Уйти, что бы вернуться...

Катя стояла, опёршись на косяк двери в детскую, и с мягкой, тёплой улыбкой наблюдала за происходящим. Александр Воропаев — некогда самый холодный и высокомерный мужчина из всех, кого она знала, — сейчас на четвереньках ползал по ковру, увлечённо собирая вместе с Ванькой сложную развивающую железную дорогу. — Из него будет потрясающий отец, — тихо сказала Катя Юлиане, стоявшей рядом. — Когда ты родишь, его, кажется, от колыбели силой придётся оттаскивать. — Ой, Кать, не говори, — с напускным вздохом, но с нежностью в глазах отозвалась Юлиана, поглаживая округлившийся живот. — Меня он уже сейчас замучил своей опекой. Шагу ступить не даёт, ходит хвостом и только командует: «Туда не ходи», «Этого не поднимай», «Присядь немедленно!». Извёл меня совсем. — Ну а как ты хотела? — Катя тихо рассмеялась, увлекая подругу в сторону кухни. — Ты уже на седьмом месяце, а всё мотаешься по показам и организуешь съёмки. Саша прав, тебе нужно больше отдыхать. — Между прочим, кое-кто из моих подруг работал вообще до самых родов, прямо в офисе на сороковой неделе, и ничего! — припомнила Юлиана, заходя на кухню. — Я тогда вообще удивлялась, как ты со своими графиками и отчётами в роддом прямо с офиса не уехала. Взгляд Кати на мгновение потускнел, в нём промелькнула тень давней усталости. — У меня тогда просто не было выбора, Юля. Нужно было вставать на ноги. В чужой стране, совершенно одной. — Ой, Катька, прости… — Юлиана виновато прикусила язык, понимая, что задела болезненную струну. — Я ляпнула, не подумав. — Всё в порядке, это прошлое, — Катя ободряюще улыбнулась подруге и открыла холодильник. — Ладно, давай накрывать на стол. Мама сегодня себя неважно чувствует — давление подскочило, да и Ванька её с утра знатно вымотал. Пусть полежит. — Давай я помогу, — Юлиана потянулась за тарелками. — Пусть наши мужчины строят свой вокзал, а мы хоть спокойно поболтаем. Они принялись расставлять посуду. Юлиана, внимательно посмотрев на стол, удивлённо приподняла бровь: — Кать, а почему приборов больше? Мы ещё кого-то ждём? — Да, Кира звонила полчаса назад. Они с Никитой как раз проезжали мимо и решили заскочить. Она сказала, что у неё есть какие-то новости, но по телефону говорить не захотела. — Видимо, что-то из «Зималетто»… про Жданова, — осторожно предположила Юлиана. — Кира обычно на эту тему с тобой очень деликатничает, боится лишний раз напоминать. — Да, скорее всего, — спокойно согласилась Катя, выключая плиту. Она уже научилась реагировать на это имя без внутренней дрожи. В этот момент в прихожей раздался трещащий звонок в дверь. — Саш! — крикнула Катя в сторону детской. — Открой, пожалуйста! Это Кира приехала. Воропаев материализовался в коридоре мгновенно, причём трёхлетний Ваня уже победоносно восседал у него на плечах, держа крёстного за уши. Стоило Саше открыть дверь, как мальчик радостно завопил, протягивая руки к вошедшей гостье: — Кира! Мама, тётя Кира приехала! — Привет, мой хороший! — Кира Воропаева (теперь уже сменившая фамилию в новом браке) сияла. Она бережно перехватила малыша, крепко обняв его со всей силы, и вручила ему большую коробку с новой моделью поезда. — Привет, Сашка. Она поцеловала брата в щеку. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Никита был приятным, широкоплечим мужчиной с очень спокойным и добрым взглядом. Было видно, что рядом с ним Кира наконец-то чувствовала себя в полной безопасности. — Так, все марш мыть руки и за стол! — скомандовала Катя, появляясь из кухни с салатником. — Кать, а Зорькин будет? — спросил Саша, пропуская сестру вперёд. — У меня к нему есть пара финансовых вопросов по поводу нашего нового филиала. — Нет, Колька улетел в командировку в Питер на два дня, у него там аудит, — ответила Катя, разливая суп по тарелкам. — А что случилось? Если по поводу «КэтВан», может, я смогу помочь? — Да ладно, дело терпит, не хочу тебя грузить, — Сашка усмехнулся, усаживаясь на стул. — У тебя и так забот выше крыши. Ты всё-таки в отпуске, Екатерина Валерьевна. Первый раз за четыре года. Отдохни пока можешь, еще успеешь поработать. — Вот именно. Давайте о делах — в офисе, — строго, но с улыбкой произнесла Елена Александровна, заходя на кухню. Она выглядела бледной, но её глаза светились радостью при виде такой большой компании. — Катюш, давай сюда Ваньку, я его сама покормлю, а вы общайтесь. Спорить с хозяйкой дома никто не посмел. Атмосфера за столом быстро стала непринуждённой. Все шутили, делились новостями, пока Кира, дождавшись паузы, не перевела взгляд на Катю. — Кать… Я собственно, почему заехать хотела. В «Зималетто» сегодня был грандиозный взрыв. Малиновский засёк вас с Сашей в ресторане и тут же доложил Андрею. В общем, Жданов теперь знает всё. И про твоё возвращение, и про то, что Сашка помог тебе уехать, и что он — крёстный Ванечки. Саша театрально схватился за сердце и картинно вздохнул: — Ну всё, пропал я. Мне в «Зималетто» в ближайшие дни лучше вообще носа не показывать. Жданов же сейчас бешеный, убьёт меня в первом же коридоре и скажет, что так и было! На кухне раздался дружный хохот. Даже Никита улыбнулся, зная эту историю из рассказов жены. — Кать, а ты что думаешь по этому поводу? — тихо спросила Юлиана, внимательно наблюдая за подругой. Катя отложила приборы. Её лицо оставалось абсолютно спокойным, без капли страха или волнения. — А что я должна думать? Мне, честно говоря, всё равно. Ну, узнал и узнал. Мне от этого знания ни холодно, ни жарко. Это никак не меняет моих планов на жизнь. — Ты… ты так и не простила его, верно? — Кира задала этот вопрос очень осторожно, без всякого упрёка, скорее с пониманием. Катя посмотрела на Киру, затем перевела взгляд на маленького Ваню, который увлечённо размазывал пюре по тарелке. — Нет, Кира. Такое не прощают. Но и тратить свои силы на месть я не собираюсь. Как-никак, он биологический отец моего сына. Пусть живёт как хочет, занимается своей компанией, устраивает личную жизнь… Главное — подальше от меня и от Ваньки. Сбегать из Москвы я больше не буду, я здесь дома. Но если он попытается влезть в мою жизнь или забрать ребёнка — я буду защищать свою семью всеми доступными способами. А возможностей у Кэтрин Пирс теперь предостаточно. — Узнаю нашу Пушкарёву, — с нескрываемым одобрением и гордостью резюмировал Александр, поднимая бокал с соком. — Ладно, господа, тема Жданова официально закрыта. Передайте мне лучше те пирожки с грибами. Напряжение окончательно рассеялось, уступив место звонкому детскому смеху и теплу домашнего вечера.