Возвращение к себе
1 июня 2017 г., 02:55
POV Клаус.
Я ненавидел ее каждой клеточкой тела. Все эти улыбочки, томные взгляды, смущение, обращенные не ко мне, злили больше, чем если бы какой-то парень просто зажимал ее в одном из темных углов этого идиотского колледжа. В замен Елена имела честь постоянно лицезреть нас с Кэролайн вместе в зоне ее видимости, это стало происходить даже неосознанно — стоило Кэролайн сказать, что Гилберт планировала что-то, и мы уже там: смеемся, обнимаемся, целуемся. К чести Елены — она не пыталась быстрее уйти, а стоически не обращала на нас внимания. Это было интересной игрой, пока на горизонте не показался Лиам. Было в этом парне что-то неправильное: он постоянно появлялся там же где Гилберт, сталкивался с ней, но со стороны это не было похоже на случайность. Для меня точно нет, ведь я сам тщательно следил за ее перемещениями… Несколько раз я пытался вскользь обсудить Лиама с Кэролайн, но она мастерски уходила от прямых ответов, а я ей, отчего-то, позволял переводить тему разговора. Мне просто не верилось, что Кэролайн могла быть в этом серьезно замешана, ведь это не в духе добрейшей Форбс — играть людскими отношениями. Пусть она изменилась, будто повзрослела, но ее улыбка и преданность все еще были при ней, и этого хватало, чтобы удерживать меня рядом, не дать сорваться уже на следующий день после заключения пари. Я был готов переступить черту в тот чертов вечер. — Я не хочу доставлять Елене неудобств, — уговаривала меня Кэролайн провести этот вечер в кино, вместо обычных посиделок в их комнате. — Ей неприятно твое общество. Ухмыляюсь, не сдержавшись. Если бы ты, милая Кэролайн, только знала всю правду, то не была бы так уверена в своих словах. Но я позволяю ей вести себя по коридору на улицу: пусть Елена появится сегодня в спальне раньше полуночи, мое хорошее настроение дарит ей возможность выспаться. — Я же говорил, что мы все обсудили, — я так часто повторял свою ложь за эти двадцать четыре часа, что почти сам поверил в нее, — и Елена не против наших с тобой отношений. Нет необходимости прятаться. Кэролайн кивает, все меньше сомневаясь в моих словах, но это не меняет ее планов. Можно потерпеть сопливую мелодраму один вечер, лишь бы Форбс больше не изучала меня своим пристальным взглядом каждый раз, когда мы случайно пересекаемся с Еленой: ревность — ужасное чувство, особенно, если она не беспочвенная. Видимо, не стоит так пристально всматриваться в лицо Гилберт при следующей встрече. Не особо вслушиваясь в речи своей девушки, я машинально брел по направлению к автомобилю, когда Кэролайн дернула меня, утаскивая куда-то в сторону. Прятаться за углом обшарпанного здания было глупостью, и пришлось сосредоточиться на окружающей действительности. Увиденное мне не понравилось: метрах в десяти на холодном асфальте сидела Елена и смеялась, а перед ней стоял парень и извинялся, смущенно протягивая руку, чтобы помочь подняться. Желание убить неуклюжего мальчишку возникло где-то на задворках сознания, а ноги уже понесли меня вперед, только что-то сильно мешало. — Все в порядке, Клаус, — мешающим объектом оказалась Кэролайн. — Смотри, Елена уже идет в корпус. Шла она вместе с Лиамом, и это было первой нашей с ним встречей. К моему сожалению, и радости Кэролайн, совсем не последней. Если бы не Форбс в тот вечер, то уже сейчас мы с Еленой снова были вместе, но вместо этого сегодня у меня запланирован вечер фильмов со своей реальной девушкой, а что у Гилберт я знать не очень хочу. В последнее время все ее планы связаны с омерзительным Дэвисоном. — Я куплю пиццу, а ты иди выбирать первый фильм, — улыбается мне Кэролайн, в последнее время у нее всегда хорошее настроение, которое ни капли не портится, даже когда мы с Еленой оказываемся наедине: сейчас она может быть в комнате, но Форбс спокойно отправляет меня туда. — Эти выходные требуют хорошего начала. И радость волнами льется из нее, словно я свозил ее не в Новый Орлеан, чтобы посмотреть ежегодный осенний парад, а в Диснейленд. Хотя, не будь я Клаусом, то признал бы, что вчера был чудесный день, рядом с Кэролайн невозможно долго быть угрюмым, но мысли о Елене отравляли светлые эмоции. Как бы Форбс не старалась отвлечь меня — каждая мысль заканчивалась одним: а не вместе ли сейчас Лиам и Елена? Это уже начинало раздражать. — Я выберу не мелодраму, — целую Форбс в щеку, почти не надеясь, что Елена видит это из окна их комнаты, и поворачиваюсь ко входу в кампус. Кэролайн нелепо шутит и устремляется к небольшому кафетерию через дорогу, а мне не остается ничего, кроме как пройти по длинному коридору и застыть у зияющей дыры, вместо двери. В проеме виднелась спина Лиама и испуганная Елена. Мои опасения оправдались? Руки непроизвольно сжались в кулаки, пока мозг оценивал обстановку: отсутствие двери, немного дерганные движения Дэвисона, слезы в глазах Гилберт — складывается ощущение, что они ссорятся, это неплохо, но Лиаму лучше держать себя в руках. Я застыл на месте, только взгляд метался от спины парня к лицу Елены, готовой расплакаться в любой момент. — Иди сюда! — Гилберт буквально запрыгивает на своего однокурсника, а до меня медленно доходит, что боится она почему-то меня. Очень дешевая мелодрама сейчас разыгрывается здесь, а Кэролайн это пропускает. Она себе этого не простит. — Зачем ты пришел? — Гилберт говорит это куда-то в шею Лиама, но смотрит на меня. Стоит ли ответить? Ему точно стоит убрать руки с ее талии, если он не хочет лишиться их. — Потому что мне плевать на угрозы парня Кэролайн. А вот этого ему не стоило говорить: мужские разговоры не должны доходить до женщин. Да и не угрозы это были, а предупреждение. Поймать Лиама, чтобы это не вызвало подозрений, оказалось непростой задачей: этот парень постоянно находился в компании друзей или с Еленой, чем злил меня больше обычного. Уже вечером мы с Кэролайн уезжаем, а я до сих пор не смог подстроить нашей встречи с Дэвисоном, значит пора переходить к более жестким мерам. Стоило сразу отловить кого-то из его подруг и внушить ей привести этого парня в один из темных коридоров колледжа. Нравилось мне это учебное заведение обилием тупиков и пустующих аудиторий, это сейчас было крайне полезно. — И почему я не удивлен? — вместо приветствия произносит Лиам, когда оказывается лицом к лицу со мной. — Ты ждал встречи со мной? Это так мило, — деланно умиляюсь, складывая руки на груди. — Только не рассказывай Елене, а то приревнует. Кстати, о Гилберт… Не даю Лиаму сориентироваться и хватаю за плечи, впечатывая в стену. — Мне не нравится, что ты постоянно крутишься возле нее. Дэвисон не пытается вырваться или ударить, но и напуганным не выглядит, скорее с интересом изучает меня своими темными глазами. — А ты кто для нее? Брат или отец? — Лиам хочет сказать больше, но сдерживается, это видно по лицу. Не такой идиот, каким кажется. Отпускаю его плечи, но Дэвисон остается на месте. Опрометчиво. — Парень ее лучшей подруги, а значит приглядываю за ней, — как интересно получается: почему он до сих пор не в курсе наших с Еленой отношений? — И если ты не прекратишь таскаться за ней, то у нас будет неприятный разговор. — Так сейчас мы просто мило беседуем? — вскидывает брови мальчишка, притворно удивляясь. — Я не обязан перед тобою отчитываться, Никлаус, но будь уверен, что на Елену у меня серьезные планы. — Для тебя же хуже. — Ты не должна была уходить сегодня, Елена. Я не считаю произошедшее ошибкой. Ошибкой было твое рождение, Дэвисон, и ты это осознаешь совсем скоро, только Елена отвлечется, перестанет сверлить меня умоляющим взглядом — твоя голова отделится от тела. Нужно только немного выпустить пар, чтобы ненароком не задеть ее, ведь Гилберт обязательно кинется на твою защиту. — Очень жаль, что ты настолько самоуверен. Так что же у вас произошло утром? Я с удобством устраиваюсь на кровати Кэролайн, закидывала ноги на покрывало прямо в ботинках, в тайне надеясь, что это отвлечет Елену, но она даже не смотрит на меня, полностью сосредоточившись на Лиаме. Еще один повод к его убийству, юбилейный, и чужие руки все еще сжимают тонкую талию, а это мешает успокоиться. Он же слишком смело стоит напротив и не отводит взгляда, даже когда я позволяю венам немного проступить под глазами. Гилберт неловко пытается перевести тему на отсутствие Кэролайн, при этом бегая взглядом по всей комнате, старательно избегая меня. Это становится интересным, вот только я не очень хочу знать правды, все внутри буквально кричит, что мне не понравится услышанное. Но я не могу позволить знать этому Дэвисону что-то такое о Елене, о чем не знаю сам. Здравствуй, чувство собственничества, давно не виделись. Вру. Оно постоянно в моей голове, между жаждой убийств и ревностью. — Может поговорим наедине? — Лиам смотрит на Елену как-то через чур серьезно, совершенно игнорируя мое присутствие и наш с ним недавний разговор. — Детишки, вам нужно быть на виду. Мало ли какими глупостями вам взбредет заниматься: оружие, наркотики, секс — все под запретом, — слово «секс» я намеренно растягиваю на гласной, смотря при этом прямо на Гилберт, и Лиам больше не может игнорировать подобное поведение: он грубо тянет её к зияющей дыре в дверном проеме. А вот резкости совершенно не нужно, ведь Елена человек — стоит напомнить Лиаму о правилах приличия. Инстинкты срабатывают быстрее, и Елена оказывается в моих руках на секунду раньше, чем мозг осознает это действие. Тело прошибает электричество, заставляя мелко дрожать. Как давно я касался ее в последний раз? Оказывается, что прошло всего несколько месяцев, а я уже забыл какая мягкая у нее кожа, и как быстро трепещет ее сердце, когда мы находимся близко. А она успела забыть, каково это — касаться меня? Вытеснил ли меня этот мальчик из ее головы? Неосознанно сжимаю ее запястье сильнее, забывая о том, что нужно контролировать себя. — Что с вами не так? — Лиам не выдерживает напряжения и впервые повышает голос. Нервы у этого парня что надо, вот только ему не стоит пытаться указывать Елене в моем присутствии, если не хочет оказаться на больничной койке. — Мы встречались. Долгие, яркие и страстные отношения оставляют свои следы, — я издеваюсь, специально выделяю каждое слово, а в конце даже позволяю себе прикрыть глаза, на секунду вспоминая лучшие моменты наших отношений. Елена не может видеть этого, но я знаю, что сейчас читается в глазах Лиама, я сам испытываю это каждый день на протяжении последних месяцев, но только в его взгляде почему-то есть уверенность в том, что он владеет ситуацией. Что-то глухо ухает в желудке, кажется, что туда провалилось мое сердце. Что могло произойти, чтобы Дэвисон ощущал себя хозяином ситуации? — Полтора месяца — это недолго, Клаус, — Елена мнется несколько секунд, стараясь не поднимать взгляд, а потом резко тянет Лиама к двери. Сквозь зубы вылетает глухой рык, она знает, куда ударить, чтобы стало больно. Кэролайн умеет появляться вовремя, ни секундой раньше или позже, а ровно в тот момент, когда Гилберт трусливо сбегает, она перегораживает ей путь к отступлению. Коробка с пиццей смягчает удар, но я готов поспорить, что теперь пепперони прилипли к крышке, вместе с остальной начинкой. Какие идиотские мысли приходят в голову, когда случается что-то необычное: уже не волнует, что Лиам с Еленой почти обошли шокированную Кэролайн, которая пытается их расспросить о происходящем, но волнует состояние пиццы. Я схожу с ума. — Что ты сделал? — голос Кэролайн говорит, что «ты подонок, Майклсон, и тебя ждут долгие нотации». И мог бы возразить, что некрасиво было со стороны Дэвисона врываться в комнату девушки, а потом ссориться и грубить мне, но какой в этом толк, если Лиам всегда почти святой в глазах Кэролайн? — Если ты не хочешь, чтобы я догнал эту сладкую парочку, то скажи мне, Кэролайн, почему Лиам и Елена так часто сталкивались друг с другом после своего, якобы случайного, знакомства? — отвечать вопросом на вопрос ужасно некрасиво, но крайне эффективно. Форбс широко раскрывает глаза и несколько раз растерянно хлопает ресницами, обдумывая что можно ответить на такой резкий вопрос, который я в этот раз не стал никак искажать. Она понимала, что мне нужен прямой и четкий ответ, но знала, что правда разозлит меня, иначе бы не поджала губы, прежде чем открыть рот. — Да, это я подстроила их знакомство и несколько встреч, — лучшая защита — это нападение, видимо, решает Кэролайн, и мгновенно меняется в лице. — А чего ты хотел? Если бы Елена не встретила Лиама, и ты постоянно крутился рядом, то она бы не подумала, что между вами все еще может что-то быть? И ты бы не подумал о подобном спустя какое-то время? Вы слишком плохо расстались для того, чтобы просто игнорировать друг-друга. Вместе с воздухом из тела Кэролайн вышла вся злость, и она обхватила себя за плечи, изо всех сил стараясь подавить слезы. А я стоял, ошарашенный свалившейся на мою голову правдой, и совершенно не чувствовал жалости к ней. Все это время, пока я думал, что проворачиваю грандиозный спектакль на глазах Гилберт, который вынудил бы ее проиграть, у меня под носом Кэролайн играла совершенно в другую игру. И ее игра была намного жестче моей: о моих намерениях Елена знала, Форбс же оказалась темным кукловодом. — Ты слишком долго находилась рядом со мной, — я делаю глубокий вдох через нос и мучительно долгий выдох через рот, это помогает держать себя в руках. — Играть чувствами людей — это мой уровень подлости, Кэролайн. Часть меня рвется за порог, желая нагнать Елену и рассказать ей всю правду, вторая же призывает остаться и утешить расплакавшуюся Кэролайн. Невыносимо тяжелое решение, но я уже выбирал, всегда выбирал ее, так почему в этот раз не поступить так же? Форбс всегда побеждала в моей голове, так что на этот раз мешает мне? Осознание приходит резко и болезненно. Я проиграл, первым нарушил личное пространство Елены. — Теперь можешь не беспокоиться, — мой голос заставляет Кэролайн сделать несколько шагов назад и напрячься, в ожидании нападения, — Елена уедет и обо всём забудет. Я выполню ее просьбу. Форбс предусмотрительно помалкивает, не пытаясь узнать о чем я говорю. Хорошо, что Дэвисон не вернул дверь на место — я бы ее просто снес, когда кинулся вверх по лестнице, куда недавно поднялась Елена. А она осознала, что пари проиграно? Готова переехать уже через месяц, прямо во время новогодних праздников? Надеюсь, что нет, так будет веселее.***
У меня был козырь в рукаве — теперь я знал, что отношение Лиама и Елены — фикция, ведь они построены с помощью внушения Кэролайн, но что с этим знанием делать дальше? Если вывалить это на Гилберт, то она может снова сбежать, но и молчать об этом — слишком для меня. Самым разумным вариантом будет оставить все без изменений: Елена и Лиам поженятся, нарожают детишек и состарятся где-нибудь вдали от меня, но это слишком далеко от моих желаний. «Ты — эгоист, Клаус», — обязательно бы сказала Кэролайн, узнав о моих мыслях, а я бы не стал спорить, впервые за последние месяцы, ведь я именно такой. С возвращением Гилберт я осознал, что все последнее время был актером в каком-то подростковом сериале: слишком идеальный парень с подружкой-блондинкой и фильмами по выходным. Кэролайн всеми силами старалась превратить меня в типичного героя подобных картин, и я поддался, сдавшись под напором ее нравоучений. Сейчас же все резко вернулось на свои места, будто и не было в моей жизни этих месяцев с Кэролайн, вернулся девиз: вижу цель — иду к цели.И моя цель — Елена Гилберт.
Примечания:
Все как-то затянулось, не правда ли?
