Под объективом папарацци

Ещё несколько недель Героиня Войны Гермиона Грейнджер провела в постоянном препирательстве с вечно издевающимся над ней слизеринским принцем. Для неё он оставался всё тем же заносчивым, самовлюбленным аристократом с манией величия. Конечно, любоваться было чем. Гермиона часто ловила себя на том, что засматривается на соседа по квартире. Но его бесконечные ухмылки и издёвки выводили обычно спокойную девушку из себя. Ей было, мягко говоря, некомфортно жить вместе с ним в одном замкнутом пространстве. К тому же слизеринец постоянно ей напоминал, кто в доме хозяин. Он совершенно не стеснялся приходить домой пьяным в сопровождении очередной маггловской девицы из ночного клуба и отправлять Грейнджер к миссис Дрим с верхнего этажа, пока не наиграется с новой куклой, в надежде забыть Панси. Гермиону достала такая жизнь. Но попытки девушки съехать тут же были прерваны Поттерами. Да и сам Малфой почему-то возникал каждый раз, когда гриффиндорка собирала свои вещи. И всегда после внезапного желания Гермионы бросить всё к чертям и уйти всё становилось на свои места. Но даже во время перемирия — а жизнь с Малфоем нельзя было не назвать войной — она готова была лезть на стенку от его незаканчивающегося сарказма. «Чтоб тебе жизнь мёдом не казалась, Грейнджер.» — вот как Драко отвечал на её вопросы, почему он так себя ведет. Но для Грейнджер эти недели были сплошной бочкой дёгтя.

***

— Хорёк, мне долго ещё звать тебя, чтоб ты соизволил попробовать мой суп? — Грейнджер, принеси его сюда! — Я тебе не прислуга, Малфой! Какого черта ты мне указываешь, что делать? — Потому что ты в моем доме. Это раз. А два: это же я! — Ах так… Драко лежал на диване, уставившись в телевизионный ящик, по которому показывали конкурс «Мисс Вселенная». Он периодически поглядывал на кухню, где гриффиндорка суетилась с ужином, сравнивая её с конкурсантками. Он бы никогда раньше не подумал, что за школьными балахонами старосты школы прячется тело, которой позавидует любая модель. Небольшая упругая грудь шатенки нравилась ему куда больше размеров его бывших. А подтянутое тело было результатом ежедневных, хоть и легких, тренировок девушки. Пару раз он просыпался, когда Гермиона делала зарядку, и притворялся, что спит, лишь бы понаблюдать за её телодвижениями, которые заставляли его член набухать от напряжения. Но последние полчаса он совершено не отвлекался на соседку, а оценивал представительниц европейской части континента, прервавшись лишь на пару фраз, после чего вновь увлёкся дефиле испанки. А тем временем Гермиона на цыпочках подходила к нему со спины с тарелкой приготовленного супа. Её лицо сияло от предстоящего шоу, которое она задумала в качестве наказания для зазнавшегося аристократа. И вот она уже встала у него за спиной. — Раз, два, — еле слышно прошептала она. — Ну и где мой суп? — одновременно воскликнул Малфой, заглушив её отсчет. Ответ не заставил себя долго ждать. — Три! И Гермиона, зажмурив глаза, вылила все содержимое тарелки прямо на голову блондина. — Приятного аппетита, дорогой. Драко резко вскочил с дивана, почувствовав на себе струящуюся жидкость. От неожиданности он даже закусил щёку, из которой тут же полилась кровь. Он прерывисто дышал, пытаясь успокоиться и не убить гриффиндорку на месте. А та смеялась над ним, хлопая в ладоши от переизбытка чувств. Маленькая стерва. — Грейнджер, ты совсем идиотка? Какого чёрта?! — Это наказание за длинный и острый язык, — подмигнула ему Гермиона, не сдерживая улыбки. — Ты ещё легко отделался! — Легко?! Ты только что облила меня холодным супом, испортила мою одежду и говоришь, что я легко отделался?! Гермиона кивнула и обворожительно улыбнулась парню, с которого ей наконец-то удалось снять маску холодного принца. Сейчас она видела его настоящим. Ей нравились его настоящие эмоции, пусть даже и такие. И хоть сейчас Малфой-младший готов был её убить, она торжествовала. Драко вытер со лба указательным пальцем остатки супа и облизал его. — Вкусно, конечно, — многозначно произнёс он, успокаиваясь. — Но почему он холодный?! — Ой, в следующий раз оболью кипятком, — поджав губы, ответила девушка. — Но не сегодня. Потому что сегодня была месть. А это блюдо подают холодным. — Грейнджер, не беси меня, — почти шёпотом произнёс Малфой. — А то что? — спросила Гермиона, примеряя фирменную малфоевскую усмешку. — Убьёшь меня? — Да. Гермиона резко перестала улыбаться. Она понимала, что парень шутит, но сердце отчего-то начало плясать чечётку, постукивая по ребрам. Девушка смотрела в его серые глаза, которые были непривычно холодными. Ещё минуту назад в них плясали огоньки злости, но сейчас от его взгляда по её телу пробежали мурашки, что не осталось незамеченным. Драко тут же ухмыльнулся и начал расстёгивать рубашку. Глаза Гермионы следили за его тонкими пальцами, которые уже освобождали торс слизеринца от мокрой ткани. Малфой, добившись нужной реакции гриффиндорки, скинул рубашку на пол и уже снимал брюки. Наконец, освободившись от грязной одежды и насладившись взглядом девушки, он медленно прошёл мимо неё и захлопнул за собой дверь в ванную комнату, в который раз оставив её в недоумении. Как только Драко скрылся с поля зрения Гермионы, она тут же зажмурила глаза, потрясла головой, словно пытаясь избавиться от увиденной картины, и пошла относить тарелку, которую всё ещё держала в руках. Она так и не успела полностью насладиться местью. Малфой, как всегда, перевернул её же игру и вновь зацепил Гермиону. В который раз он не давал ей победить себя, чем сильно раздражал девушку, которая ещё в Хогвартсе привыкла быть лучшей во всём. Но только не с ним. И только с прекращением звуков льющейся воды, доносившихся из ванной, она поняла, что его ответный удар не заставит себя долго ждать. Драко вышел из душа в одних трусах, демонстративно не обращая внимания на девушку, которая уже десять минут мыла одну и ту же тарелку. А он поднял с пола свои вещи и закинул их в стиральную машину. Затем вернулся, очистил диван от остатков еды волшебной палочкой, и как ни в чём не бывало продолжил смотреть конкурс. Прошло ещё полчаса полного игнорирования друг друга. Гермиона съела суп и, оставив на столе порцию Драко, направилась в душ. И как только до Малфоя донеслись звуки работающего душа, он встал с дивана и на цыпочках подобрался к ванной комнате. Он осторожно открыл дверь, чтобы не издать ни единого звука, зашёл внутрь и посмотрел на шторку, за которой находилась девушка. Тень Гермионы будоражила его сознание. Он закусил нижнюю губу, стараясь не сорваться и не заскочить к ней, чтобы проучить гриффиндорку так, как он умеет: жёстко и без капли нежности. Спустя минуту тайной слежки Драко смог побороть своё желание и вспомнил о цели своего нахождения. Парень подошёл к крану и резко выключил горячую воду. Всего через секунду его оглушил крик девушки, и он поспешил выбежать из ванной комнаты. Он искренне смеялся, представляя, какое шоу сейчас начнётся. Меньше чем через минуту из душа выбежала Гермиона, которая всё же обвязалась полотенцем. — Малфой, ты совсем придурок?! Какого чёрта? — Это месть, дорогая моя. Тебе было очень холодно? — язвительно спросил Драко, передразнивая саму Грейнджер почти час назад. — Ах ты скотина., — прошипела Гермиона, напоминая Драко ядовитую змею. — Как скажешь, дорогая, — произнес он. — Хорёк, какая я тебе дорогая?! Ничего не перепутал? — гриффиндорка вновь взорвалась, а лицо начало краснеть от злости. — Не перепутал, Грейнджер, — улыбнулся ей Малфой. Гермиона нервно сжимала подол полотенца, пытаясь успокоиться и не ударить слизеринского принца по его смазливому личику. Раз. Ухмылка Малфоя раздражала Грейнджер ещё сильнее, а его радовала её злость. Ему так нравились её искренние эмоции. Два. Драко приблизился вплотную к девушке, заставляя её краснеть ещё больше и чаще вдыхать необходимый воздух. — Малфой, отойди от меня, — прерывистым голосом произнесла Гермиона. — Отойди, иначе я… Три. Драко накрыл полуоткрытый рот гриффиндорки поцелуем. Его язык с лёгкостью пробрался внутрь, не получив никакого сопротивления со стороны девушки, и теперь ласкал её нёбо. Гермиона широко раскрыла глаза от неожиданности, а Малфой уже освободил её тело от полотенца и блуждал по нему руками, исследуя каждый изгиб. Но, придя в себя, Грейнджер резко пнула его коленкой между ног, отчего Малфой отстранился от неё как ошпаренный. — Ты что творишь, Грейнджер?! — вскрикнул он, корчась от боли и накрывая руками член, на который пришелся удар. — Как что? Оканчиваю твоё представление! Занавес! Гермиона тут же кинулась в ванную комнату и уже через минуту вышла из неё, натягивая футболку. Драко, увидев то, что она куда-то опять собирается, вскочил с кровати, забыв про боль, и схватил её за руку. — Отпусти! Гермиона бросила на него взгляд, полный злости. Как же ему нравились её шоколадные глаза. Он мог бы любоваться ими вечно. Какого чёрта? Малфой отмёл свои мысли о её красоте, усмехнулся и послушался. Он понимал, что далеко она не уйдет. Побеситься и вернется. Девушка направилась к выходу, а парень смотрел ей в спину, просверливая взглядом. Гермиона, словно почувствовав это, обернулась и, увидев самодовольное лицо Малфоя, выбежала из квартиры.

***

Драко торжествовал. В его голове звучали нескончаемые аплодисменты и фанфары, сообщающие об его очередной личной победе. Победе над Грейнджер. К тому же он смог заткнуть её рот поцелуем, хоть и не очень удачно. Как же ему нравилось выводить её из себя. Её злость заводила его лучше любой раскрепощённой шлюхи, а неприступность сводила с ума. Та самая неприступность, что привлекла его с самого первого курса. Лучшая подруга Поттера была одной из немногих девушек Хогвартса, не пускающей на него слюни. За семь лет обучения Драко устал от кучи девиц, которые буквально выпрыгивали из своих юбок прямо к нему в постель. Они были счастливы, когда Малфой-младший трахал их во все дыры без малейшей нежности и любви. Для него это было обыденно и неинтересно. Он не получал ничего кроме удовлетворения потребностей. Но с Грейнджер все было иначе. Да, он всегда ненавидел ее. Но эта ненависть была вызвана её успехом, а неприступность и красота привлекали гораздо больше глубоких декольте сокурсниц. Кто бы мог подумать, что единственная девушка, которую он прилюдно словно смешивал с грязью, вызывала в нём настоящие чувства. Чувства, которые он тщательно скрывает до сих пор. До сих пор он не может признаться, что любит обладательницу вороньего гнезда на голове. Потому что это не так. Он — ходячая машина. «Я не создан для любви. Это самообман» — так он успокаивал себя каждый раз, когда чувствовал, что готов сорваться. Но попытки самовнушения не увенчивались успехом. И он каждый раз пытался понять, что же с ним сотворила лучшая волшебница столетия всего за пару недель.