Король Танцпола

И вот потянулись тоскливые июльские деньки, собиравшиеся в не менее тоскливые недельки. Конечно, было много солнца, света и тепла. Но, увы, больше не было ничего, одно сплошное сидение дома. Почему я так говорю? Да потому что, как и предполагали в прогнозах некоторые, мой план просто провалился. Вот так, быстро, фактически – в одну секунду. Не хочу описывать здесь весь разговор с моими родителями, скажу только, что беседа была не из приятных. К великому сожалению, слова Тиа имели реальный исход. - Даже не думай! – воскликнул мой папа. - Чтобы мы отпустили тебя в Штаты, в такую даль? Это кем же надо быть?! Все мои рассуждения о том, какая перспектива открывается для меня в Америке не только в плане учёбы, но и с возможным танцевальным будущим, были пресечены одной короткой фразой: «Эта тема закрыта!» Хлопнув дверью спальни, мама с папой оставили меня один на один с простой и не обнадёживающей истиной: на Америке – табу. Меня не пожелали даже выслушать, хотя я много могла бы сказать в пользу своих идей. Ведь не мною придумано – в большом городе, не смотря на большую конкуренцию, большие возможности. А уж, если сравнивать с нами, то просто огромные! Но моё семейство упорно думало иначе, решив, должно быть, что я – маленькая несмышлёная девочка, которая даже сама ещё не знает, чего она хочет, а потому несёт всякий вздор. Что ж, мне не привыкать к тому, что меня порой не воспринимают всерьёз. Вот Тиа тоже не так отреагировала, как того от неё ожидали. А в результате мы практически поссорились. Тиа… При мысли о ней я вздохнула. Дело в том, что мы не разговаривали уже почти две недели, с того самого дня, как я вышла из её квартиры с газетой в руках. Обычно она мне звонит по несколько раз в день, но теперь телефон стоял на журнальном столике, язвительно помалкивая. Несколько раз, услышав под вечер настойчивые звонки, я кидалась снимать трубку, надеясь услышать её голос на другом конце… Но тщетно. Либо родителям звонили с работы, в результате чего телефон оказывался безнадёжно занят, либо какой-нибудь мой приятель пытался вытащить меня на уик-энд, что, естественно, я оставляла без внимания. Родители заметили мой неожиданный интерес к телефонному аппарату. Не берусь гадать, какие выводы они могли из этого сделать, но уверена, - точно не те, которые следовало. Иногда я и сама, наступив на некстати проснувшуюся гордость, набирала телефонный номер подруги. Сама шла навстречу, можно сказать… Но потом обиженная гордость снова наступала на меня, давая о себе знать. И рука с зажатой трубкой, так и не нажав последнюю кнопку, медленно опускалась. Нет, я не стану идти навстречу! Если Тиа признает, что была не права – прекрасно! Я сделаю вид, что последних недель вовсе не было. Если же каждая из нас останется при своём мнении, - что ж, значит, так тому и быть. Я прекрасно понимала, что веду себя не самым лучшим образом в отношении человека, которого знаю давно и очень люблю, но что поделаешь! Действовали запоздалые признаки подросткового максимализма. А, ладно! Долой грустные мысли! Попытка номер один провалилась, ну так что с того? В резерве всегда есть попытка номер два, которой надлежит воспользоваться в самый удачный момент. Проблема состоит лишь в том, что я не знаю, где он – этот самый удачный момент. И будет ли он вообще на моём горизонте. * * * Июль шёл по календарю с не самой утешительной скоростью, от которой у меня на душе начинали скрести кошки. В голове, как назло, не было ни одного путного решения, а те, которые там имелись, не являлись путными. На меня потихоньку начинало накатывать отчаяние. Время бежало быстрее, чем того хотелось, а Эйвери-маунтин всё так же маячил где-то вдали недосягаемой мечтой. Отчаяние постепенно перерастало в тихую панику. Родители были настроены решительно против США, зато уже несколько раз активно намекали мне, что пора присмотреться к чему-нибудь простому, скромному и довольно среднестатистическому. К журналистике, например. Многие любят повторять, что беда никогда не приходит одна. Но мало кто знает, что чудо порой тоже не посещает нас в одиночку. Я убедилась в этом на собственном опыте, в тот самый момент, когда за чудом номер один совершенно неожиданно последовало чудо номер два. Оно явилось ко мне поздним летним вечерком, относительно прохладным, а потому достаточно оживлённым. * * * Я лежала на кровати, просматривая старые журналы, которых у меня накопилась целая стопка. Было уже восемь вечера, но время тянулось так лениво, что ничем серьёзным заниматься не хотелось. А потому я решила отвлечься, листая пёстрые глянцевые страницы – фактически наследие, скопившееся у меня не без помощи Тиа. В голове поселилась всего одна мысль, ещё совсем недавно казавшаяся истинным безумством, - а может, сбежать с чемоданами в зубах не так уж плохо? К счастью, эти сумасшедшие рассуждения не захватили меня целиком. Я просто не успела принять хоть какое-то решение, – в эту секунду в дверь позвонили. - Виви, открой, пожалуйста! – послышался из ванной комнаты папин голос. Мама, болтавшая с кем-то по телефону, тоже не смогла подойти, а потому открывание дверей было возложено на мои хрупкие плечи. На пороге стоял человек совсем не примечательного вида. В нём не было ничего необычного или выдающегося. Ничего такого, что могло бы броситься в глаза в первую секунду и как-то повлиять на сложившееся впечатление. - Прошу прощения, - неуверенно произнесла я, разглядывая незнакомца, - вы к нам? На нём был самый обыкновенный костюм сдержанных светлых тонов. По неизвестной мне причине он даже нацепил галстук, что, при такой-то жаре, было просто дикостью. Впрочем, мужчина и сам, похоже, догадывался об этом, - весь его вид выражал лёгкую степень перегрева. Лицо со слабо выраженными морщинками тянуло лет на сорок, было приятным, хотя и незапоминающимся. - Похоже, что да, - улыбнулся мужчина, - если, конечно, это квартира Монро. Я кивнула, пока ещё не слишком представляя, кто это такой. Партнёр родителей? Но они никого не ждут, спокойно отправились заниматься своими делами, ни о чём не предупредив. Кто же тогда? Друг? Новый знакомый? На мою удачу, в это мгновение из ванной комнаты вышел папа, кутавшийся в махровый халат. - Вы к нам, сэр? – он замер на полушаге, повторяя мой вопрос. - Здравствуйте. Человек, чьего имени я пока так и не успела узнать, усмехнулся иронично. - А ты всё тот же, Уилл. И спустя двадцать лет не изменился. Тут в коридоре появилась моя мама, и с минуту мы втроем обалдело взирали на нежданного гостя, ничего не понимая. Но вот лицо моего отца просветлело. Более того, на нём появилась невероятная смесь удивления, неверия и радости. - Сэм? Сэм Поттер?! Мужчина в дверях довольно улыбнулся. Далее последовало бурное затяжное приветствие, что всегда было отличительной чертой моего отца. - Боже, Сэм! Какими судьбами? Неужели ты вдруг надумал вернуться? – поинтересовался папа. - Нет, просто взял отпуск. Решил немного отдохнуть от работы. Тот, кого звали Сэм Поттер, был представлен нам с мамой в качестве папиного друга детства. Когда-то давно они вместе учились в школе и были друг другу роднее двух братьев (ну прямо как мы с Тиа). Сразу после выпускного Сэмюэль с родителями перебрался за Атлантику, где, судя по всему, обитает и по сей день. Неожиданный визит застал нас за подготовкой к вечернему чаепитию. Отец был несказанно этому рад и уже предвидел долгую беседу с лучшим другом, в чём мы вскоре и убедились. * * * - Ладно, Сэм, я тебе рассказал буквально всё о своей жизни, - о том, что делал эти двадцать лет, - улыбнулся папа, - твоя очередь откровенничать. Мистер Поттер пожал плечами. - Что вам сказать? Я веду самый обычный образ жизни, почти такой же, как ты, Уилл, или вы, Элисон. - А где вы живёте, Сэм? – спросила моя мама. - Сразу после школы мы с родителями перебрались в Торонто, потом помотались по Ванкуверу. Там, кстати, совсем не плохо. Канада каждую зиму собирает сотни любителей зимних видов спорта. Видели бы вы этих экстрималов! Ну, а десять лет назад я переехал в Штаты и поселился в Эйвери-маунтин… Мой слух, до того момента пропускавший мимо ушей весь разговор, зацепился за это волшебное слово, как обычно только утопающий цепляется за соломинку, надеясь, что она превратится в бревно и вытянет его к берегу. Я подняла глаза, внимательно вслушиваясь в речь. - Там есть университет Мартина Хоуарда, где меня взяли на работу. Вначале, конечно, был простым ассистентом, юным, зелёным и ничего не знающим. - А сейчас? – осторожно спросила я, не отрывая глаз от мистера Поттера. Сэмюэль улыбнулся, поставив пустую чашку на стол. - Сейчас, юная леди, я – профессор литературы. И являюсь деканом целого факультета. Все с чего-нибудь, да начинают. Мама разливала вторую порцию чая по чашкам, довольно улыбаясь. Уж не знаю, что ей понравилось больше, - то, что Сэм, «с чего-то начав», добился такого успеха, или то, что меня назвали «юной леди». Папа тоже был спокоен. Родители, похоже, не заметили моего непозволительного интереса к запрещённой ими теме, а потому ничто не нарушало идиллии вечера. - Как долго ты пробудешь в городе, Сэм? – задал мой отец вопрос, когда с чаем было покончено, и пришла пора попрощаться. - Неделю или полторы, - задумчиво ответил мистер Поттер, поглядывая в зеркало, - видишь ли, я рассчитывал, что смогу найти ещё кого-то из нашей бывшей компании. У тебя не осталось с ними связи? - Ничем не могу порадовать, - мой папа пожал плечами, - я утратил с ними контакт очень давно. Самому интересно, куда все подевались. Знаю только, что Фред и Питер живут в Кенте. Так, по крайней мере, было год назад. Сэм кивнул. - И на том спасибо. Ладно, мне пора. - Тебя подвезти? – спросил отец. - Не утруждайся. Здесь до гостиницы два шага, да и мне полезно прогуляться. - Так ты к нам заглядывай, Сэм, - заметил папа, оставшийся довольным от приятно проведённого вечера, - мы всегда рады! Не знаю, что там ответил мистер Поттер, - родители уже успели закрыть дверь. Но у меня вдруг возникла неплохая идея. Ведь этот визит может оказаться интересным не только для школьных друзей. Кое-какой интерес он представляет и для меня тоже. Выждав для приличия несколько секунд, пока родители вернутся в гостиную, я вышла в холл. «Давай, Виви. Это твой последний шанс всё изменить», - напутствовал внутренний голос. Такие голоса, как известно, порой говорят очень умные вещи… - Мам, пап! Мистер Поттер забыл свой телефон. Я ещё успею его догнать! – крикнула я так, чтобы мой голос проник в щель неплотно закрытой двери гостиной. Прежде, чем на моё заявление последовал ответ, руки уже разделались со всеми замками, захлопывая дверь за спиной, а ноги принялись считать ступеньки. - Мистер Поттер! Мистер Поттер! Мы живём на четвёртом этаже, но лифтом пользуемся редко, поскольку лестничные пролёты у нас не такие уж большие. Что же касается меня, то я с детства привыкла бегать по лестницам, и для меня это – норма жизни. Очевидно, папин школьный приятель также разделял этот подход, потому что мне повезло. На втором этаже раздались шаги и взволнованный голос: - В чём дело? Со всей скоростью, на какую только была способна, я помчалась вниз, прыгая через две ступеньки. Наконец, мы поравнялись. - Какое счастье, что я вас догнала, - сказала я, пытаясь отдышаться. Сэмюэль с удивлением воззрился на меня. - Вивиан? Что вам нужно? И как вас родители отпустили? - Как раз в родителях и проблема, - произнесла я, умоляюще глядя на него, - мистер Поттер, мне срочно нужно с вами поговорить. Если вы сейчас уйдёте, не выслушав меня, то я просто пропала! Сэмюэль снова взглянул на меня, на этот раз серьёзно. - Не знаю, чем таким я могу вам помочь, но раз вы просите… Давайте для начала выйдем на улицу, лестница – не место для откровений. * * * Мы вышли на улицу, и я рассказала мистеру Поттеру о своей мечте, имеющей так много препон для осуществления. Умолчала я лишь о главной причине моей навязчивой идеи, но она не нуждается в огласке. Патрик и танцы – тема личная. Сэмюэль слушал мой сбивчивый рассказ очень внимательно и, как это ни странно, не посчитал его безумным девичьим бредом. - Ну вот, теперь вы знаете, чего я хочу, - закончила я свою историю, - мистер Поттер, умоляю, помогите мне! - С удовольствием бы, но каким образом? - Вы ведь дружны с моим отцом, - сказала я в небывалом энтузиазме, - поговорите с ним, вас он послушает, я уверена. Скажите ему, что это перспективно! Что у меня большие возможности и… Что именно «и» – я и сама не знала. А потому энтузиазм быстро закончился. - Ну, скажите ему хоть что-нибудь, - тихо попросила я. Мистер Поттер несколько секунд смотрел на меня, не говоря ни слова, только улыбаясь уголком рта. Я даже испугалась. - Вы думаете, я дурачусь? – спросила я, снова хватаясь за ту маленькую соломинку. - Нет, - наконец, ответил Сэмюэль, думавший о чём-то своём, - я вовсе так не думаю. Вы, похоже, настроены очень решительно, и такой энергии можно только позавидовать. Но позвольте узнать, почему именно Эйвери-маунтин? Я приехал только сегодня, а вот вы, судя по всему, решение приняли давно. С чем это связано? Я почувствовала, что краснею. - Есть причина. Но, понимаете, это очень долго объяснять, а у меня всего-то пара минут. В общем, это личное. Сэмюэль кивнул, усмехнувшись. - Думаю, что понимаю. Личные мотивы не поддаются простой логике. И у меня нет возможности, да и права разубеждать вас, Вивиан. Если вы так этого хотите… а вы уверены, что не пожалеете? Такой вопрос, признаюсь, был для меня полной неожиданностью. - Не совсем понимаю, - ответила я. Мистер Поттер вздохнул. - Я имею в виду, не пожалеете ли вы о своём выборе? Ведь это серьёзный шаг. Вам придётся, если вы поступите, жить вдали от родного дома, одной. Там всё по-другому. Всё сложнее и серьёзнее, чем кажется. Если вы начнёте учиться, возможности вернуться уже не будет. Вы пойдёте на это? Наверное, он пытался отговорить меня. Рассчитывал, что я испугаюсь и сдамся. А, может быть, просто проверял, насколько я верна себе. - Так пойдёте? – повторил Сэмюэль свой вопрос. - Пойду, - решительно кивнула я, глядя ему в глаза, - можете не сомневаться. Сэмюэль развёл руками. - Что ж, если вы так решили, Вивиан… Думаю, я смогу уговорить ваших родителей на этот шаг. Во всяком случае, попытаюсь. В университете Мартина Хоуарда как раз есть факультет менеджмента, так что, если вы поступите, мы будем часто видеться. Я, правда, имею другую специальность, но мой друг, Джеймс Грегори, как раз занимается тем, что вас интересует. Я мог бы замолвить за вас словечко... Предложение мистера Поттера звучало настолько соблазнительно, что в первую секунду мне было страшно в него поверить. Я с благодарностью посмотрела на собеседника. - Вы точно сделаете это? – я всё ещё не верила собственным ушам. - Если дочь лучшего друга просит меня об этом, - почем бы нет? – усмехнувшись, он направился на другую сторону улицы, даже не зная, что вернул мне уже почти потерянную надежду. Надежду на исполнение желаний. - Мистер Поттер! – окликнула я его. Мне хотелось узнать ещё кое-что. Он обернулся, глядя на меня удивлённо. - Слушаю. - Там красиво? – спросила я смущённо. - В городе. Он задумчиво посмотрел на меня, словно не зная, как подобрать ответ на столь неожиданный вопрос. - Да, - сказал он, наконец, с неподдельным восхищением, - и вам там понравится. Улыбнувшись, я побежала домой с такой прытью, точно к моим ногам были приделаны крылья. Скорее всего, от родителей сейчас здорово достанется, - ушла вернуть телефон владельцу и делала это целых десять минут! Но мне было уже всё равно. Теперь, когда у меня появился тайный союзник, я могла бы вытерпеть и не такое. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от счастья, а душе просто петь хотелось. В голове проносилось столько сумбурных эмоций, что их не сосчитал бы даже компьютер. Я знала, что Сэмюэль Поттер уговорит моего отца. Я в этом не сомневалась. С каждой новой секундой далёкий и прекрасный Эйвери-маунтин приобретал всё более реальные очертания. * * * Все последующие дни я не находила себе места от волнения, терзаясь вопросами. Когда же? Получится или нет? Сдержит ли он своё слово? Что скажут родители? Не стану утомлять вас ненужными вступлениями. Сэмюэль Поттер сдержал своё слово, и разговор с моей семьёй состоялся. В моё отсутствие, само собой. В тот день меня отправили на очередную вечеринку к Смитам, где, как я знала, частенько собирается молодёжь в лице их родственников. Мне представилась возможность убедиться в честности Сэмюэля в субботу, вечером, когда он был уже за много миль отсюда, а в мою комнату неожиданно заглянула мама. - Ты не спишь, дорогая? - Нет пока. - Зайди, пожалуйста, в гостиную. Нам с папой нужно серьёзно с тобой поговорить. Предчувствуя что-то, не совсем обычное, я поднялась с кресла и вышла из комнаты. Мама говорила вполне спокойно, без ледяных ноток в голосе, но у меня внутри всё сжалось при мысли, что у Сэмюэля могла сорваться попытка уговоров. Папа сидел во главе пустовавшего стола, на котором одиноко ютилась сложенная газета. Возможно, он на самом деле читал её, но, скорее всего, просто хотел развеяться перед серьёзным во всех смыслах этого слова разговором. Мама села рядом с отцом, тогда как мне досталось место у противоположного конца стола. Я даже испугалась слегка, как бывает с подсудимым, которого ожидает перекрестный допрос. Но родители, похоже, вовсе не собирались мучить меня допросами. Всё вышло гораздо проще. - Вивиан, я разговаривал с Сэмом сегодня, - начал папа, - он мне целую повесть рассказал. Ты с ним говорила тогда, вечером? Я кивнула. - Значит, не преувеличивал, - улыбнулась мама, - вообще-то, я не считаю, что США – самый лучший вариант для молодой студентки. Почему тебе так хочется ехать именно туда? Я пожала плечами. - В Америке готовят отличных специалистов, это известно во всём мире. Там хорошо платят, можно найти прекрасную работу. - У нас тоже, - прервал меня папа, - если уж говорить о переездах, в каком-нибудь Лондоне тебе бы жилось ничуть не хуже. Я улыбнулась. - Пап, мне всё это понятно. Но я хочу именно туда. Там очень большие возможности, даже твой друг так считает. Там открываются перспективы, надо лишь уметь ими воспользоваться. Ты ведь сам всегда говоришь, - если увидеть свой шанс, то и он тебя увидит. А я тоже хочу, чтоб мой шанс меня заметил. Я не знала, как высоки оказались успехи мистера Поттера, а потому не могла определить, скольких усилий это потребует от меня. Но на всякий случай решила постараться. В этот вечер моему красноречию мог бы позавидовать любой оратор, в задачу которого входит изложение умных мыслей. - Кроме того, - выдвинула я свой контрольный аргумент, - твой лучший друг, па, живёт в том самом городе и работает в том самом университете, куда я так стремлюсь. - Счастливое совпадение, - усмехнулся мой отец, уже чувствуя, что понемногу проигрывает. - Па! – я посмотрела на него с укором и мольбой одновременно. - Па, ну, пожалуйста! Когда у человека есть шанс что-то сделать, нужно хвататься за него, хвататься изо всех сил! Разреши. Родители смотрели на меня так, словно видели перед собой уже не родную дочь, которую воспитывали и учили жизни целых восемнадцать лет, но кого-то, совсем другого, нового, незнакомого и… чуть-чуть повзрослевшего. - Тебя, наверное, не уговоришь, - улыбнулся папа. Улыбнулся с какой-то грустной иронией. - А если так, - отправляйся! Мама посмотрела на отца. Затем – на меня. В какой-то момент времени показалось, будто я ослышалась. - Что? - Отправляйся, - повторил папа, - на самом деле, этот разговор – всего лишь прикрытие. Если ты не против, мы уже купили тебе билет на самолёт. Я сидела за столом с таким чувством, которое нельзя описать и словами. Душа, застывшая под толстым слоем страха и сомнений, начинала понемногу оттаивать… - Ты серьёзно? Я… правда, могу ехать? – прошептала я потрясённо. Мама кивнула. - Мы поможем тебе устроиться и оплатить место проживания. На прочие расходы ты будешь получать определённую сумму денег. Не так много, но на месяц будет хватать. Так что не особо траться, - спокойно добавила она. У меня даже голова пошла кругом. Это было настолько же невероятно, насколько и реально. И, чем реальнее становилось, тем казалось невероятнее. Предметы перед глазами стали двоиться и расплываться. - Спасибо, - тихо сказала я, уткнувшись носом в отцовское плечо и смахивая с ресниц выступившую от счастья слезу. Мама гладила меня по голове и улыбалась. - Может быть, Сэм прав, Уилл? – посмотрела она на мужа. - Наверное, так будет лучше. Но поспеши, Виви. У тебя есть всего одна неделя, чтобы успеть попрощаться со всеми и собраться в дорогу. * * * И вот она началась – та самая неделя, от которой столько зависело. Неделя, полная томящего, сладкого, но такого приятного ожидания. Мы с мамой наносили визиты в самые большие магазины города, покупая всё, что могло понадобиться мне в дороге, и успев частично обновить мой гардероб. Я жила ожиданием только одного дня – воскресенья. Однако, время, уподобившееся черепахе, словно решило испытать моё терпение, и казалось, что вожделенный уик-энд не придёт никогда. Среда, четверг, пятница… Я бегала по квартире, точно тигр по клетке, действуя на нервы родителям и себе в том числе. Даже папа, прекрасно понимавший моё нынешнее состояние, сказал, что так дело не пойдёт. - Виви, тебе надо взять себя в руки и успокоиться, - заметил он, - не выспавшаяся, нервная и бледная, поверь мне, ты там никому не нужна. Я только рукой махнула. Легко сказать – успокойся! И гораздо труднее сделать. Я металась по своей комнате даже не столько из-за предстоящей поездки, сколько из-за одной маленькой и удручающей истины. За всё это время Тиа мне так ни разу и не позвонила. А это могло означать лишь одно, – она так и не поняла, что я была права, и не признала тщетности своих увещеваний. Она так ничего и не поняла. - Тиа, Тиа, - вздохнула я, собираясь с мыслями, - почему ты такая вредная? На самом деле то же самое можно было сказать и обо мне. Ничто ведь, в принципе, не мешало прийти к ней домой с дружеским визитом и обо всём поговорить. Ну, или хотя бы дотянуться до телефона и набрать нужный номер. Но нет, моя дурацкая гордость, как назойливый комар, летала над ухом. Кто из нас не прав в этой ситуации? Уж точно не я! Снова и снова подходила я к телефону и, так и не набрав заветный номер, возвращала трубку на место. Снова и снова, отправляясь под каким-нибудь предлогом в город, я проходила мимо её окон, с надеждой глядя на спущенные занавески. Ничего. Ни слова, ни взгляда. Одна большая и жирная глупость, встав между нами, в одночасье испортила настроение. Иногда подростковые обиды оказываются самыми сильными, разгораясь, как пламя, и столь же быстро затухая. Но это не помогало мне избавиться от тяжёлого груза на душе, в котором было и чувство собственной вины. С не самыми весёлыми мыслями я запаковывала вещи в чемоданы, то и дело поглядывая на часы. Совсем скоро суббота подойдёт к своему логическому завершению, а значит, менять что-либо будет уже поздно. Я складывала одежду намеренно долго, стараясь растянуть тот маленький кусочек времени, который у меня оставался. Мне казалось, - чем медленнее будут пустеть полки в шкафу, - тем сильнее надежда, что она всё-таки позвонит. Но напрасно я уверовала в то, что люди могут идти на компромиссы. Три чемодана аккуратненько выстроились у стеночки, а Тиа всё не звонила. Не воспользовалась она телефоном, и когда часы показали десять вечера. А потом одиннадцать. Ощущая, как в душе стремительно растёт обида, я погасила ночник и отправилась спать. Когда она спохватится и явится сюда, - я буду уже далеко! * * * Будильник настырно давал знать о своём присутствии, но рука просто отказывалась его выключать. Утро наступило слишком быстро, как всегда и бывает в таких случаях, но, не смотря на это, голова соображала чётко и ясно. До самолёта у меня оставалось ещё целых три свободных часа, что настраивало на относительно оптимистичный лад. Конечно, можно было остаться в кровати и понежиться на мягкой подушке несколько лишних минут, но я решила не начинать новый день с расслабленного состояния. Совсем скоро я окажусь в другом городе и другой стране, а значит, нужно быть в полной боевой готовности. Я распахнула окно, давая комнате приток свежего воздуха. Ночью над городом прошёл небольшой дождик, и теперь солнце сверкало всей своей красотой, отражаясь в блестевших повсюду небольших лужицах. Утро обещало превратиться в чудесный яркий день, полный тепла и свежести. Родители сидели в гостиной, наедаясь хлопьями с молоком. - Доброе утро, - я решила последовать их примеру. В это утро время шло уж как-то слишком быстро. Но мне оно казалось таким же резиновым, как и хлопья, которые приходилось жевать. У меня была возможность спокойно позавтракать, никуда не торопясь, но от волнения мне кусок в горло не лез. Покопавшись бездумно ложкой в тарелке, я оставила это пустое занятие, и направилась в ванную комнату. * * * Собрав волосы в хвост, я ещё раз оглядела свою пустую комнату. Теперь она выглядела действительно пустой. Что ж, тут есть только два пути: либо я вернусь в неё очень скоро, либо я сделаю это совсем не скоро. Второй вариант, само собой, предпочтительнее, но из виду нельзя упускать ни одной мелочи. Внезапно у меня по спине пробежали мурашки. Господи, а соображаю ли я, во что ввязываюсь? Ведь Сэм Поттер прав, это гораздо серьёзней и сложнее, чем видится с высоты неопытной мечтательницы! А что будет, если у меня не получится? Что тогда, с позором возвращаться домой? И сидеть здесь до самой старости? Да родители, увидев любимую дочку на пороге, вообще перестанут со мной разговаривать! Я прожужжала им все уши о том, как мне туда необходимо, а потом что, просто взять и вернуться? Покориться судьбе и идти, обречённо согнув спину?! - Ну уж нет! – сказала я себе твёрдо. - Не будь дурой, Вивиан Монро! Неудачи созданы для тех, кто в них верит. Сказав это себе, я сама поразилась твёрдости и значимости своих слов. Это были не просто фразы, за ними стояло нечто большее и значительное, что является самой правдой. За ними стояла моя вера. Чемоданы были отправлены на улицу в багажник отцовской машины. Мы с мамой стали спускаться по лестнице. У меня в душе прочно поселилось смешанное чувство радости и грусти. Радость оттого, что впереди меня ожидала новая, полная новых людей, вещей и прочих приключений, жизнь. А грусть от наличия некоторой неопределённости. Я знала, что ещё вернусь сюда, но не знала, как скоро. Папа повернул ключ зажигания. Мы готовы были отправляться. - Стойте! Стойте! Я ещё не успела закрыть дверцу машины, а потому слух прекрасно уловил окликнувший нас женский голос. Родители тоже услышали его и поспешили выйти из машины. Через дорогу к нам на всех парах неслась какая-то женщина, размахивавшая непонятным предметом. Глядя прямо перед собой, она каким-то чудом ухитрялась огибать мчавшиеся со всех сторон машины. В ранний утренний час их было не так уж много, но достаточно, чтобы представлять определённую опасность. Благополучно достигнув другой стороны улицы, женщина остановилась. - Слава Богу, успела! – воскликнула она, часто дыша. - Привет, Уилл, Элисон. Привет, Виви. - Здравствуйте, миссис Хольм, - вежливо сказала я. Мама Тиа (а это была именно она) очень торопилась на эту встречу. Весь её вид выражал крайнюю степень спешки при сборах, - наспех прихваченные резинкой волосы были растрёпаны, а солнцезащитные очки готовы были вот-вот съехать с кончика носа. - Привет, Джина, - кивнули мои родители, - извини, мы торопимся. - Я понимаю, - ответила миссис Хольм, вручая мне тот самый загадочный предмет, которым она размахивала на пути к нашей машине, - возьми. Я уставилась на небольшую картонную коробку, перевязанную красной ленточкой. - Что это? - Тиа просила передать тебе, сказала – всё внутри, - заметила миссис Хольм и неожиданно улыбнулась, - удачи тебе, Виви. Всё будет хорошо. Так же внезапно, как и возникла, она побежала в обратном направлении. А я всё смотрела вслед этой чудесной женщине, с трудом пряча рвавшийся наружу радостный визг. Тиа всё-таки вспомнила обо мне! Тиа, моя дорогая Тиа, ты самая лучшая подруга на свете! * * * - Уважаемые пассажиры, объявляется посадка на рейс ЭйЭф 2508 компании «Эр Франс» до Эйвери-маунтин. Просим вас пройти на посадку. Вокруг сновали толпы людей, спешащих к самолётам или от них. Аэропорт – место, где жизнь не останавливается ни на мгновение, существуя во всей своей многогранности. Мы просто стояли – я, мама и папа – стояли посреди этой толпы, всячески оттягивая тот последний, решающий миг, когда ничто уже не будет от нас зависеть. Время пришло, но пока ещё можно было об этом не думать. - Ну вот, теперь у тебя начнётся новая жизнь, - мама чуть улыбнулась, обняв меня за плечи, - надеюсь, она будет счастливая. - Я тоже надеюсь, - прошептала я. Папа подошёл ближе.  Тебе пора, - сказал он, беря меня за руку, - надо идти, Виви, иначе потом просто не получится. И лучше сделать это сейчас, пока ты ещё можешь это сделать. Он привлёк нас с мамой к себе и обнял, крепко-крепко, как обнимал когда-то, когда я была ещё совсем маленькой. - Я буду скучать по вас, - сказала я. Родители кивнули, едва сдерживая эмоции, которые и так отражались у них в глазах. Больше оттягивать момент было нельзя, и мы все это понимали. - Ну, до свиданья. Стараясь выглядеть твёрдой, я шла в направлении белого блестящего самолёта, который должен был унести меня далеко за океан. Каждый шаг эхом отдавался в голове, складываясь в странное подобие марша, а где-то там, вдалеке, уже маячили призрачные силуэты Америки, готовые вот-вот стать реальностью… * * * Коробка, которую отдала мне миссис Хольм, наталкивала на размышления. Учитывая, сколько идей бродит в голове Тиа ежедневно, она могла засунуть туда всё, что угодно. Но, не желая мучиться неизвестностью, я надорвала тонкую ленту. Подняла крышку… Внутри, обёрнутое тёмно-синим шёлком, лежало нечто непонятное. То ли книга, то ли тетрадь. Не зная, что увижу, я решила начать со сложенного вчетверо листа плотной бумаги, лежавшего здесь же, поверх загадочного предмета. Это оказалось письмо, адресованное мне: «Дорогая Виви! От всей души надеюсь, что эти строки ты будешь читать, сидя в самолёте и потягивая сок из бокала. Так получилось, что прощаюсь я с тобой довольно необычным образом. Я и сама этого не ожидала. Мне многое, поверь, многое хотелось бы сказать тебе при личной встрече, но я пишу это письмо потому, что встреча так и не состоится из-за независящих от меня обстоятельств. Думаю, мечтая о карьере менеджера и танцора, ты кое-чего не знаешь. Один из университетов нашего города находится под угрозой закрытия, - здание неожиданно пришло в негодность, как мне стало известно. Но я не сильна в архитектурных заморочках. Замечу только, что это был тот самый университет, где я хотела бы оказаться, чтобы в дальнейшем стать учителем. Узнав о таком катастрофическом положении, родители схватились за голову. И срочно отправили меня в Италию для практики языка и возможного дальнейшего обучения. Ты ведь знаешь, мне всегда нравился итальянский, а тут ещё ситуация подвернулась… В общем, завтра я улетаю. И не одна я, думается. После случая с университетом из города рванут все, кому есть семнадцать. Такова ситуация на момент написания этого письма. Сейчас уже поздно звонить тебе и что-то говорить, Лисёнок. Но ещё совсем не поздно написать самое главное, - прости меня, пожалуйста. Ты была права, ты всегда была права. Мы действительно выросли и теперь можем принимать свои собственные решения, но мне не нужно было сомневаться в тебе. Ты достойна того, чего хочешь, и, между нами говоря, я нисколько не сомневаюсь, что ты добьешься своего и уговоришь родителей тебя отпустить. А потому я не могу не сделать того, что хочу сделать. То, что ты найдёшь в этой коробке – дневник. Не знаю, вела ли ты когда-нибудь свои личные записи, многие не любят это делать. Но на самом деле всё просто, со временем даже привыкаешь оставлять на бумаге свою жизнь в отдельных впечатлениях. В новой жизни всё должно быть новым…» Я на минуту отложила письмо Тиа, снова заглянув на дно коробки. Пальцы раздвинули складки тонкой ткани, и я обомлела. Дневник, подаренный Тиа, был потрясающей красоты. Переплёт, выполненный из такого же синего шёлка, имел несколько блестящих застёжек, запиравшихся на ключ. Дневник был достаточно толстым, и эта толщина вполне соответствовала его тяжести. Я снова взялась за письмо. «… В новой жизни всё должно быть новым. Пусть этот дневник сопровождает тебя повсюду и приносит только удачу. А ещё пусть навевает мысли обо мне. Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся. И помни, друзья всегда идут по разным тропинкам, но друг друга за руки держат. С любовью, Твоя Тиа».