Уйти, что бы вернуться...

— Ромка, где тебя черти носят?! Ты должен был приехать ещё два часа назад! — едва Малиновский переступил порог квартиры, на него обрушился яростный крик Жданова. Андрей со вчерашнего вечера был на взводе. Звонок Игоря Соколовского, старого знакомого из органов, который все эти годы продолжал вялотекущие поиски, перевернул всё. Игорь сообщил: Катя нашлась. Она возвращается в Москву. Андрей порывался ехать в аэропорт сам, готов был бежать через терминалы, сбивая людей, но Соколовский его остановил. Слишком много раз за эти четыре года они нападали на ложный след. Жданов не выдержал бы ещё одного разочарования, поэтому отправил «в разведку» Романа. — Вообще-то я в пробку попал, — буркнул Малиновский, снимая пальто. — И вообще, скажи спасибо, что я не загремел в полицию за шпионаж. — Ладно, проходи, рассказывай. Не тяни! — скомандовал Андрей, замерзая от внутреннего напряжения. — Ну, много я не узнал, но того, что есть, хватит на полноценный шок, — Роман прошел в гостиную и тяжело опустился в кресло. — Катя прилетела сегодня утром из Нью-Йорка. Ты ведь помнишь, какой сегодня день? — Помню, — глухо отозвался Андрей, глядя в окно на серый город. — Ровно четыре года со дня смерти Валерия Сергеевича. — Именно. Она приехала не одна. С ней Елена Александровна и… сын. Судя по количеству багажа, они вернулись надолго. Мальчика зовут Ваня. Встречал их Зорькин. Насколько я успел заметить — никакого мужа на горизонте нет. — А мальчик… — голос Андрея дрогнул, — он правда похож на меня? Жданов боялся услышать ответ. Он мечтал об этом сколко лет. — Да какой там «похож», Андрюха… Точная копия. За километр видно — Жданов. Только маленький. Вот, смотри, я успел снять на камеру, — Ромка протянул телефон. На экране было нечеткое фото: высокая, стройная женщина в строгом пальто и очках в тонкой оправе вела за руку мальчика. Ребёнок обернулся, и на Андрея из цифрового шума глянули его собственные глаза, его упрямый подбородок. — Иван Андреевич… — прошептал Жданов, и впервые за четыре года на его лице появилась искренняя, светлая улыбка. Ромка даже замер — он уже и забыл, когда видел друга таким. Но радость была преждевременной, и Малиновский это прекрасно понимал. Он знал то, что Андрею только предстояло переварить. — Андрей, я бы на твоём месте не слишком обольщался, — Роман забрал телефон. — Во-первых, по документам он не Андреевич, а Валериевич. Катерина вычеркнула тебя из его метрики ещё до его рождения. А во-вторых… Она вернулась не для того, чтобы ты любовался наследником. Она пришла за твоей головой. Жданов непонимающе нахмурился. — О чём ты? — Тебе название фирмы «КэтВан и Ко» о чём-нибудь говорит? — в упор спросил Рома. — Та самая инвестиционная группа, которая последние два года методично перехватывает наши контракты в Европе и буквально душит «Зималетто» на торгах? Андрей, эта фирма принадлежит Кате. Точнее, её сыну. «Катя и Ваня». Понял теперь? Андрей замер. Логика сложилась в одну убийственную картину. — Значит, это она… — Да. Только она теперь не Пушкарёва. Она — Кэтрин Пирс, гражданка США. Вот почему мы не могли её найти. Она сменила всё: фамилию, статус, страну. Она создала империю, чтобы уничтожить твою. — Я ещё тогда сказал, — Андрей снова отвернулся к окну, — что если она захочет мстить, я мешать не буду. Она имеет на это право. Так что, Ромка, отстань. Дай мне хотя бы минуту просто осознать, что у меня есть сын. — И что ты будешь делать? Сидеть и смотреть, как «Кэтрин Пирс» рушит твою жизнь?! — взорвался Роман. — Нельзя разрушить то, чего нет, Ром. Я сам всё разрушил четыре года назад, когда поставил компанию выше любви женщины. Я мучаюсь не потому, что она может отнять у меня бизнес. Я мучаюсь потому, что осознал, как сильно её люблю, только когда стал ей абсолютно не нужен. Такое не прощают. Я сам себя не простил. Андрей вспомнил визит Зорькина, который состоялся через несколько месяцев после исчезновения Кати. Тогда Николай пришел к нему в офис — не хлюпик в очках, а холодный, собранный человек, который смотрел на Жданова как на насекомое. — Не ищи её, Жданов. Нет смысла, — сказал тогда Коля. — Она не простит. Никогда. Первый раз, с Денисом, она выжила, потому что была молода и её любовь была лишь тенью. Сейчас её спас ребенок, но та Катя, которую ты знал, сломалась навсегда. Та Катя умела миловать. Эта — умеет только считать. Не ищи её. Она сама вернётся, когда придёт время. И вот время пришло. Слова Воропаева об «инструкции» и «счетах» теперь обрели плоть и кровь. В Москву вернулась не влюбленная помощница, а Кэтрин Пирс — женщина, которая привезла с собой сына Жданова и приговор для его компании. И Андрей, к своему ужасу и восторгу, понимал, что готов пойти на эту казнь, лишь бы еще хоть раз услышать её голос.