My darling journalist

– Курт, пятый столик! Рысью оббегаю барную стойку, галопом пропускаю пустую часть зала (совершенно не ясно, откуда она взялась), змеёй проскальзываю сквозь толпу пьяных подростков и молодёжи, дрыгающуюся под новый хит Джастина Бибера, и, замедлив шаг, перевел дыхание, подхожу к весёлой компании из шести человек, которая смотрела на меня явно не дружелюбно. – Ну и где вас носило, молодой человек? - с огромный недовольством пробурчал брюнет в очках с небольшой щетиной,- вам стоит проявлять уважение и внимание к посетителям, разве нет? – Прошу прощение. Я Курт, и сегодня я буду вашим официантом, - выдал я стандартную фразу. – Ну понятно, что официантом, не массажистом же, - отпустил глупую шутку седовласый мужчина, который явно был геем. Компания вмиг её оценила. – За отдельную плату я могу быть даже массажистом, мистер, - язвительно прищурился я. - Вы готовы делать заказ? Через семь с лишним минут я стоял около бара, крича на кухню: – Три порции куриных крылышек, бургер по-мексикански и большую фри! Затем, устало вздохнув, присел около нашего главного, директора заведения "Пивные палочки" и по совместительству бармена Ноа Пакермана, которого все зовут просто Пак. – Ненавижу пьяных шутников. Ноа ухмыльнулся, потирая новой тряпкой кружку для пива. – Ненавижу пятницы, но как же много они приносят прибыли. Я снова вздохнул. Похоже, это превратилось в мою вредную привычку. – Что сегодня берут? - поинтересовался шеф. – Всё как обычно, разве что спрос на куриные крылышки вырос на 50 процентов. Пак, ты бог маркетинга. – Знаю, Курт. Просто они валялись в холодильнике ещё с прошлого года, нужно же было что-то с этим делать. – Пак, три светлых нефильтрованных, одну "Маргариту" и три отвёртки,- на одном дыхании проорала, чтоб было слышно в гуле тесного помещения, моя напарница Рэйчел, по совместительству соседка по квартире и единственный лучший друг в Нью-Йорке. – Ненавижу пятницы, - улыбнулся я Рэйч, у которой был довольно странный и обворожительный вид: промокшая от пота и непроветриваемого пространства челка, ссунутый на лоб ободок, задранный фартук и замазанная в кетчуп футболка. – Ох, я ненавижу их всем своим сердцем, - вздохнула подруга и присела около меня на краешек тумбы. – Так, кто сказал, что начался перерыв! Работаем, салаги, на ваше место у меня за дверью ещё тридцать таких претендентов! Вы в Нью-Йорке, и может быть, это ваш единственный шанс выжить! – Так, Пак, притормози. Мы с Куртом знаем, как сильно ты любишь всё это говорить, но... Признай, ты никогда нас не выгонишь, - усмехнулась Рэйчел. – Это ещё почему? - нахмурился шеф, переставляя бутылки с алкоголем в баре. – Ну, во-первых, ты ещё не залез Рэйч под юбку, а во-вторых, ты нас обожаешь, - я дал пять подруге. Пак нахмурился. Да, это правда. Мы с Рэйчел хоть и трудимся усердно и порой слишком устаём от работы, но частенько и просыпаем наши смены, пьём на рабочем месте (только пиво), грубим клиентам, поём песни из мюзиклов и уж слишком вольготно себя чувствуем. Но Пак сам разрешил нам стать такими, ведь он для нас в первую очередь не шеф, а друг. – Да, Пак, признай: разве мы слепые и не замечаем, как ты к нам относишься? И кстати, если ты собираешься залазить ко мне под юбку, то я обещаю – уволюсь не раздумывая. – Так, миссис Болтушка и Фарфорчик, бегом с моей стойки, а то я сейчас возьму гитару и заставлю вас петь вместе со мной. Мы с Рэйч синхронно скривились, засмеявшись. – Я его люблю, вот серьёзно тебе говорю, дружище! Если бы не он – ноги бы моей тридцать шестого размера в этой дыре не было! – Понимаю тебя, подруга. Но, с другой стороны, здесь мне разрешается иногда петь песни на главной сцене, - улыбнулся я, расправляя красный фартук на бёдрах. – И то верно. Сегодня, как обычно, две пиццы с доставкой, тёмное пиво и марафон мюзиклов? - подмигнула мне подруга. – О, нет, Рэйчел, я пожалуй посижу день на диете. Я уже совсем отъел щёки на бесплатных ланчах, обедах, полудниках и ужинах! Тем более, что-то я устал за последнее время, эти три работы меня так выматывают... – Я понимаю, Курт. Хорошо. Тогда огуречные маски и чай из шиповника? – Ты читаешь мои мысли, - ухмыльнулся я, беря подругу под локоть.

*******

Три остановки на метро, десять минут пешком, два светофора – и мы в Бушвике. Я люблю этот район, не смотря на вечные драки, угоны машин и пьяниц. Вечером здесь необычайно красиво, ведь свет горит только в окнах домов, а на улице царит романтичная полутьма. Когда я переезжал в Нью-Йорк, я понятия не имел, где буду жить. Знал только, что точно не на Манхэттене. Бруклин был самым оптимальным вариантом: недорогое жильё, много парков, метро очень близко, большое количество потенциальных мест работы. Моя квартира, которую я делю с Рэйчел, не выделяется особым шиком или красотой. Кухня, соединённая с гостиной, две спальни, маленький санузел. Хотя места у нас довольно много, учитывая то, что живем мы вдвоём. За неделю я из огромной площади в сорок квадратных метров сотворил уютный дом, с белым пушистым ковром на полу, милейшими занавесками в цветок, неоновыми вывесками в стиле Бродвея (наша с Рэйч мечта), удобным диваном, найденным на помойке и хорошим телевизором. В сущности, свой новый дом я действительно считал домом. Рэйчел заменила мне семью – конечно же, за папой, Кэрол и Финном я безумно скучал, но теперь я хотя бы был не одинок. Мы с ней прекрасно поладили, и хотя совершенно отличались по характеру – я спокойный, уравновешенный, не скандальный, всегда иду на компромисс, а Рэйчел – просто заноза в заднице – но я всё равно её люблю всем сердцем. Однако, мне всегда казалось странным, что Рэйчел тоже из Огайо. Я до сих пор верю, что нас с ней свела судьба. – Эй, друг, ты чего там застрял? Скорей заходи в лофт, тепло выходит! Я, вырвавшись из своих раздумий, заскочил в помещение и задвинул дверь, поставил зонт сохнуть на пол и снял мокрый до нитки кашемировый плащ. – Осень – пора чая и дождя, - улыбнулся я, наблюдая, как Рэйчел ставит чайник. – И долгих посиделок с Куртом Хаммелом, - подмигнула подруга, вытаскивая из холодильника коробку зефира. – Знаешь, я всегда не любил осень. Она мне навевала такую хандру и тоску... А теперь я обожаю все времена года, невзирая на погоду. – Я всё равно всегда жду лета. Я вздохнул, присаживаясь на стул около плиты. – Я сегодня устал, как собака, - сказал я, чувствуя, как по телу проходит волна сонливости. – Ты каждый день так говоришь, милый, - подруга присела рядом со мной. - Курт, нельзя так много работать. У тебя же всего один выходной... – Ты знаешь, для чего я это делаю, - устало посмотрел я в глаза Рэйч. - Всеми правдами и неправдами, любым способом я накоплю деньги на учебу в НЙАДИ, и на следующий год обязательно поступлю. – Да, милый, конечно, ты поступишь... Я буду тебе, как первокурснику, во всём помогать и обо всём рассказывать, - мило прищурилась подруга, улыбаясь. Я улыбнулся вслед за ней. - А потом, когда ты наберешься опыта, мы блестяще выступим на зимнем показе. Я мечтательно прикрыл глаза, опираясь головой о ладонь. – А помнишь, как ты первый раз пришёл в "Пивные палочки"... Ты был таким растяпой, всё время ронял стаканы и обливал посетителей, - мы с Рэйчел синхронно засмеялись. – Но мне у вас так понравилось! Так что я взял себя в руки и перестал хамить клиентам. И выливать на них колу. – Но знаешь, ты мне так сразу не понравился! Вот у тебя на лбу было написано: самовлюблённый выскочка! Я так на тебя разозлилась, когда Пак премию отдал не мне, а тебе! Ужас! Я заливисто захохотал, краснея от внезапных воспоминаний. – А я подумал, что ты такая эгоистичная и невоспитанная! И эта твоя походка с задранным кверху носом... Ох, это было что-то неописуемое! Кстати, ту подножку я помню до сих пор. – Прости, Курт, я ещё вдобавок позавидовала твоему свитеру. Прости меня! - подруга быстро нагнулась ко мне и чмокнула в щеку, и я почувствовал, что окружён её ванильным парфюмом. – А ты до сих пор не научилась выбирать туалетную воду, - покачал я головой, немного закашлявшись. – Ох, как и наряды. Кстати, а ты помнишь то, в чём я ходила до дружбы с тобой? - от стыда подруга прикрыла глаза ладонью. – О да, Рэйчел, прости, конечно, но я тебя буквально спас от безвкусного наряда провинциалки! А тот серый кардиган с оленями... – Ну хватит тебе, Курт, пожалей меня! Зато теперь я самая стильная в НЙАДИ. Благодаря моему самому лучшему, самому милому, самому прекрасному... – А кто-то у нас уже сегодня опустошил полбара! - негромко закричал я, щипая подругу. – Нет, я просто тебя очень сильно люблю, - мило улыбнулась Рэйчел, но в этой улыбке было явно что-то скрыто. – Так, ну выкладывай, что там у тебя, - нахмурился я. – В смысле? - сделала невинную гримаску Рэйч. – Это твоё лицо. Здесь явно что-то нечисто. – Да ладно тебе, Курт, ты такой параноик! - подруга встала и принялась засыпать заварку и наливать в чашки кипяток. - Тебе зелёного немного добавить? – Добавь. Я встал из-за стола и тихо подошел сзади к Рэйчел, а потом переместился немного правее. – Я тебя чувствую, ты стоишь сзади и дышишь мне в укладку,- в голосе была слышна улыбка. - Тебя не обмануть, я действительно кое-что не договариваю. – Хм, и что же? Может, ты снова купила жуткую кофту с животными? Или разбила мой планшет? Или забыла выкинуть мусор? – Нет, дурашка, это были просто мелочи. На этот раз всё куда серьёзнее, - на лице Рэйч вдруг погасла улыбка. – О Господи, ну не томи. Что, тебя увольняют, да? А надо было не расстраивать Пака, а надевать юбку покороче! – Да нет, дурачок, меня не уволили. – А что тогда? – Ну, как тебе это рассказать... Может, сядем? Мы сели за стол, в то время как мне уже не терпелось услышать объяснения подруги. – Как ты знаешь, Курт, - начала Рэйчел, откашлявшись, - в баре, супермаркете и кино платят немного. Ты хочешь больше всего заработать денег для учебы в НЙАДИ, и для этого работаешь на трёх работах, от которых у тебя разыгралась мигрень и развилось хроническое недосыпание. Но... Из этой ситуации есть выход. – Конечно есть. Да их куча! Ограбить банк, например. – Не паясничай, Курт, - было видно, что подруга очень переживает, она постоянно дергала край скатерти и не смотрела мне в глаза. - Это не ограбление банка, это... Журналистика. Мгновение мы сидели молча, но через пару секунд я прервал тишину: – Журналистика? – Да, Курт, журналистика. – Очень забавно, но я ничего не понимаю, - глупо улыбнулся я. – Очень известный и популярный интернет-блог "New-York's Know-All" объявил о наборе стажёров в раздел журналистики. Если хорошо пройти трёхмесячную стажировку – тебя берут на постоянную работу корреспондента- журналиста. Правда, здорово? - захлопала в ладоши Рэйчел. – Я не понимаю, чему ты радуешься, это во-первых. И во-вторых, при чём тут я? – Ну как же, Курт, ты же так любишь писать! Ты всегда помогаешь мне со сценками для университета, постоянно пишешь самые лучшие комментарии на Фэйсбуке, а помнишь, какой хороший сценарий ты написал для Финна, когда он возглавил драм-кружок? – Ну да, но... – Курт, пойми же! Так же круто, как шить одежду и петь, у тебя получается и писать! К тому же, ты знаешь, какие зарплаты платит этот блог своим сотрудникам? Его читает около шести миллионов человек, я прошерстила интернет и нашла кучу инфы по нему! Так что, мой дорогой друг, назад пути нет. – В смысле нет? - не понял я. Хотя, последние минут пять я просто сижу, ничего не понимая. – Я заполнила анкету за тебя на их сайте, теперь ты участник конкурса! Ну что, ты рад? - полная энтузиазма и радости, светилась Рэйчел. – Безумно, - холодно ответил я и пошел в ванную, чтобы быстро принять душ и наконец лечь спать. – Так, Куртси, ты что, не рад? Ты не понимаешь, какой это шанс для тебя? За стажировку тоже платятся деньги, пятьсот долларов в месяц, между прочим! Я отложил зубную щётку в сторону. – Сколько? – Пятьсот. И да, график работы свободный, а не то, что у нас в баре, - фыркнула брюнетка. – Да, Рэйчел, возможно, это ужасно выгодное предложение, но я никогда не пройду собеседование и меня никогда не возьмут ни в какой "New-York's Know-All" на стажировку. – Возможно, ты не веришь в свои силы, зато в них верю я! Курт, ты настоящий писатель! И, между прочим, я немного прочла твой дневник, так что... Я подавился зубной пастой. – Что ты читала?! – Так, не бейся и не ругайся. Курт, послушай, это просто хорошая возможность попробовать свои силы! Никто не умрет от того, пройдёшь ты или нет. Короче, вот твой билет участника, если всё же захочешь – возьми его и приди на собеседование. Адрес указан там же. А я пошла спать, вы, неблагодарные свиньи, меня очень утомляете. Рэйчел театрально зевнула и побрела а сторону спален, попутно расстёгивая юбку. Я взглянул на белый лист бумаги, на котором жирным шрифтом было напечатано "Kurt Hummel. Participant number 13". Ух ты, какой счастливый номер. Я снова вздохнул, уже сотый раз за этот день, взял бумагу в руки и принялся внимательно разглядывать. Так, адрес... О, это всего в получасе езды на метро отсюда. Собеседование в понедельник в 13:00. Я пошёл в свою комнату, потирая переносицу. В конце концов, разве я не могу попытаться попасть туда? Может, это действительно мой шанс – мой огромный шанс в жизни, который нельзя упустить. Журналист-корреспондент... Звучит неплохо. Во всяком случае лучше, чем официант, кассир и продавец попкорна. Я лег в постель и укутался одеялом, сладко зевая. У меня есть ещё два дня, чтобы всё обдумать. Я очень сильно люблю Рэйчел. Она подумала обо мне, позаботилась, хотела как лучше. У меня на глазах проступили слёзы, которые я не осмелился смахнуть. Завтра я скажу ей, насколько сильно мне повезло встретить её в Нью-Йорке. Что ж, жизнь – непредсказуемая штука. Ещё пол года назад, в мае, я окончил школу и сидел в Лайме, думая, что, если я не поступил, моя жизнь закончилась. Оказалось, она только началась. Неважно, что мы упустили или не сделали в прошлом, главное – не допустить, чтобы это повторилось в настоящем.