If the sky that we look upon (should tumble and fall)

Октябрь       Октябрь пролетает расплывчатым пятном — изнуряющим, волнующим пятном.       Годы спустя в памяти Фила отчётливыми остаются только вспышки и мимолетные мгновения: ожидание за кулисами перед началом их первого ТАТИНОФ шоу; ускоренное сердцебиение; пальцы Дэна, мёртвой хваткой вцепившиеся в его запястье, пока они стоят одни за тяжёлыми бархатными шторами.       Тихие моменты в их фургоне; Дэн, спящий рядом с ним, лучи заходящего солнца, освещающие его усталые черты лица; ночной туман, покрывающий луга и холмы английской сельской местности.       Чья-то мама на автограф-сессии, говорящая дрожащим от искренности голосом, положив тёплую руку ему на предплечье: «Спасибо вам за всё, что вы сделали для моей дочери".       Дэн, с пылающим торжеством лицом, вьющимися от пота волосами, счастливыми ямочками на щеках, видимыми с самого дальнего ряда Лондон Палладиума* или даже с поверхности луны, кланяющийся перед разразившейся овациями толпой зрителей.       Размышления лёжа ночью в постели, всё ещё со звоном аплодисментов в ушах: «Мы помогли построить его — целое гигантское сообщество любящих друг друга и нас людей». Думая: «Боже, сколько мы лажали и сомневались в прошлом, и в итоге смогли всё же сделать что-то правильное; мы сделали что-то потрясное, такое потрясное.»       Маленькие моменты.       — Итак, слева от вас — Стоунхендж, — вещает Дэн, как полагает Фил, голосом экскурсовода. — Постарайтесь не обалдеть.       — Серьёзно? — Фил выглядел невпечатлённым. Он прищурился. — Выглядит как что-то, что я бы построил из блоков, будучи ребёнком.       — Могу подтвердить. — с переднего сиденья вставил Мартин. — Потому что обычно именно я крушил его блочные творения.       — Ну, полагаю, по крайней мере теперь я могу сказать, что видел Стоунхендж. — пожал плечами Фил. — И да: эй, ты же всегда говорил мне, что это мама нечаянно их сметала во время уборки!       — Ну, да… Но примерно в том же возрасте ты верил в то, что ты частично рыба и то, что хот-доги делаются из настоящих собак, так что не особо сложно было заставить тебя поверить в это.       — Очень смешно. — сказал Фил. — А вообще, знаете, может перед тем, как вернёмся на трассу, заедем в —       — Нет. — хором прервали его все в фургоне.       — Больше никакого Старбакса. — сказал Мартин.       — Если до конца тура ты ещё хоть раз произнесёшь слово «пряный», или «тыквенный», или «латте», — пригрозил Дэн, — я буду слушать на повторе «Spooky, Scary Skeletons» до конца поездки. У тебя явно проблема.       — Вот дождись первого декабря, — спокойно парировал Фил, — и я начну ставить на повтор «All I Want For Christmas Is You» минимум на час каждый день вплоть до самого Рождества.       — Прекрати разбрасываться словом на «Р»! — шокированно воскликнул Дэн. -Сейчас только середина октября!       В итоге Фил, будучи младшим братом, как всегда добился своего, потому что Мартин повернулся к ним и решительно сказал:       — Ладно, заедем в Старбакс. Мне определённо будет нужен кофеин, если и дальше придётся слушать вас двоих следующие два часа.       Пряный тыквенный латте имел привкус победы, но такой же была и улыбка Дэна, когда Фил вручил ему сидр, забираясь обратно в фургон.       Фил не ревнует к Эмили.       В конце концов, это не в его духе. Предполагается, что это Дэн ревнивый, он не раз говорил об этом в своих видео и лайвшоу: что ему сложно не обижаться, когда ему кажется, что его место в чьей-либо жизни хочет занять кто-то другой, что ему сложно наблюдать за чужим успехом, будучи неуспешным.       Но Фил не такой (большую часть времени).       Эмили другая. Он годы наблюдал за тем, как Дэн флиртует с другими людьми, но никогда не видел, чтобы Дэн смог поладить с кем-то так же быстро, как с ней.       Она состоит в их команде помощников с туром, и Фил не может вспомнить, чтобы кого-то так ненавидел за всю свою двадцативосьмилетнюю жизнь, кроме его учительницы по музыке в начальной школе, мисс Пратт, что заставила его играть соло на блокфлейте на ежегодном праздничном собрании (к несчастью, кличка «мальчик с флейтой» прицепилась к нему до конца учебного года). Внезапно, всё, о чём говорит Дэн — это Эмили: «А ты знал, что Эмили любит Канье?», «Эмили сказала, что тоже играет в Guild Wars!». Будто бы Эмили специально была создана и ниспослана к ним только для того, чтобы разделять каждый интерес Дэна, который не разделяет с ним Фил.       — Эмили нравится Формула-1! — однажды днём говорит Дэн, пока их команда распаковывает вещи и готовит всё к шоу.       — С меня хватит! — вскинув руки, воскликнул Фил и стремительно ушёл.       — Не могу не заметить, что ты кажешься напряжённым, — сказал Мартин, когда обнаружил Фила за кулисами расхаживающим и мрачно что-то ворчащим под нос.       — Да кому реально нравится Формула-1? — возмущённо поинтересовался Фил. — Это просто часами нарезающие круги тачки. Это даже не настоящий вид спорта!       — Да, во время национального тура меня тоже очень волнует вопрос атлетизма Формулы-1 — сухо начал Мартин, но Фил его прервал со сквозящей в голосе серьёзностью:       — Что если она заменит меня?       С минуту Мартин искоса смотрит на него, а затем, тряся плечами, заходится в смехе.       — Не смешно. — резко говорит Фил.       — Заменит тебя! — утирая слёзы, заявляет Мартин. — О, боже, отлично сказано, братишка. Надо позвонить рассказать маме: уверен, она тоже оценит.       — Не смешно. — огрызнулся Фил. — Не вижу, что ты находишь в этом смешного.       — Очевидно, в нашей семье все мозги унаследовал я, — вздохнул Мартин. — Поймёшь когда-нибудь, когда повзрослеешь, Филли.       Фил закатил глаза и снова стремительно ушёл, чтобы найти место, где можно было бы в спокойствии продолжить мрачно ворчать. Иногда он не понимает Мартина.       Но в тот вечер, когда во время представления Фил ударяется головой об одну из декораций, это Дэн тащит его за кулисы во время смены сцены; это Дэн с озабоченным лицом изучает красное пятно, расплывающееся у линии роста волос Фила; это Дэн, чьи пальцы нежно ощупывают сантиметр за сантиметром голову Фила и находят маленький бугорок над его виском.       — Ты в порядке? — бормочет Дэн, лицо его высвечено ослепительным сценическим светом. Кажется, будто они остались одни во всём мире, укутанные в бархатные шторы и купающиеся в свете софитов.       Мимо с какой-то техникой в руках проносится Эмили. Внезапно она кажется очень маленькой и безобидной: просто очередной член команды; возможно кто-то, с кем Фил мог бы вполне подружиться, если бы он хотя бы дал ей шанс.       Дэн отстранился, невесомо проведя кончиками пальцев вниз по его щеке. И, может, Эмили и нравится Формула-1, Канье и Guild Wars, но это Фил той ночью может видеть, как Дэн смывает с себя грим и ложится спать напротив него.