Пришло время прощаться

— Ну, Иванушка, ночь кончилась, в дорогу пора, — с усмешкой произнес банник, глядя на то, как Иван неторопливо разминается после сна на не слишком широкой и удобной деревянной полке. — Куда идти надумал? — Добраться сюда у меня получилось, а где жить теперь ума не приложу, — вздохнул Брагинский, застегивая пальто и наматывая на шею шарф. — Ну, а коли так, тогда слушай сюда, — бодро заговорил старичок, лихо закидывая за плечо свою длинную бороду. — Есть в лесу нашем избенка одна, охотничья заимка. Местные жители на охоту не ходят, поэтому заимка пустует. Так и ступай туда жить. — А как же мне туда добраться? У каждого местного, что ли спрашивать? — Ну, это проще простого: выйдешь из бани и пойдешь по проселочной дороге все прямо. Потом, как увидишь старую березу с большим дуплом, повернешь направо. Дорога в гору пойдет. Там, на горе, будет еще несколько домов, пройдешь их и выйдешь в поле. А там и до леса недалеко… — А как же я в чужом лесу правильную дорогу найду? Так и потеряться недолго, — перебил банника Иван. — А так! Впредь не перебивай старших, — рассердился дух, но быстро успокоился. — Там, в лесу, есть тропа. Она не слишком широкая, но приметная. Пойдешь по ней все прямо, пока не увидишь по левую руку следы от тракторных гусениц. Свернешь и пойдешь теперь по ним, уже не сворачивая. Они тебя прямо к заимке и выведут. Понял? — Вроде понял, — задумчиво протянул Иван, почесывая голову и представляя предстоящий маршрут. Но тут вспомнил, что не ел ничего со вчерашнего дня, а чувство голода давало о себе знать. — Поесть бы только чего-нибудь на дорожку. — Ну, это дело всегда можно, — бодро отозвался банник и щелкнул пальцами. — Угощайся, да с собой возьми, в дорогу. Как будто по волшебству на узкой лавочке предбанника появилась нехитрая еда: каша, крынка молока, каравай хлеба, нарезанные крупными кружками свежие огурцы и даже палка колбасы. Ну и столовые приборы: ложка да нож. Такого щедрого угощения от банного духа Иван не ожидал, поэтому, принимаясь за кашу, поинтересовался: — Почему это ты так со мной добр? — Нутром я чую, что ты, Ванька, отличаешься чем-то от здешних людей, — старик ласково улыбнулся, почесывая длинную бороду. Немного поразмышляв над тем, что же лучше сказать, он продолжил. — И дело совсем не в том, что ты приезжий. Да и не от хорошей жизни, видимо, ты сюда из своего дома сбежал. Жалею тебя, можно сказать. Простившись с гостеприимным духом и наполнив бутербродами и огурцами подаренный старенький походный рюкзак, Иван двинулся в указанном направлении. Утро морозное, свежее. По обочинам дороги росли высокие березы, на которых кое-где еще держались желтые листья. И кусты, уже совсем облетевшие. Во дворах аккуратных и не очень домов Ивану редко встречались люди, поэтому он предположил, что здесь, как и во всех деревнях, живут в основном дачники. С березы на березу перелетела крупная птица, раздался одинокий лай собаки, и вскоре Брагинский увидел невдалеке большую, тощую, рыжую дворнягу. Иван неспешно подошел к собаке, на ходу снимая с плеча рюкзак. Дворняга не убегала, а даже наоборот, приветливо замахала хвостом и сделала несколько шагов навстречу Брагинскому. Иван улыбнулся и, немного нагнувшись, протянул собаке несколько кусков колбасы. Она осторожно взяла зубами угощение с руки экс-России и жадно проглотила. — Пойдешь со мной? — с улыбкой спросил Иван, погладив дворнягу; застегнув рюкзак и закинув его на плечо, он выпрямился и жестом позвал собаку за собой. — Вместе веселее. Дворняга облизнулась и завиляла хвостом. Дорога, действительно шедшая в гору, привела на самый конец деревни. В этом месте находилось всего лишь два дома, которые стояли далеко друг от друга. Здесь Брагинскому понравилось несколько больше. Недалёко от домов разбит большой яблоневый сад, который, по всей видимости, принес немало урожая, поскольку маленькие зеленые яблоки валялись на земле, и никто их не подбирал. Имелся даже маленький пруд, правда, поросший пожухлой желтой травой. Наверное, им уже давно никто не пользовался. Большое поле открывалось взгляду практически сразу, стоило только пройти последний дом. Собака, которая охотно сопровождала Ивана, залившись веселым лаем, убежала далеко вперед.

***

В то же самое время, когда экс-Россия любовался пейзажами Середы, в Москве Беларусь развила активную деятельность, пригласив на срочное собрание регионы, области и края. Откликнулись, правда, немногие. Среди тех, кто смог отложить дела и прибыть в Москву были: Краснодарский край, Вологодская область, Крым, Сибирь и даже Калининград, который сначала сообщил, что не приедет, но потом, видимо, передумал. Комната, в которой все собрались, оказалась просторной, светлой, хорошо освещенной, с большими окнами. В центре стоял овальный стол, во главе которого сидела, поставив локти на столешницу и сцепив пальцы, Беларусь. Повседневное платье скрывал длинный черный плащ, добавляющий мрачности ее облику. Собравшиеся смотрели на Наталью, ожидая момента, когда она объяснит повод, который послужил для срочного собрания. Девушка молча обвела тяжелым взглядом немногочисленных присутствующих и заговорила: — То, что пришли не все, вполне ожидаемо, но перейдем к делу. Я собрала вас здесь для того, чтобы сообщить, что Россия пропал, — спокойно произнесла Беларусь и замолчала, ожидая реакции, что последовала практически сразу же. — Он не мог пропасть, — нервно заговорил Краснодарский край. — С чего ты взяла, что он пропал? Молодой человек беспокойно огляделся вокруг. Он все еще надеялся, что сказанное обернется несмешной шуткой, идиотским розыгрышем, чем угодно, только не правдой. Нерадостная экологическая обстановка требовала помощи центра. А центр взял и исчез. Тут любой бы занервничал. — А с того, — ответила Наталья, сохраняя спокойствие, — что его никто не видел со вчерашнего дня. Его нет дома, а телефон выключен. Как бы Россия ни любил выпить, он никогда не держит телефон выключенным. В любое время дня и ночи он всегда на связи. — А если он просто поехал туда, где нет связи? — выдвинул предположение Калининград. Гилберт выглядел вполне спокойным. Лениво перекидывал ручку в пальцах и не смотрел на товарищей по предполагаемому несчастью. Но выглядеть спокойным еще не значит являться таковым. Кроме того, Байльшмидт славился своей выдержкой. — Вчера, после саммита, ему никуда не нужно было ехать. — Как же он просто взял и исчез?.. У меня же население страдает, да и рыба мрет. Он помочь обещал. Он не мог никуда деться, — чуть дрогнувшим голосом заговорил Краснодарский край. Теперь серьезность происходящего дошла до него в поной мере. Он боялся за своих людей. — А если исчез… то кто же мне теперь поможет? — Вот именно, — заговорила его соседка, светловолосая и голубоглазая Вологодская область. — Кто профинансирует разведку полезных ископаемых? Одним из многочисленных желаний девушки была возможность обеспечивать необходимым всю страну и кормить собственное население. На разведку полезных ископаемых возлагались большие надежды, а тут такое. — Да что там полезные ископаемые, — тряхнул головой Сибирь. — Мои территории вообще никак не развиты, а они же так огромны! Он как будто забыл про меня, даже границы плохо охраняет. Может, ему надоела ответственность? После этого в зале воцарилось молчание, быстро нарушенное смуглым темноволосым подростком — Крымом — для которого новость о возможном исчезновении России стала чуть ли не настоящим ударом: — Как же так… Он не мог исчезнуть, не мог просто так уйти… Он же обещал заботиться обо мне. Я же поверил ему… Кто теперь поможет мне справиться с блокадой? Мальчишка бледен и явно напуган. А как тут не испугаться? Только доверился человеку, поручил ему часть своих проблем. И получил такие новости. Это сродни удару в спину. Калининград молча и терпеливо выслушал жалобы других, картинно закатил глаза, затем встал и, подойдя к Беларуси, которая все так же сидела во главе стола, громко заговорил: — Обо всех проблемах поговорили? Если да, то теперь я выскажусь. Мы здесь не для того, чтобы ныть о собственных трудностях. Мы все должны помнить, что Россия, возможно, пропал, а значит, нужно что-то делать, а не распускать сопли! Он разозлился. Сильно разозлился. Но по бледному лицу прочесть злобу не представлялось возможным. Конечно, у всех есть трудности, у него в том числе, но не забывать же о главном! Собравшиеся регионы стали бурно обсуждать, что же им теперь делать, но почти все предложения сразу же отметались. Идей о том, куда бы мог деться Россия, ни у кого не находилось — Как же быть?.. —  прошептала Вологодская область. Она не была ни железной, ни каменной и сейчас все мысли и состояние души девушки можно читать по лицу. Словно оно открытая книга. — Я, — снова подала голос Беларусь, — предлагаю вот что: все те, кто сегодня здесь находится, по возвращении домой распространят новость об исчезновении России. Нужно, чтобы об этом узнали все. Тогда искать его будут по всей территории. Наталья не сочла нужным и возможным поддаваться всеобщей панике. В конце концов это она собрала всех здесь. Сейчас она главная. Решений ждут именно от нее. Значит, надо думать, а тревога за брата может подождать до лучших времен. — А что? — ухмыльнулся Гилберт, — неплохая идея. Лично я начну прямо сейчас. В глазах собравшихся снова появилась надежда и они сразу же решили приступить к выполнению поручения Беларуси.

***

Осенний лес выглядел мрачным, даже пугающим. Поднялся ветер, стало довольно холодно, но Иван не обращал на это внимания: прямо перед ним стояла та самая заимка, о которой ему и говорил банник. Уставшая от долгой ходьбы собака еле поспевала за Брагинским и жалобно скулила. — Ничего, ничего, — улыбаясь, утешал ее Иван, открывая тяжелую дверь избушки. — Здесь наверняка есть печка, растопим ее и… Ой! Ну и дела! — вскрикнул Иван, отскакивая от двери: вход в избу ему перегородил… сам собой парящий в воздухе ухват. — Печь разведем, отдохнем… — сердито бормотал кто-то. — А разрешения ты спросил?! — Ты… домовой? — осторожно спросил Иван, держась от двери на некотором расстоянии. — Домовой, домовой. Старый, почти немощный… Мне бы помощника. Так нет же, только всякие грибники шатаются. — А давай так, — улыбнувшись, предложил Иван. — Я буду жить в этом доме и помогать тебе за это. Идет? Жить в деревянной избе посреди леса с настоящим домовым… Это слишком походит на сказку.Воцарилось молчание, которое длилось не больше минуты. И вскоре Иван снова услышал голос домового. — А почему бы и нет? — ухват опустился на пол и прислонился к стене, а на пороге избушки появился невысокий седой старик с длинной бородой, одетый в белую рубаху с красным узором да лапти. Ещё раз осмотрев мужчину, старик отошёл с порога и открыл шире дверь, пуская путника в дом. — Живи, сколько хочешь.