I Hate Everything About You

      В кафе при кампусе было малолюдно, несмотря на обеденное время. Елена бы не придала этому значения, если бы за столиком ее ждал Лиам, но его не было, как и других посетителей — только одинокая официантка, лениво протирающая барную стойку. Смутные подозрения начали зреть в голове Гилберт, пока она делала заказ и пыталась разговорить симпатичную блондинку, которая вела себя странно для официантки: молчала и кивала, даже не поздоровалась.              Все встало на места, когда звук шагов разбил тишину кафетерия, эту поступь Елена узнала бы из тысячи: жёсткие уверенные шаги, отдающиеся гулким эхом в почти пустом помещении, не могли принадлежать никому другому. Стул напротив неслышно отодвигается.Ямочки на знакомом лице не могут обмануть Гилберт — в глазах гибрида не было и толики веселья, что он так старательно демонстрировал своей улыбкой.              — Я жду не тебя, — Елена откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди, пытаясь прочитать эмоции Клауса по его лицу.       — Все в жизни меняется, — Никлаус улыбается пакостно, и от этого неприятное предчувствие щемит сердце.              Они не общались уже месяц, с того происшествия в спальне, и Гилберт почти забыла, как одновременно серьезно и насмешливо звучит его голос. Под взглядом зелёных глаз становится неуютно, Елена привычным движением хочет прокрутить подвеску на браслете, как и всегда, когда начинает нервничать, но не может нащупать небольшую бусину на запястье. Сердце пропускает удар, когда Никлаус прокручивает на пальце, словно связку ключей, ее оберег от внушения. Майклсон выглядит опасно и зло, от чего становится не просто неуютно, а страшно.              — Всегда была такой романтичной? — к тонкому браслету в руках Клауса добавляется второй: больше и тяжелее, но выполненный в том же дизайне. Елена цепенеет, скользя взглядом по парным украшениям, которые ещё вчера были на ней и Лиаме. — Хочешь что-то спросить?              — Зачем? — на выдохе произносит Гилберт, а потом сильно прикусывает изнутри щеку, чтобы немного прояснить мысли. — Что ты собираешься делать?       — А как ты думаешь? — Клаус опирается локтями о столешницу и кладет лицо на переплетённые пальцы, сладко улыбаясь. — Помнишь наш уговор? Я дотронулся до тебя первым.              Карие глаза становятся огромными, когда до Елены доходит суть сказанного. Она и забыла уже про их стычку в доме Майклсонов, но теперь по спине ползли капли холодного пота. Снег за окном складывался в огромные сугробы, до Рождества оставалось несколько дней.Казалось, что все связанное с Клаусом было в прошлой жизни и происходило не с ней, скорее она была наблюдателем. Теперь же реальность обрушилась на Елену слишком внезапно, разбивая хрупкий мирок, что они так старательно выстраивали с Лиамом.              — А если я передумала?       — Тогда ты проиграла, — Клаус смотрит в карие глаза и видит внутреннюю борьбу. — Я могу помочь тебе, рассказав несколько… фактов, но только если ты сама попросишь об этом.              Елена хмурится, отводя взгляд. Она понимает, что сейчас решается ее будущее, но медлит с ответом. Майклсон всегда был хорошим манипулятором, выдавая информацию под нужным ему светом, но при этом его нельзя было обвинить во вранье. Сможет ли она сама верно интерпретировать полученную информацию или поверит? Не станет ли Клаус играть грязно, заставляя ее поверить? И тут же, будто читая мысли Елены, но на самом деле просто хорошо ее зная, гибрид кладет на столешницу один из браслетов. Очередная проверка, Гилберт качает головой, сжимая руки в кулаки, она тоже хорошо знает его: нацепи она украшение и можно не ждать нормального разговора.              — Расскажи, — Елена не отрывает взгляд от тускло переливающегося камня на браслете, но потом неуверенно смотрит на Клауса. — Пожалуйста.       — Вся твоя жизнь с приездом в Уитмор превратилась в фарс, настоящий спектакль, где у каждого была прописанная роль, — Майклсон поднимает палец, заставляя Гилберт закрыть рот, хотя она уже была готова спорить. –Твоя учеба, встреча с Дэвисоном, даже твоя болезнь — все просчитано и подстроено. И не мной, попрошу заметить, а одной ревнивой блондинкой.       — Врешь.       — Отнюдь.              Елена жмурится, смаргивая накатывающие слезы. Кто бы мог предположить, что Кэролайн снова предаст ее? А все идиотская ревность, черт бы ее побрал. Гилберт уже не жалеет себя, только злится и думает как будет прощаться с Лиамом. Если сможет попрощаться… Горло сдавливает паника от глупого предположения, на секунду мелькнувшего в голове.              — Как ты получил браслет Лиама? –если первое украшение он мог забрать пока Елена спала, то с ее парнем должно быть сложнее.       — Ты хочешь спросить не это? — Клаус раздражает своей проницательностью, но Гилберт только кивает, инстинкт самосохранения подсказывает ей, что стоит держать себя в руках. — Он жив и продолжит оставаться в том же состоянии, если ты будешь действовать согласно своему первоначальному плану.       — Это так похоже на тебя, — Елена тяжело вздыхает, массируя виски пальцами, от напряжения начинала болеть голова. — Одобрит ли шантаж Кэролайн?              Никлаус лишь пожимает плечами, продолжая непроницаемо улыбаться, хотя у любого другого уже давно бы свело лицо судорогой. Гилберт чувствует прикосновение ещё до того, как теплые пальцы смыкаются на ее запястьях, уверенно отстраняя руки от головы, оно просится по телу разрядом. Оба сидят неподвижно, не отводя взгляда. Жёсткий матрас отеля, аромат кофе в машине, рисунки, кровь, алкоголь, тысячное касание, одно за другим воспоминание из прошлой жизни. Елену охватывает тоска, сожаление, ведь все могло сложиться. Клаус от чего-то взращивает в себе надежду, что все может сложиться.              — Где Лиам? — Гилберт аккуратно выпутывается из мягкой хватки гибрида и поднимается изо стола. — Мне нужно поговорить с ним, а завтра я уже соберу вещи.              В карих глазах застывает укор, будто Елена хотела бы прожить всю жизнь в неведении о поступке Форбс, а Клаус все разрушил, но он знал, что потом увидит благодарность. Гилберт обязательно оценит его благородство.              — Я не слежу за ним, — Майклсон невинно пожимает плечами, хотя прекрасно знает где может быть Дэвисон. –Но на нем больше нет внушения Кэролайн. А ещё я не внушал ему не приходить сюда.              Елена поджимает губы и кивает Клаусу, поспешно сбегая из кафетерия. Кажется, она знает с кем сейчас Лиам.              ***       Комната Дэвисона и его соседа пуста, как и методический кабинет, в котором часто пропадал Лиам, изучая истории больных пациентов, но он неожиданно нашелся в библиотеке, куда Елена заглянула уже не веря в успешность своей затеи.              — Привет, — Дэвисон улыбается, как и раньше, и сразу поднимется навстречу девушке. — Ты выглядишь странно.       — Что читаешь? — Елена пытается справиться с волнением и разглядеть малейшие изменения в своем парне, показывающие, что все его чувства были вызваны внушением. Облегчённо выдыхает, когда Лиам обнимает ее, отвечая, что это не особо и важно. –Ты не пришел в кафе и я подумала, что что-то произошло.       — Я засиделся, прости, — парень тяжело вздыхает и целует Гилберт в макушку. — Сегодня произошло кое-что странное и я совсем забыл про время.       — Расскажешь?              Облегчение накатывать волнами: он в полном порядке, а рядом нет Сары, одной из его знакомых, что вечно недовольно привилась, стоило Елене появиться поблизости. Совершенно забыв зачем так упорно разыскивала Лиама, Гилберт с удовольствием слушала про странный разговор с Клаусом, и последующие поиски нужной информации в библиотеке. Дэвисон решил, что у парня Кэролайн серьезное расстройство психи. Елена могла только смеяться на очередной озвученный диагноз и с нежностью смотреть на своего парня, Лиам с жаром доказывал свою правоту, то и дело тыча пальцем в книги.              — Мне стоит начинать ревновать? — Елена целует парня, отвлекая того от повторения своих аргументов «за» теорию о психе-Майклсоне.              И немногим позже, когда она будет обнимать его чуть крепче, чем раньше, целовать чуть дольше и открываться, как никогда раньше, тогда на Елену накатит осознание того, что она действительно прощается с Лиамом, потому что так захотел Клаус. И она чувствовала себя предательницей, когда поздно ночью выскользнула из теплых объятий, чтобы, будто вор, пробраться в собственную комнату и наспех сложить свои немногочисленные вещи в два больших чемодана.              Клаус ждал ее у выхода из общежития — самодовольный и насмехающийся, он впервые не мог задеть Елену — и сразу же забрал тяжелую ношу из рук Гилберт. В салоне автомобиля висела гнетущая тишина. Когда черта студенческого города осталась позади, на девушку резко накатило облегчение, будто разом она сбросила огромную ношу со своих плеч.       Клаус лишь усмехнулся, когда девушка расслабленно устроилась на пассажирском сиденье и стала засыпать, прислонившись лбом к прохладному окну. Пальцы гибрида сжали тонкий браслет в нагрудном кармане рубашки. Телефон на приборной панели тихо вибрировал, оповещая о вновь не принятом звонке.