ненависть к собственному гибриду затопила душу и, если бы не одернувший его Элайджа, Клаус бы сбил Локвуда, размазывая его тело по темной кирпичной стене.       Автомобиль, не набирая скорости, проезжает мимо парочки и Ник уверен, что Кэролайн увидела его, просто не могла не заметить, так же, как и ее мальчик-волк. В зеркале заднего вида отражается поцелуй, заставляя Майклсона тихо выругаться. Он еле сдерживается, чтобы не развернуть машину и не устроить аварию с летальным исходом для Тайлера. Плечо обжигает горячее касание. — Ты, наверное, впервые поступил правильно, — голос Елены звучит оглушительно-громко в тишине салона, заставляя Элайджу и Ребекку почувствовать себя лишними. — Напомни мне больше никогда тебя не слушать, — Клаус дергает плечом, скидывая ладонь брюнетки, а потом резко набирает скорость.       Он устал и хочет домой, но увиденная картина не уходит из головы: Кэролайн специально сделала это. Или Тайлер? Это уже не важно. Форбс никогда не подпускала его к себе, но с радостью принимала Локвуда, который непонятно где находился все время, постоянно сбрасывая ее звонки. Да, Клаус выгнал его из города, но не запрещал общаться с девушкой. Руки сжали руль сильнее, заставляя кожу заскрипеть. Кэролайн больше не будет иметь над ним власти, теперь она исключительно часть «хорошей компании», а значит — недруг. Дышать становилось легче.       Из мыслей вырывает дверной звонок, и Клаус, ругаясь сквозь зубы, пошел открывать. Он не спеша пересек пустой холл и немного помедлил, возясь с замками, ему хотелось позлить Елену, чтобы хоть что-то в этом городе встало на свои места, но его надеждам не было судьбы сбыться: Гилберт улыбалась, пребывая в прекрасном расположении духа. — Я сейчас ослепну, так что перестань скалить зубы. Это выглядит совершенно не угрожающе, — отпускает едкий комментарий Никлаус, держа гостью на пороге. — Даже не пытайся испортить мне настроение, Клаус, — качает головой Елена, проходя в дом, поднырнув под рукой, преграждающей путь. — Во-первых, в этом доме я сегодня ночую, а во-вторых, нам надо поговорить, и тебе придется слушать.       Клаус смеется от самоуверенности этой ненормальной, но все же идет за ней в гостиную. Общение с Еленой походило на игру: глупую и бессмысленную, но веселую. Когда живешь на свете больше нескольких сотен лет, начинаешь понимать, что только чувство юмора не умирает. У Гилберт оно было, вернее появилось не так давно, раз она решила, что может разговаривать с Клаусом в таком тоне. — И почему я должен тебя слушать? — издевается над гостьей гибрид, медленно обходя комнату и останавливаясь у Гилберт за спиной. Горячее дыхание опаляет макушку, но Елена не начинает возмущаться, даже не поворачивается. — Тебя подослал кто-то из моих родственников? — Я решила, что нужно поговорить с тобой, прежде чем отдавать лекарство Ребекке, — размыто отвечает Елена и отходит в сторону, лишь бы не быть так близко к Никлаусу.       Проведенное вместе время помогло им обоим перебороть неприязнь друг к другу, но они слишком упрямы, чтобы признать это. Но, если бы между ними ничего не изменилось, то Клаус не стал бы сидеть в кресле и ждать речи от Елены, которая нервно расхаживала перед ним, крутя в руках коробочку с лекарством. Будь все по старому, Майклсон бы уже заставил брюнетку глотать лекарство вместе с осколками ампулы, а она бы пыталась сбежать, только получив коробочку в руки. Но все было по-новому, в этой реальности они спорили о судьбе Ребекки, пусть и не брезгуя ругательствами и нелицеприятными эпитетами, но это больше походило на попытку сделать все «как раньше», которая была очень плоха. — Почему нет?! — уже используя все аргументы, взвыла Елена. — Какой же ты баран, Никлаус! — Да потому что Ребекка — импульсивная и эмоциональная особа, которая никогда не знает, чего хочет, — спокойно объясняет Майклсон, улыбаясь своей победе в этом споре. — Пусть лекарство останется у кого-то, кому мы можем доверять, а Бекка поживет еще несколько лет и, если не передумает, то примет его?       И тут пришлось согласиться, что в словах гибрида есть смысл. Ребекка живет уже тысячу лет, поэтому несколько лет еще сможет потерпеть, если она, действительно, хочет стать человеком. Елена устало опустилась на подлокотник кресла Никлауса и прикрыла глаза, сжимая коробочку в руках.       Особняк братьев встретил гостей приветливым потрескиванием поленьев в камине и плеском бурбона, выливающегося в красивый хрустальный бокал. Елена замялась, останавливаясь у порога гостиной, совершенно растеряв весь настрой. Стефан сжал ее плечо и подтолкнул вперед, заставляя войти в комнату, где сидел Деймон. Старший Сальваторе выглядел расслабленным: тело полулежит на диване, рука придерживает стакан с янтарной жидкостью, стоящий на мягкой обивке, а глаза прикрыты. Но только это все фарс, он прекрасно слышал, как девушка вошла, чувствовал ее ускорившееся сердцебиение, но не собирался говорить первым. — Деймон, — неуверенно позвала Елена, делая несколько шагов вглубь комнаты, останавливаясь у дивана, не решаясь сесть рядом. — Надоело веселиться? — голос Деймона не выражал никаких эмоций, он так и не поднимает на нее взгляда, зная, что в глазах отражается сейчас намного больше, чем ей стоит видеть. — Выпускной, — развела руками девушка, нервно улыбаясь. — Завтра выпускной, и я вернулась на него.       Деймон медленно поднимается и встает напротив Елены, заглядывая в карие глаза. И он понимает, что в ней что-то изменилось. Она включила чувства. Неужели она пришла сюда, чтобы сказать… А что она могла сказать? — Переставим диван? — просит неожиданно Сальваторе, внимательно наблюдая за брюнеткой. — Может, сразу один из шкафов, не разбирая? — улыбается Елена, падая на диван. — Вопрос о привязанности снят с повестки дня, — кивает сам себе вампир, а с плеч будто спадает груз. — Тогда займемся другим?       И Сальваторе исчезает из комнаты раньше, чем Гилберт успевает его остановить. Возвращается он так же быстро, держа в руках небольшой деревянный ларец. Крышка откидывается, и в приглушенном свете сверкает колбочка с лекарством. — Оно с вишневым вкусом, — улыбается Деймон, протягивая коробку брюнетке. — Считай это подарком на выпускной.       Дышать тяжело, но Елена знает, что должна что-то ответить. Они должны поговорить и определиться, что происходит между ними, когда связь больше не действует. Вернее, определиться должна девушка, ведь Деймон любил ее и сейчас ему бы хотелось держать брюнетку в своих объятиях, целовать ее, но он понимал, что сейчас не стоит давить. Наверное, это сложно: включить эмоции и бороться со всем, что обрушивается на тебя в одиночку. — Мы не будем говорить об этом сейчас, хорошо? — мужчина присаживается на корточках и заглядывает в грустные карие глаза. — Просто несколько дней ты поживешь своей жизнью, отметишь выпускной, разберешься с колледжем, а потом мы все обсудим.       Елена не верит, что все это говорит Деймон Сальваторе. Такой речи можно было бы ожидать от его младшего брата, но не от импульсивного и влюбленного Деймона. Девушка была благодарна ему за понимание и заботу, она понимала, что чувствует себя рядом с ним спокойно, что по телу проходят волны тепла, а голова освобождается от лишних мыслей. Сальваторе-старший тоже, как и Стефан, стал для нее близким. Можно было даже сказать, что кровь их роднила, ведь они обменивались ею после ее обращения. — Тогда я пойду? — спросила девушка. — До завтра, Елена, — Деймон улыбается уголками губ и нежно проводит костяшками пальцев по щеке брюнетки. Елена прикрывает глаза, ловя это, щемящее сердце, ласковое движение.       На пути к особняку Майклсонов, Елена с тоской думает о том, что в ней определенно что-то сломалось, когда включились чувства: как бы девушка не старалась, у нее не получалось произнести вслух простую фразу, когда в голове всплывали имена братьев Сальваторе. Сердце не замирало, чтобы через мгновение понестись галопом, мир не переставал существовать, а ноги не подгибались, когда кто-то из них касался ее. Была тоска по прошлому и бешеная нежность к родным людям, но ни намека на прошлые чувства. От осознания этого стало легче. Скованность, поселившаяся в теле этим вечером, прошла, и стоило признать, что Елена больше не любит братьев Сальваторе, как мужчин. — Земля вызывает Гилберт, — пощелкал пальцами Клаус, смеясь над отсутствующим выражением лица брюнетки. — Завтра выпускной, потребуется много сил, так что иди спать.       Елена послушно ушла наверх, где она могла бы выбрать любую из пяти пустующих спален, но ее тянуло к одной единственной двери. За полотном темного дерева скрывалась самая уютная комната в этом огромном особняке, а сегодня ей было необходимо тепло и чувство защищенности. Аккуратно сложив вещи на прикроватную тумбочку, Гилберт скользнула в объятия холодной простыни и колючего пледа. Когда сознание Елены уже балансировало на шаткой грани между сном и явью, она почувствовала на талии обжигающе-горячие руки, которые притянули ее к еще более горячему и приятно пахнущему телу. В следующее мгновение она уже спала.

***

      Никлаус не удивился, увидев в своей постели Гилберт. Брюнетка лежала на самом краю, замотавшись в какой-то плед и боролась со сном. Не до конца отдавая себе отчет в собственных действиях, как это часто случалось рядом с этой сумасшедшей, Клаус лег на середину кровати и притянул к себе брюнетку, зарываясь лицом в копну волос. Глубокий вдох принес в легкие аромат цветочного шампуня и чего-то тягучего как карамель или растопленный шоколад. Злость на этот день медленно отступала.