Король Танцпола

- Окна, пылесос и стирка под твою ответственность. Мы вернёмся во второй половине дня, так что не скучай. Пообедать можешь в городе, вот деньги. Только никакого фаст-фуда. Что ж, в этом напутствии мои родители. Они всегда отличались весьма своеобразными взглядами на моё воспитание. Им ничего не стоило вот так, без предупреждения, собраться в гости, сказав, что я буду убирать квартиру, а после могу быть предоставлена самой себе. Впрочем, они, возможно, выбрали самый правильный путь, - я выросла не только послушным, но и, по отзывам других, очень правильным и приятным человеком. Вздохнув, я принялась за уборку. Хоть долгожданная свобода и оттеснила школу в далёкое прошлое, но от домашних обязанностей меня никто не освобождал. Время текло с довольно средней скоростью, сражение со стиральной машиной шло своим ходом, а солнце поднималось всё выше. Очевидно, первая половина уик-энда должна была порадовать нас чудесным удушливым воздухом. Пару раз я пыталась пробраться к холодильнику, помня, что где-то в его недрах притаилась минеральная вода. Но всякий раз мои намерения пресекались настойчиво звонившим телефоном. Мои приятели и бывшие одноклассники, все, как один, справлялись о делах новоиспеченной выпускницы, и приглашали весело провести время. Причём каждый из них возникал на другом конце провода с явным намерением затянуть разговор подольше. Я вежливо выдумывала отговорки, но очень скоро мне это надоело. Приятели были забыты, телефон отключён, а весь запас прохладительных напитков я просто взяла штурмом... * * * Ближе к обеду, когда оставаться в квартире дольше стало просто невыносимо, я лениво выползла в город. На этот раз жара превзошла себя, уничтожив последние признаки жизни на улицах. Погода, никогда не баловавшая Англию слишком резкими температурами, теперь слегка перестаралась, успев как раз к середине лета. По дорогам разъезжали машины, поливавшие всё и всех из больших шлангов. Люди даже не протестовали, оказавшись под мощными струями холодной воды – им было уже не до протестов. Тем не менее, я поспешила убраться подальше от такого развлечения, справедливо полагая, что в мокром виде меня могут не пустить в общественное место. Путь мой лежал в небольшое кафе «У Пола», находившееся в центре города. Купив на лотке газету, я топала по насквозь мокрому тротуару, решив сегодня не рисковать и не пользоваться общественным транспортом. Кафе «У Пола» представляло собой… хм, а что же оно собой представляло? Небольшое помещение, поделённое арочным проёмом на два зала, отделанных в стиле ретро. Первый зал был снабжён барной стойкой и несколькими маленькими столиками. В углу стояла настоящая редкость, чудо из чудес, - граммофон, всё время наигрывавший пластинки с джазом. На стенах висели чёрно-белые фотографии в рамках. Длинноногие официантки сновали между столами в одинаковых чёрных платьях с белыми передниками и с волосами, убранными в старомодную причёску. И, глядя на всю эту обстановку, невольно начинал верить, что двадцатый век вовсе не заканчивался, вот он, перед тобой. Оказывается, сегодня не одна я проявила смелость, явившись сюда. Было только начало третьего, но, похоже, сегодня хозяин заведения не смог бы пожаловаться на отсутствие народа, - в кафе попрятались все те, кто так или иначе оказывался поблизости и, изнывая от жары, спешил в продуваемое кондиционером помещение. - Привет, Вивиан! – завидев меня, глава заведения Пол Сандерс поспешил навстречу, радушно улыбаясь. - Привет, Пол, - я улыбнулась в ответ, - как твои дела? Пол обвёл взглядом посетителей, которых от жары совсем разморило. - Не жалуюсь, в такую погоду на нас самый большой спрос. Всем подавай чего-нибудь холодненького. Но твой столик я оставил пустым, как знал, что ты придёшь! - Спасибо. - Не за что, тебе как всегда? - Как всегда. Пол улыбнулся, кивнув подошедшей официантке. Я спустилась на несколько ступенек, оказавшись во втором, и сейчас наиболее оживлённом зале. С Полом Сандерсом я познакомилась относительно давно – примерно пару лет назад. Как раз тогда его кафе начинало свою деятельность и быстро успело завоевать любовь и симпатию жителей города. Цены здесь были не самые высокие, атмосфера радовала глаз, а меню – желудок. Вот почему кафе «У Пола» в самые короткие сроки оказалось на вершине процветания. Мои родители относились к этому заведению достаточно благосклонно, чтобы время от времени позволять мне сюда заглядывать. Довольно быстро я стала одной из тех, кого принято называть постоянными клиентами. У Пола имелся свой небольшой список тех людей, кто бывал тут чаще других и обслуживался на слегка ином уровне. В те дни, когда кафе посещалось моей персоной, я неизменно садилась за столик у окна, наполовину скрытый от посторонних глаз длинной занавеской. Это было самым удобным местом, откуда был виден не только весь зал, но и практически вся улица. За исключением редких случаев, я постоянно заказывала одни и те же блюда, хотя и успела познакомиться почти со всем меню. Пол, привыкший к моим предпочтениям, - омлет, двойной салат с оливками и апельсиновое мороженое, - называл это «как всегда». Вот и сегодня я, решив не изменять своему вкусу, заказала «как всегда». Заказала то, что беру обычно, когда мои родители ведут себя, как сегодня, оставив меня один на один с самой собой. Через несколько минут заказ был подан Полом самолично. Беспрестанно улыбаясь, хозяин принялся суетиться вокруг моего столика. - Кстати, Виви, поздравляю с окончанием школы. Как прошёл выпускной? - Вполне неплохо, спасибо, - ответила я, - мы с ребятами здорово повеселились, что не замедлит сказаться на качестве общей фотографии. Пол понимающе кивнул, усмехнувшись. Думаю, он и сам имел на школьной фотографии лицо примерно того же плана. - Ладно, я пойду, - наконец, заметил он, унося поднос, - если что понадобится, зови. Он ушёл, а я углубилась в чтение свежей прессы. В нашем городке новости не баловали особым изобилием; как правило, все события, о которых писалось на страницах, касались так называемого «большого мира» – Лондона и близлежащих графств. Иногда, конечно, сообщалось и о чём-то интересном с континента, но этим занималось, в основном, телевидение. Новости же местного уровня ограничивались погодой и спортом. Так было практически всегда, насколько я знаю. Откуда бы у нас взяться чему-то серьёзному? Хотя, полагаю, в настоящее время к серьёзному можно будет отнести безработных менеджеров. Но сегодня, похоже, пресса решила не мучить мои перегревшиеся мозги экономикой. Всю передовицу занимал роскошный снимок той самой афиши, что вчера красовалась у «Брайт Роуз». «Эксклюзив от «Утренних новостей» – шоу «Лучшие из Лучших» – страницы 4-8». Подстрекаемая любопытством, я открыла газету. «Утренним новостям» можно было верить на слово – раз сказано, что эксклюзив, - значит, так и есть. Статья о вчерашнем шоу занимала собой практически весь дневной номер и была разбита на несколько частей – одна другой эксклюзивнее. «Лучшие из Лучших» – мировое турне. «Брайт Роуз» встречал гостей аплодисментами». Ниже приводилось чьё-то красочное впечатление о выступлении мировых звёзд: «Да, это стоило видеть. И не просто видеть, а приветствовать, аплодируя. Зрелище, достойное признания и восхищения. Никогда ещё не случалось, чтобы первые танцоры мира почтили своим присутствием наш скромный городок. И похоже, вчерашний вечер стал счастливым исключением из этой закономерности. Они были здесь! Мари и Джастин Пьюрдис, «Сердце ритма», Нэнси Суонн, группа «Ирландские ножки», Чарльз Фрост и Саманта Блэйзик, а также многие другие. Все те, кто побеждает на национальных соревнованиях и завоёвывает лучшие сцены. Они – первые на паркете!» Далее газетные листы пестрели разнокалиберными снимками танцоров. Прилагалась ещё довольно неплохая заметка о той самой ирландской группе, что покорила меня своим национальным танцем. «Ирландские ножки» – что ж, в этом и смысл, и содержание. Я с восторгом рассматривала яркие снимки, миллиметр за миллиметром изучая шикарные костюмы с блёстками, следя за постановкой рук и ног. Ведь, кажется, что это так просто – вытянуть вперёд руку, замереть на грани возможного. Внезапно я остро ощутила, как сильно хочу туда – на сцену, в перекрёсток лучей софитов, в это море оваций и любви поклонников, которые готовы вечно следить за каждым твоим движением. Пальцы машинально перевернули последнюю страницу… «Патрик Пристли – человек и бог. Выступление в конце шоу символизирует наибольшую значимость выступающего. И Патрик Пристли, как никто другой, в свои двадцать восемь лет заслужил подобную честь. На фоне прочего блеска его номер выглядел достаточно скромно, но от этого только выигрывал. Почему же восхитительный танцор, семь раз подряд победивший на Кубке Мира, предпочёл остаться в тени? Возможно, на эти вопросы он ответит сам…» "Вот это да! – подумала я восхищённо. - Семь первых мест! И ведь это только Кубок Мира, что уж говорить о прочих соревнованиях, в которых он наверняка участвовал". Мои глаза, тем временем, уже зачитывали вопросы интервью: - Патрик, для вчерашнего выступления вы выбрали один из самых странных и необычных своих номеров. Чем это можно объяснить? - Мне нравится выходить за рамки общепризнанных стандартов и искать что-нибудь новое. Я люблю разнообразить свой репертуар. - Однако, вы не можете не признать, что, среди блеска вчерашнего шоу, ваш танец выглядел скромновато, ведь так? «О, что она понимает в танцах?» – покачала я головой, засовывая в рот очередную оливку. Почти уверена, что интервью брала какая-нибудь девица, алчно сверкавшая глазами в поисках сенсации. И почти не сомневаюсь, что она её так и не добилась! Ладно, посмотрим, что Патрик ей ответил: - Безусловно, вы правы. Не хочу дурно отзываться о конкурентах, но смысл танца лежит не на поверхности из блеска и мишуры. Эти слова ни в коей мере не относятся к участникам шоу, просто истинный почитатель нашего искусства всегда видит дальше своего носа. И смотрит туда, где содержатся техника, уверенность и стиль. - Стиль? Что вы имеете в виду? - Любой танец должен эффектно и стильно выглядеть, это как на показе мод, - если платью уготовано блестящее будущее – вы сразу это поймёте. Я мысленно зааплодировала ему, не без ехидства отметив, - журналистка наверняка не поняла, в чём тут соль. Ещё никому не приходило в голову сравнивать танцы с платьями, это было бы, по меньшей мере, странно. - Сменим тему, Патрик. Пресса приписывает вам несметное количество романтических отношений, ваша личная жизнь у всех на слуху, а с некоторыми красавицами из мира моды вас едва ли не «обвенчали». Что же правда из всего этого – никто не знает. Может быть, вы сами развеет наши сомнения? - Боюсь, что ничем не смогу помочь вам. Слухи плодятся, пока люди читают таблоиды. И не в моих силах запретить им делать это. Если же вас интересуют подробности, я бы предпочёл обойтись без них. Скажу только, что жены-модели у меня точно нет. Я фыркнула. Кажется, такое заявление несколько разочаровало журналистку, искавшую сенсации. Зато как женщине ей было приятно. - Вы намерены оставить своё сердце свободным и в дальнейшем? - Думаю, да. Во всяком случае, теперь, когда у меня другие планы. Я посмотрела на фотографию, размещённую прямо посреди интервью – большой квадратный чёрно-белый снимок. На нём Патрик в чёрной кожаной куртке и сером свитере. Всё те же длинные волосы, небрежно отброшенные со лба. Та же улыбка, идущая прямиком из его сердца. Этот человек не умеет улыбаться фальшиво, ведь даже вчера, после шумного выступления и толпы ревущих поклонников, после интервью с дурацкими вопросами-намёками, он нашёл в себе силы выглядеть счастливым. Тут мой взгляд зацепился за последний крохотный абзац, завершавший интервью. Глаза быстро пробежали по выделенным курсивом строкам, вчитываясь в каждое слово. Внезапно в моей голове словно что-то вспыхнуло. Целый сноп фейерверков, похожий на лампочку неожиданного ответа, когда решение трудной задачи уже начинает казаться непосильным. На меня снизошло озарение. Вот оно! Я нашла то, что искала! * * * - Тиа, Тиа! Открой! Мне необходимо сказать тебе нечто, крайне важное! Я со всем возможным остервенением давила на кнопку звонка, одновременно дёргая ручку двери. Вместе с этим я возбуждённо вопила, стоя посреди лестничной клетки, и надеясь, что подруга меня услышит. В принципе, в этом доме все двери достаточно тонкие, так что кто-нибудь меня точно должен услышать. Если, конечно, сейчас хоть кто-то есть дома. Палец ещё раз нажал на кнопку звонка, но с той стороны двери не раздавалось ни звука. - Тиа, это на самом деле важно! – мой голос громким эхом разнёсся в пространстве, отражаясь от стен узкого помещения. - И поэтому ты решила поставить в известность всех соседей? – раздался знакомый голос за моей спиной. Тиа как раз поднималась по ступенькам, едва успев вернуться из универмага, о чём свидетельствовал бумажный пакет, до верху набитый продуктами. - Бога ради, не надо так вопить, - заметила моя подруга, не спеша доставая ключи. Но, мельком взглянув на моё разгорячённое от бега и волнения лицо, она заторопилась. - Наверное, это действительно важно. Мы прошли на кухню и водрузили покупки на стол. - Так что же всё-таки произошло? – улыбнулась Тиа, поворачиваясь ко мне. - Вид у тебя такой был, словно Конец Света надвигается. Я уселась на свободный стул, переводя дыхание и обмахиваясь газетой. - Помнишь, мы вчера вечером болтали… - Ну? - Строили планы на будущее и думали, чем займёмся? - Точнее. - Ты мне всё твердила про идеального учителя танцев, рисуя возможные варианты… - Слушай, не томи! – перебила меня подруга, ёрзая на стуле, как прилежная школьница, которой хочется к доске. - Я же взвою от любопытства! Сжалившись, я, вместо ответа, протянула ей номер «Утренних новостей». - Открой страницу восемь. - Тиа послушалась, быстро пробежав глазами интервью. Похоже, она, в отличие от меня, не нашла в нём ничего интересного. - Если не ошибаюсь, это тот красавчик, которого мы с тобой вчера видели, верно? – подруга подняла на меня глаза, не понимая, из-за чего весь шум. Я покачала головой. - Прочитай последний абзац. Внимательно прочитай. Она снова уставилась в газету, а я замерла на стуле в ожидании. Что скажет? Поймёт или нет? Почувствует ли то, что почувствовала я? Привожу дословно тот самый вопрос и ответ, в результате которых в моей голове зажглась неожиданная лампочка свежей идеи: - Что же это за планы? Пожалуйста, для наших читателей, приоткройте завесу тайны, Патрик. - Это вовсе не тайна. Я намерен вернуться в мой любимый город – Эйвери-маунтин, чтобы набрать учеников для новой шоу-группы. Я займусь этим либо в конце лета, либо в самом начале сентября, а пока что хочу отдохнуть после гастролей. - Ну, что ты на это скажешь? – поинтересовалась я, когда моя подруга закончила читать вслух интервью. Тиа снова подняла на меня глаза. Трудно сказать, что именно они выражали в данную минуту – непонимание, удивление или недоверие. Во всяком случае, соображала она быстро и выводы сделать успела. - Ты же… не хочешь сказать, … что тоже… туда собираешься? – шёпотом спросила она, медленно выговаривая каждое слово. Я с подозрением уставилась на подругу. Она точно правильно всё поняла? А то реакция какая-то неправильная. - А что? – поинтересовалась я, придавая голосу как можно больше беззаботности. - Тебе не нравится? Тиа встала со стула, решительно бросив газету на стол. - Виви, ты с ума сошла! – воскликнула она, глядя на меня так, будто никогда раньше не видела. - Или просто перегрелась. Ты что, на самом деле решила податься в Эйвери-маунтин?! - А что в этом такого? – повторила я, несколько сбитая с толку. Признаюсь, мне хотелось услышать совсем другие слова. Тиа схватила со стола газету и принялась обмахиваться ею, бегая по кухне. - Виви… ужас… нет, точно сошла с ума, - пробубнила она себе под нос. Затем снова повернулась ко мне. - Виви, ты хоть приблизительно представляешь, где это? Я задумалась, попытавшись воспользоваться своими скудными знаниями из курса географии. - Насколько мне известно, город где-то в США…, - начала я, но подруга снова меня прервала. - Вот именно! США! Северная Америка! Америка! – воскликнула она возбуждённо, глядя мне в глаза. - Виви, это же не Англия, не какой-то Глостер или Оксфорд! Это другой мир и другой кон-ти-нент! – громко сказала она по слогам. Будто я не знаю, что это другой континент! Я же не полная идиотка! Но в тот день и в тот час подруга смотрела на меня так, словно я именно ей и являлась. Наверное, если бы к Тиа сейчас подошла маленькая девочка и сказала: «Я хочу живого жирафа», она бы и то меньше недоумевала. Но моё простое желание отправиться в другую страну (да, именно отправиться, чтобы там жить!) почему-то вызвало у неё эмоции, которых я совсем не ожидала. - Тиа, - вкрадчиво начала я, - а что тебя, кстати, не устраивает? Чем плоха моя идея? - Тем, что она неосуществима, - моя подруга поднялась с пола, устраиваясь на углу стола, - это невозможно, и ты знаешь, почему. Родители никогда тебя не отпустят. Я усмехнулась, удобно откинувшись на спинку стула. Да, не ожидала. Честно признаюсь, не ожидала… * * * - Пусть они сами решат, ладно? – сказала я после минутной паузы. - Я что-нибудь придумаю и уговорю их. И знаешь, Тиа, изволь объясниться. Это ведь ты уже не первый год твердишь, что у меня талант. Она опустила голову, глядя себе под ноги, но меня уже несло на всех парах. Я продолжала: - Ты, кажется, утверждала, что мне надо найти идеального учителя! Ты всё время повторяешь, что мне ни в коем случае нельзя забывать про танцы! Собственно, только благодаря тебе я до сих пор про них помню! - Я…, - начала, было, она оправдываться, но я уже не останавливалась. - Ты вчера сказала про разорение банка, - напомнила я, глядя, как Тиа краснеет, - ты говорила о том, что наш город – безнадёжная глушь. Это ведь так? – спросила я чуть строже, испытующе смотря на подругу. - Разумеется, - ответила она, чувствуя силу моего натиска, - наш городишко просто неудачник. - Тогда объясни мне, - я тоже встала со своего места, не сводя с подруги напряжённого взгляда, - объясни, как лучшая подруга, что странного в том, что я хочу уехать? Тиа явно увиливала от этого разговора, не желая отвечать на вопросы. И, чем больше она это делала, тем неприятнее становилась данная тема для меня. Я не понимала такого поведения и не могла найти этому разъяснения. - Разве обязательно уезжать? – прошептала она с грустной ноткой в голосе. - Посмотри, вокруг не так уж плохо! Возможно, наш город и неудачник, но здесь есть всё, что душе угодно. Виви, - она подошла ко мне вплотную, осторожно взяв за руку, - сколько мы с тобой знакомы? Наверное, целую вечность. Мы были лучшими подругами с раннего детства, вместе росли, учились. Всегда были вместе. А теперь что… пойдём по разным дорожкам? Её голос дрогнул. Большие глаза смотрели на меня с каким-то неподдельным испугом и непониманием. - Я думала, мы всё-таки сможем добиться здесь всего, о чём мечтали. Разве нет? Чего тебе тут не хватает? Внезапно, глядя в её глаза, я поняла всё. И от этого понимания стало как-то тоскливо. И смешно одновременно. - Тиа, - сказала я жёстко, - Тиа, детство кончилось! Пойми ты это! Люди встречаются, проводят вместе жизнь, но, так или иначе, всё равно идут разными дорожками. Мы не можем быть слишком похожими! Ты не можешь всю жизнь ходить следом за мной, а я не могу сопровождать тебя. И это нормально. Друзья всегда держат друг друга за руки, но идут по разным тропинкам. Взяв со стола свою газету, я направилась к двери, которую мы, занятые продуктами, не успели закрыть. Это действительно было бы смешно, если бы не было грустно. Я злилась. Злилась на себя, злилась на Тиа, но ещё больше злилась на того, кто придумал однажды простую и, увы, несокрушимую истину. Рано или поздно каждый натыкается на такую вот развилку. И тогда приходится делать выбор… - Чего мне тут не хватает? – я обернулась на секунду, поймав потухший взгляд подруги. - Мне не хватает шанса. Шанса создать такую жизнь, какой мне хочется для себя. Здесь нет такого понятия, Тиа, здесь любому предписан строгий алгоритм действий, за пределы которого никогда нельзя выходить. И это заведено в каждом поколении. Это клетка. И, попав в неё раз, уже не сможешь выскочить. Потому что замок – это обязательства. И традиции. У нас нет ничего, кроме традиций. Тиа молчала. А что она могла ответить? Что вообще можно ответить на правду? - Подумай, такой ли жизни ты хочешь, прежде, чем отговаривать меня, - добавила я, закрывая за собой дверь. * * * - Смиты устроили отличную вечеринку. Там был Джордж, ты должна его помнить, вы виделись лет девять назад, а ещё его племянники. Представляешь, оба уже совсем взрослые! Один работает журналистом в «Утренних новостях», а второй устроился в библиотеку, что через несколько улиц отсюда. Надо же! Я был там столько раз, но никогда бы не предположил, кто этот скромный молодой человек. Родительский доклад о вечеринке я слушала вполуха, машинально помешивая ложечкой свой чай с молоком. По правде говоря, мне не было никакого дела ни до самой вечеринки, ни до её участников. Но опыт подсказывал, - родители не просто так завели эту беседу. Вот сейчас папин голос резко выведет меня из затянувшихся раздумий, затем мама спросит ещё раз, помню ли я Джорджа Милтона, их старого знакомого и уже практически друга семьи. Когда разговор идёт в таком стиле, мне прекрасно известно, - они рассчитывают на то, что детские годы уже стёрлись из моей памяти. Затем мама намекнёт, что не мешало бы мне уже и парням приглядываться. Особенно, к таким подходящим кандидатам, как племянники Милтона. Самое забавное в этой ситуации, что я превосходно помню как самого Джорджа, так и его племянников, тогда ещё совсем мальчишек, чуть старше меня. Добродушный толстяк Милтон приходился мне по душе, так же, как и я ему. Когда-то меня, тогда ещё кроху, он сажал к себе на колени и полусерьёзно-полушутливо повторял: «Из этой девчушки может выйти толк!» Я не понимала, какой именно «толк» может выйти из меня, и как он это сделает. Но его слова надолго запали в душу. А вот его племянники мне однозначно не понравились. Шумные, вечно вопящие, они уже тогда казались какими-то странными. Конечно, я сужу слегка несправедливо, ведь в этом возрасте все дети одинаково шумные, но именно первое впечатление порой играет решающую роль. Кроме того, они были совершенно несимпатичные. - Вивиан, ты меня слушаешь? – раздался откуда-то издалека мужской голос. Я поспешила вынырнуть из затянувшихся раздумий, прихлёбывая остывший чай. - Да, папа. Конечно, слушаю, - сказала я. - Что ты думаешь про Джорджа Милтона? Помнишь его? Постаравшись не рассмеяться, я спрятала улыбку в чашку. - Не припоминаю. Такая реплика вполне устраивала родителей, и, переглянувшись, они продолжили. - Его племянники очень положительные и благовоспитанные молодые люди, - начал папа. - Вивиан, тебе стоит хоть немного, а присматриваться к парням вокруг, - заметила мама, - посмотри, все твои подружки ежедневно хвастаются новыми увлечениями, а ты только и делаешь, что сидишь дома. Я покачала головой. - Мама, именно этому «сиденью дома» я, между прочим, обязана прекрасной успеваемостью в школе. В то время, как все те, о ком ты упомянула, не раз и не два были под угрозой отчисления. Спасибо за ужин. Я встала из-за стола, чтобы убрать грязные тарелки, но папа, похоже, ещё не закончил. - Вивиан… - Да? - Если уж речь зашла о блестящей успеваемости в школе, надеюсь, ты определилась с выбором университета? – спросил он. - Поспеши, мы в состоянии оплатить всю твою учебу, но вступительные экзамены ждать не станут. Я досадливо поморщилась. Ну вот, нашли моё слабое место! - Хорошо, пап. Я непременно подумаю над этим вопросом. Подставив посуду под струю воды, я призадумалась. Время работало явно не на меня, но родители правы. Пора, наконец, дать чёткий ответ на уже давно поставленный вопрос, в противном случае время не будет работать вообще. Мне совсем не хотелось, чтобы Тиа оказалась права. Ведь это значило бы только одно – обязательства и традиции, которых я так опасаюсь, могут победить! Допустить же такой поворот событий я не смела. Чем скорее мама с папой узнают о моих намерениях – тем лучше. Во всяком случае, меня перестанет мучить неопределённость и не надо будет терзаться вопросами без ответов. Однако сегодня лучше не рисковать. У родителей голова забита телепрограммой и её обсуждением, а потому они отнесутся к моим словам без необходимого внимания. Что ж, я подожду…