Побег. Попытка первая.
23 августа 2016 г., 16:33
Хотелось есть и умереть, но второе желание было сильнее. Елена трусливо прятала лицо на груди давно не спящего гибрида, совершенно не желая слушать его комментарии по поводу ее вчерашнего срыва. Еще было бы неплохо, если бы у вампиров были провалы в памяти от большого количества алкоголя, тогда бы ей стало намного легче, но, увы, у них ни похмелья, ни амнезии. Длинные пальцы скользят по голой спине, заставляя брюнетку прогнуться и выдать себя с головой.
― Стоп! ― Елена откидывает плед и смотрит на себя: на теле только тонкие трусики, потом на Клауса: боксеры. Выдох облегчения вырывается из груди. ― Фанат Бэтмена?
Гилберт прикрывает рот ладошкой, тихо смеясь над принтом на нижнем белье ужасного гибрида. Никлаус закатывает глаза, показывая, что ее шутки все равно будут глупыми, а потом кидается в нее чем-то холодным и склизким. Это «что-то» избавляет Елену от голода в считанные минуты.
― Давай, испачкай мне всю кровать, неблагодарный двойник, ― с иронией говорит Никлаус, стирая капельку крови с уголка девичьих губ.
Палец медленно обводит контур нижней губы и соскальзывает к шее, а гибрид наклоняется к замершей брюнетке. Дыхание обоих сбилось еще при первом прикосновении. Клаус прикрывает глаза, наслаждаясь этим моментом ожидания, Елена же нетерпеливо подается вперед, потому что напряжение внизу живота становится болезненным. Секунда, разделяющая приоткрытые губы несколькими миллиметрами, и взгляд глаза в глаза, а у обоих уже едет крыша.
Атмосферу портит пронзительный звонок и несколько ударов в дверь. Елена испуганно отшатывается в сторону, будто ее уже поймали за непристойностями, а Клаус раздраженно сжимает кулаки, обещая себе убить названного гостя. Одевшись в рекордные сроки, пара спустилась вниз, и Гилберт первой ринулась к двери, намереваясь спасти жизнь несчастному на пороге, ведь взгляд гибрида не предвещал ничего хорошего. На крыльце стояла Кэролайн, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
― Елена? ― блондинка ошарашено хлопает длинными ресницами, на секунду забыв о цели своего вторжения, но потом она замечает Майклсона и вспоминает. ― Клаус, мы можем поговорить?
Елена так и замирает на месте: кончики пальцев на ручке, рот полуоткрыт для ответа, а в глазах что-то неясное. Понять, что она чувствует, Гилберт не может из-за того, что никогда раньше не испытывала такой злости к подруге, смешанной с ревностью. И Никлаус все только усугубляет, когда улыбается самой обольстительной из своих улыбок, смотря на Кэролайн.
― Конечно, ― гибрид стремительно выходит за дверь, небрежно толкнув Елену плечом.
И былая ненависть к самодовольному Майклсону возвращается в десятикратном размере. Лицо Елены теряет человеческий облик, и она сама не понимает, как рычит сквозь приоткрытые губы, а потом со всей силы захлопывает дверь, заставляя стеклянную ручку рассыпаться на мириады осколков. Вскоре Кэролайн и Клаус скрываются в салоне автомобиля Форбс. Визг шин оглушает Елену, заставляя ее прийти в себя.
― Тебя можно заносить в красную книгу: таких искренних идиоток осталось мало, ― как через слой ваты слышит брюнетка слова Ребекки, которая втаскивает ее в гостиную.
Что происходило дальше, Елена помнит смутно: они с Ребеккой вроде говорили, а может говорила только Гилберт. Брюнетка просто пыталась выговориться, будто это могло помочь избавиться от обиды на этот мир, а Древняя внимательно слушала, крепко сжимая руку подруги. И Бекка, что удивительно, не высказывалась грубо в отношении друзей Елены, даже в сторону Кэролайн. Она, наоборот, убеждала Гилберт, что ее подружка-Барби вряд ли хотела ее обидеть.
― Я ненавижу твоего брата, ― обессиленно выдыхает Елена, падая на диван. Истерика, вторая за сутки, просто высосала из нее все силы.
― Ребекка, в твоей комнате мобильный разрывается от звонков, ― в гостиную, как всегда беззвучно, вошел Элайджа.
Елена кивает блондинке, давая понять, что все хорошо, и Бекка стремительно срывается с места: она все утро ждала звонка от Мэтта, который должен был сообщить, когда соберется. Они планировали устроить себе единственный раз в жизни, как сказал Донован, поездку по миру. Древняя имела на этот счет свои взгляды, но пока не спешила их раскрывать.
― Я слышал ваш разговор, Елена, ― и Элайдже даже не нужно оправдываться — брюнетка прекрасно знает, что он не стал бы делать это намеренно. ― Ты никогда не думала, что стоит немного отдохнуть? Одной.
Елена как-то неуверенно смотрит на Майклсона, от чего-то чувствуя себя нелепо в своих затертых джинсах и великоватом топике рядом с безупречным Древним. Последние двенадцать часов еще не принесли в ее жизнь ничего хорошего, поэтому она была совершенно уверена, что и опрометчивая поездка куда-нибудь прямо сейчас тоже не доведет до добра.
― Мне сложно быть одной, Элайджа, ― честно признается Елена, подбирая под себя ноги и кивая на свободное место на диване, как бы приглашая вампира присесть. ― Точнее — мне страшно. После смерти Джереми, как только я отключила чувства, мне все еще было страшно от мысли об одиночестве.
Элайджа кивает, он прекрасно понимал растерянность и страхи Елены. Когда-то и он сам проходил через подобное, вот только Майклсону отчего-то хотелось отчаянно защитить Елену от повторения его ошибок, но понять, как это можно сделать, Древний никак не мог, пока…
― Ты давно в последний раз был где-нибудь на островах? ― взгляд девушки нервно бегает по комнате: она боится увидеть реакцию Элайджи на свой совсем толстый намек. ― Остров Бали, например?
И вот она все же повторяет его ошибку, а ему совершенно не хочется ей мешать. Элайджа пытается бороться с собой, он искренне надеется, что его благоразумие и воспитание возьмут верх, но с губ Древнего слетает совершенно не тот ответ, которого он от себя ждал:
― Никогда, но хотел бы.
POV Кэролайн.
С самого утра я ругала себя самыми последними словами, но это не помогало: меня нестерпимо тянуло на очередное опасное приключение. Эта тяга появилась в тот момент, когда ко мне в дом пришел крайне расстроенный Стефан и рассказал, что Елена, кто бы только мог подумать, отвергла их обоих. Я тогда жутко разозлилась на несколько минут, не понимая, как можно было бросить такого идеального младшего Сальваторе, но потом эмоции немного сошли на нет, и я поняла, что моя подруга сделала просто невероятное: отказалась от своих чувств для того, чтобы не терзать братьев. Я видела как Елена смотрела на Стефана в кафе, как она буквально таяла в его объятиях, когда они танцевали. Но еще я видела, что ее что-то терзает, это было чувство вины. Стефан ушел от меня под утро, сказав, что они с Деймоном планируют на некоторое время разъехаться, чтобы не испортить ничего еще больше. С уходом друга во мне поселилось восхищение. Невозможно было не оценить силу Елены, ее смелость и настоящую человечность. Она смогла разорвать нездоровый треугольник, а все ради того, чтобы не издеваться над любимыми мужчинами. Она казалась мне намного сильнее Кэтрин теперь. И еще ее поступок предал мне уверенности — я тоже была намерена порвать несуществующие отношения с Никлаусом.***
Мобильный Елены несколько раз мигает и тихо пиликает, оповещая о новом смс. Отложив на мягкий диванчик груду вещей с полок модного магазина, девушка достает средство связи, быстро скользя по строчкам сообщения от Никлауса: «Ушел с другой, чтобы оценить тебя». ― Билеты есть на сегодняшний вечер, ― негромко сообщает Элайджа, неожиданно появляясь за спиной брюнетки. Древний видит перемену в лице Елены и недовольно поджимает губы. ― Или они нам не понадобятся? «Улетела отдыхать со старшим братом, чтобы оценить тебя», ― проносится саркастичная мысль в мозгу Гилберт, и она улыбается. Нет, теперь она не будет реагировать на провокации гибрида. ― Если ты не поможешь мне выбрать, то они нам не понадобятся, ― протягивает шутливо Елена, вновь сгребая одежду в охапку. ― Я быстро. И она не позволяет мыслям о том, что ее порочный круг вернулся, просто с новыми действующими лицами, действовать на нее отравляюще. Елена обещает себе, что больше не допустит прошлых ошибок: она не станет сближаться с Элайджей, если не поймет, что с ним она готова забыть о своем прошлом и его несносном братце. И врать Древнему она не будет, а сразу расскажет о своем решении. Но это будет позже, а сейчас Елена распахивает шторку и выходит из примерочной, позволяя помочь ей с выбором этому утонченному мужчине с прекрасным чувством стиля.***
Автомобиль Кэролайн останавливается где-то между домом братьев Сальваторе и трассой: просто лес, разделяющий две эти точки, всегда действовал на девушку успокаивающе. Она уже не была так полна решимости, но отступать было поздно. ― Играем в молчанку? ― Клаус смотрит на девушку пронзительным взглядом, от чего остатки ее уверенности улетучиваются. Нервно заерзав на водительском кресле, Кэролайн неуверенно улыбнулась и открыла дверцу автомобиля. Прохладный лесной воздух хлынул волной в салон, приводя девушку в сознание. Если у Елены получилось, то получится и у Кэролайн, они пообещали это друг-другу еще в детстве: если одна из них смогла, то и вторая обязательно сможет, ведь у нее будет пример. — Нужно поговорить, — Форбс делает несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоить нервы. Почему-то говорить рядом с гибридом было сложно: от него будто исходили волны привлекательности и опасности. Опасное сочетание. Клаус был в равной доле раздражен и удивлен: с одной стороны, он бы мог уже неплохо отдохнуть с Еленой, а с другой — Кэролайн крайне редко приходит к нему сама и что-то просит. Но только сейчас, сидя в машине рядом с блондинкой, Древний понял, что ее место все-таки смогла занять несносная Гилберт, которая игнорирует его сообщения. — Просто я не знала вернешься ли ты и поняла, что мне будет грустно, если нет, — Кэролайн смотрит прямо в лобовое стекло, в отражении которого видит вытянувшееся лицо Никлауса. — А потом ты позволил Тайлеру вернуться, общался по телефону без обычной раздражительности… И теперь я не могу ненавидеть тебя, Клаус. Ты просто сломал все нормы, существующие в моей голове — симпатия к врагу меня убивает. И сейчас, когда Тайлер рядом и ты не угрожаешь никому, я поняла, что… Форбс прерывается, пытаясь соединить слова в предложения. Клаус просто не верит своим ушам: блондинка только что призналась в своей симпатии к нему, фактически предала своего мальчика-волка. — Правду говорят: все сбудется, стоит только расхотеть, — хмыкает гибрид, сверля щеку девушки немигающим взглядом. — То есть я тебе больше не интересна? — Кэролайн резко поворачивается в сторону Древнего, таращась на него широко открытыми зелеными глазами, словно омутами. Она сейчас была такая растерянная, искреняя и такая его, что Клаус мог бы простить ей всю грубость и неопределенность, но воспоминания о недавнем припадке, случившимся в Новом Орлеане, были слишком свежи. Понимание того, что эта девушка имеет слишком большую власть над ним, тоже было не забыто. «Я не вещь на аукционе, чтобы меня оценивать, Клаус. Развлекайся, можете даже вернуться в особняк, зачем скрываться по темным углам?», — довольно резкий ответ на шуточную фразу немного смутил Древнего. Он знал, что Елена начинает огрызаться и дерзить крайне редко, а значит — его смс ее задела. — Давай вернемся в мой дом и поговорим там? — Клаусу отчего-то сильно хотелось оказаться в особняке, чтобы проверить, не блефует ли маленькая Гилберт, кидаясь такими фразами, и как она отреагирует на их возвращение. Но и сейчас терять такую уязвленную Кэролайн тоже не хотелось — он ведь долго добивался ее расположения и бросить все сейчас… Древний был уверен, что сначала ему необходимо увидеть Елену, а там он легко найдет решение этой дилеммы. Однако Клаус был не готов к тому, что собственный дом встретит его пустотой. И если куда делась сестра он знал, то отсутствие Елены и Элайджи стало неприятной неожиданностью.***
В аэропорту было шумно и очень многолюдно, что не удивительно, ведь наступила пора отпусков, и всем хотелось уехать из глуши в путешествие. Елена, казалось, уже перепробовала все способы развлечь себя в ожидании рейса, так еще и Элайджа, как назло, куда-то ушел почти час назад, сразу после их непростого разговора. До вылета оставалось три часа, но это казалось мелочью по сравнению с прошедшими четырьмя часами: Гилберт наотрез отказалась возвращаться в особняк Древних, боясь там застать Клауса и Кэролайн в недвусмысленной ситуации. Элайджа не возражал и решил один съездить за своими вещами, вот только Елена еще не знала, чем это обернется.***
— Кэролайн, ты очень милая девушка, но ты не сможешь быть со мной. Тебе хочется видеть во всех свет и добро, а во мне этого нет, — Клаус поднимает вверх указательный палец, призывая блондинку к молчанию. — А если попытаешься, то просто загубишь себе жизнь. Я ведь не Тайлер и никогда не стану послушным псом. — Я это понимаю, — Кэролайн останавливается совсем близко к гибриду, заглядываю в его темные глаза. — Но это не меняет того, что ты мне нравишься. Майклсон усмехается, еще вчера он слышал эти же слова от совершенно другой девушки. И вчера у него был отклик, сегодня же — только легкая грусть от того, что Кэролайн Форбс приняла свои чувства слишком поздно. Оглушительно громко хлопает входная дверь, а потом перед парой появляется немного помятый Элайджа. — Даже если я помешал — мне все равно, — предупреждает Майклсон-старший, пытаясь не потерять правильный настрой и не сорваться собирать вещи, ведь он уже не раз убедился в том, что Гилберт умеет неплохо отдыхать. — Если наша гостья все-таки важна тебе, то до вылета самолета осталось два часа. Клаус замирает, пытаясь обдумать слова брата: Елена собралась куда-то улететь. Так вот что крылось за той смс. В груди Никлауса медленно закипала ярость на эту глупую девчонку. Если потребуется — он внушит всему персоналу аэропорта этого захудалого городишки, но снимет с рейса Гилберт, чтобы хорошенько наорать на нее за тупость. — Просто подожди здесь, — просит Майклсон-младший и срывается из дома. Как же его раздражает эта девушка, которая никогда не думает о последствиях. А ведь он сотню раз предупреждал Елену, что последствия будут, причем серьезные, но она никогда никого не слушает.POV Елена
Самое странное ощущение в моей жизни — это десятки служащих аэропорта, которые неотрывно смотрят на меня, когда я предъявляю билет на стойке регистрации, а потом одновременно хвастаются за телефоны и начинают кому-то звонить. Догадаться кому, оказалось не сложно, ведь уже через сорок две секунды грубые пальцы хватают меня за локоть, заставляя обернуться к гибриду. Клаус глубоко дышит, сверля меня яростным взглядом темных глаз, но теперь меня таким не испугаешь. Хватит. — Очень мило с твоей стороны, что ты пришел проводить меня, — специально нарываюсь, но ничего поделать не могу — его толчок стал последней каплей. Вчера мне казалось, что разрыв с братьями Сальваторе мог бы стать последней каплей, но нет, ведь я поступила правильно и понимала это, хотя больше всего на свете мне бы хотелось взять свои слова обратно и сделать их жизнь счастливой. Но пока я с одним из них, счастьем в отношениях братьев даже пахнуть не будет. И понимание того, что я заслужила эти взгляды, полные боли, удержало меня от срыва. Сегодня же я совершенно точно не заслужила такого пренебрежения от Клауса. — Если ты сядешь в салон, то я убью каждого, находящегося с тобой на борту, — этот сексуальный шепот… Клаус отчего-то в последнее время не кричит громко о намерении убить кого-то, если говорит не обо мне. Почти честь. — Ты еще находишь силы улыбаться? Спокойствие с моей стороны бьет Майклсона по самолюбию. Ну как же иначе, ведь я игнорирую его, продолжая любезно отвечать на вопросы миловидного регистратора. Раз Элайджа сдал меня своему брату, может забрать с собой этого светловолосого паренька? — А начну я с него, — любезно сообщает мне Никлаус и внушает парню не кричать, когда ломает ему руку в двух местах. Все зашло слишком далеко в моей попытке разозлить Клауса. В последнее время во мне многое изменилось, я стала другой и знаю это, но рисковать жизнями других я все еще не намерена. И только поэтому приходится сдаться и выйти из здания аэропорта под конвоем гибрида. И сейчас его самодовольная ухмылка невыносимо раздражает, но я пока сдерживаюсь, не позволяя себе залепить Древнему пощечину. Я все еще остаюсь Еленой Гилберт, а Гилберты защищают людей от вампиров, что значит и я, единственная выжившая в нашей семье, буду оберегать других от этого нахала. Рядом останавливается такси, и Никлаус открывает для меня заднюю дверь, подталкивая в поясницу, после чего кидает мои два чемодана, непонятно как оказавшиеся у него, и садится рядом, притягивая меня к себе за талию. И вся злость почему-то отступает, оставляя только усталость. Появление Майклсона измотало меня больше, чем вчерашний разговор с Сальваторами. — И не надо делать такое недовольное лицо, Елена, — усмехается Никлаус куда-то мне в шею, от чего по спине пробегают мурашки. Ненавижу свою реакцию на его близость, потому что в животе уже появился теплый комок, распространяющий по телу волны возбуждения. — Поцелуй меня. Сама. И я закусываю губу, заставляя себя отвернуться от Майклсона. Нет, я не сдамся так просто, пусть от его просьбы мне становится трудно дышать и думать о чем-то, кроме его чувственных губ.
