Мне не нужен был трон!

И вот, наконец, свершилось то, к чему я так долго стремился. То, ради чего я перенес столько страданий и боли. То, ради чего пошел против своей приемной семьи – я стал царем Асгарда. Законным царем, которому все до единого должны безоговорочно подчиняться. Казалось бы, я должен быть на седьмом небе от счастья, но, как ни странно, никаких особых чувств мой приход к власти мне не принес. И это несколько сбивало с толку, вносило сбой в безупречно продуманную систему «трон-власть-счастье», которую я так долго пытался претворить в жизнь. Самые первые дни своего правления я тщетно себя убеждал: надо чуть-чуть потерпеть, и радость от долгожданной и в то же время такой внезапной победы придет. Я войду во вкус новой жизни и…обрету, наконец, счастье. Но нет. Время шло, а радости все не было. Даже наоборот, где-то в глубине души начала зарождаться затаенная боль. Затрудняюсь сказать, в какой именно момент ко мне пришло осознание того, что на самом деле я глубоко несчастен, но боль начала закрадываться в душу, наверное, еще во время моей коронации. Нетрудно догадаться, что церемонию передачи власти я невольно сравнивал с так и неудавшейся коронацией моего брата. Сравнивал и…падал духом. Нет, с точки зрения материальных затрат мое венчание на престол нисколько не уступало тому торжеству, что устроили в честь Тора. Пышное убранство, оркестр и прочая роскошь – все это присутствовало, Один лично позаботился об этом. Не доставало лишь одного – радости в глазах моих будущих подданных. Я хорошо помнил, как асы встречали моего брата – их ликованию не было предела, и они были готовы разбить ладони в кровь, восторженно аплодируя. Они верили Тору, верили, что тот принесет Асгарду благо. Ко мне такого доверия, по вполне ясным причинам, не наблюдалось. Разумеется, асы знали свое место и вели себя крайне учтиво, они даже улыбались и хлопали, но во всех этих жестах явственно ощущалась фальшь. Да, фальшь была повсюду. Казалось, даже воздух пропитан ей насквозь. И оттого на душе становилось противно и мерзко. Когда я шел по залу, мне казалось, что я продираюсь сквозь липкую шероховатую паутину, сплетенную изо лжи и иллюзий. Это была не коронация, это была театральная постановка: подданные делают вид, что счастливы видеть нового царя, а новый царь изо всех сил притворяется, что ужасно рад восхождению на престол, и пытается убедить в этом даже не столько окружающих, сколько себя самого. Постановка получилась очень красивой, правдоподобной и убедительной, но не перестала быть от этого постановкой. Другой на моем месте, может, и принял бы эту фальшивку за чистую монету, но меня обмануть было невозможно. Ложь – моя специализация, и потому я всегда её вижу, всегда её чувствую. И, как показала практика, это далеко не в каждой ситуации неоспоримый плюс. Но вот коронация прошла, и я подумал, что наконец-то вздохну свободно, однако опять ошибся: фальшь тянулась за мной липкой нитью и преследовала абсолютно везде: на улицах, в переходах и залах. Я прекрасно знал, о чем втихаря перешептываются подданные: «Один, видимо, совсем с катушек слетел, раз отдал престол этому!» «Это не навсегда, это пройдет!» - Твердил я себе целыми днями. – «Народ погалдит немного и успокоится. Они увидят, что я правлю мудро и рассудительно, и начнут доверять!». Но ведь себя не обманешь: в глубине души я отлично понимал, что, стремясь к заветному трону, натворил столько, что уже никогда не отмоюсь и не стану в глазах своих подданных достойным царем. Именно это и приводило меня в отчаянье. Как горько и как больно было осознавать, что все эти годы я гнался за иллюзией, и все мои надежды на счастье были эфемерны. Вспомнилась книга какого-то мидгардского писателя, привезенная Тором. Я прочел несколько книг, написанных смертными, и все они показались мне до жути идиотскими, но эта – в особенности. У главного героя была мечта: купить усадьбу с крыжовником. И он всю свою жизнь посвятил этой цели. И вот, в конце повествования, когда цель достигнута, смертный понимает, насколько она была ничтожна и смехотворна: ни усадьба, ни тем более крыжовник не сделали его жизнь светлее и ярче. Произведение вызвало во мне смех – я не мог поверить, что в Девяти Мирах действительно существуют такие придурки. Как оказалось позднее, существуют. И, что самое ужасное, один из них – я. В самом деле, какая разница, крыжовник или трон, если суть от этого не меняется? Прав был писатель – ни одна материальная вещь, как бы престижна и привлекательна она ни была, не способна сделать человека по-настоящему счастливым. Счастливым человека делают эмоции, и я с самого начала это понимал. Мне не нужен был трон, мне нужно было внимание со стороны окружающих, нужно было осознание того, что я нужен людям, что живу в этом мире не зря. И все это время я наивно полагал, что как только взойду на престол, получу от подданных то, что мне действительно нужно. Мои надежды не оправдались: ко мне не стали относиться лучше. Даже наоборот. А лицемерные заискивающие улыбки – это еще отвратительнее, чем грязная ругань прямо в лицо. Мне не хотелось править Асгардом. Не хотелось каждый день выходить к людям и ловить в их глазах неумело скрытую ненависть. Заявись сейчас во дворец мой брат, я бы с радостью отдал ему престол со словами: «Да подавись им!», а сам сбежал бы на край света, где меня никто не знает, как лжеца и предателя. Но Тор, конечно же, не являлся. Мой брат оказался не так глуп и смог раньше моего осознать, что счастье, это не когда перед тобой пресмыкаются, счастье – это когда тебя любят. Когда тебя любят… Пожалуй, в моей жизни был только один человек, который по-настоящему любил меня. Любил искреннее и глубоко. И этот человек был мертв.