Король Танцпола

На следующее утро Андрэ, как и обещал, показал мне студию «Рассвет». Она располагалась в нескольких улицах от дома, на четвёртом этаже одного из тех высоких зданий, что специально выделялись здесь под различные фирмы и торговые точки. На уровне высоких окон четвёртого этажа располагались большие голубые буквы, которым полагалось светиться в темноте: «Школа бальных танцев «Рассвет». Внутрь подниматься я не стала, решив, что для полноты ощущений хватит пока и первого впечатления. Тем более, что в очень скором времени мне всё равно предстоит войти туда на правах возможной ученицы. Уже в первых числах августа я обнаружила в своём почтовом ящике большой коричневый конверт, снабжённый пометкой «мисс Вивиан Монро». Поскольку я не имела здесь достаточного числа знакомых, чтобы вести с ними переписку, откладывать корреспонденцию «на потом» не имело смысла. Кроме того, письмо выглядело чересчур официальным, и я уже догадывалась о месте его отправления. Глаза пробежали по чётко отпечатанным буквам, и догадки подтвердились: «Уважаемая мисс Вивиан Монро, Сообщаем Вам, что Вы зачислены на факультет менеджмента в университет Мартина Хоуарда. Занятия начинаются 1 сентября. Всю информацию относительно расписания занятий, а также список необходимой литературы Вы можете получить в учебной части Вашего факультета. С уважением, Джеймс Грегори, Декан факультета». От нахлынувших в эту секунду эмоций мне захотелось завопить, громко-громко, на весь дом, а ещё запрыгать на одной ножке. Даже голова пошла кругом. От издавания чрезмерно громких звуков меня оторвал тот простой, но неоспоримый факт, что на часах было всего шесть утра, и малочисленные жители нашего дома вряд ли сказали бы мне спасибо за столь резкое пробуждение. Вы спросите, что забыла я в шестом часу возле почтовых ящиков? Всё очень просто, - я готовилась к утренней пробежке, старой доброй традиции, начатой мною ещё в Англии в средних классах. Я решила вернуться к своей излюбленной привычке здесь, в Эйвери-маунтин, справедливо рассудив, что для выступлений в шоу-группе пригодится хорошая физическая форма. Теперь же, изучив содержимое коричневого конверта, я выскочила на улицу с удвоенной энергией, вне себя от счастья. Вот оно! Вот оно, долгожданное слово «зачислены». Бог ты мой, неужели это правда? Снова и снова вчитывалась я в ровные, по-официальному спокойные строки, с любовью глядя на каждую буковку. Теперь я имела все основания и полное право остаться в этом городе и гордо называться американской студенткой. А что, звучит совсем не плохо! Дело оставалось за малым – за студией «Рассвет». После всех треволнений с поездкой и экзаменами отбор представлялся мне совершенно пустяковым делом, хотя я и понимала, что не стоит вести себя слишком легкомысленно. Признаюсь честно, в глубине души гнездился лёгкий страх, поселённый там предостерегающими словами Андрэ. Что такого ужасного может быть в Патрике, что с ним невозможно работать? Помотав головой, я всё-таки решила заняться тем, ради чего, собственно, и выползла из дома с восходом солнца. Бред собачий! Человек, у которого такая добрая и мягкая улыбка, не способен на дурные поступки по определению! Но что, если я ошибаюсь? * * * Все дни августа я была сама не своя и вела себя, как человек, которому что-то пообещали, а дать это всё время забывают. Видя такие манёвры, Андрэ только головой качал, прекрасно зная, чем это вызвано. Проявив дополнительную активность, я во время очередной утренней пробежки вновь добралась до студии. В душном холле, где полным ходом шёл ремонт, висела куча объявлений. Одно из них гласило о том, что отбор в шоу-группу будет проходить два дня – 28 и 29 августа с шести до девяти вечера. Участие могут принять юноши и девушки от девятнадцати до двадцати восьми лет, желательно, с танцевальными навыками. Прикинув, что мне, оказывается, не девятнадцать, я вначале приуныла. Но потом решила, что один год ничего не решит. В конце концов, вряд ли у меня станут требовать паспорт, Патрик будет смотреть на наличие способностей, а не возраста. * * * И вот он наступил, тот самый, долгожданный день, возвещавший о законном завершении августа. Для меня этим днём стало 29 число, поскольку накануне вечером обстоятельства мне отказали. В восемь позвонили родители, и у меня не было никакой отмазки, чтобы перенести этот разговор. Потом, неожиданно для себя, я увлеклась, и это стало причиной опоздания. Решив вцепиться зубами в ускользавший хвост удачи, двадцать девятого я с утра морально готовилась к визиту и прибыла к студии точно в назначенное время. О том, что здесь происходит нечто, из ряда вон выходящее, можно было догадаться без подсказок. Маленький холл и лестница наверх были сплошь оккупированы юношами и девушками самого разного вида. Высокие и низкие, стройные и пухленькие, такие, как я, и те, что повзрослее. Мой цепкий взгляд, приученный к наблюдательности, выхватил из толпы несколько довольно симпатичных мордашек. Попадались, однако, и полные противоположности. Протиснуться сквозь этот «живой барьер» не представлялось никакой возможности, и те, кого зачем-то потянуло сегодня попасть на прочие этажи этого строения, оказывались в весьма затруднительном положении. Где-то над головой сейчас, наверное, звучала музыка. Время от времени вниз по лестнице быстро сбегали отдельные представители очереди, счастливые и не очень. Оно и понятно, - кого-то приняли, а кого-то – нет. Остальные провожали спускавшихся взглядами и вздохами. В случае счастья на лице, - завистливыми, ведь число свободных мест сокращалось с каждой новой улыбкой. И этого следовало опасаться. В случае обречённой физиономии – громкими вздохами облегчения, поскольку на одного конкурента сразу становилось меньше. - Фу-ух, как же здесь жарко, - выдохнула я, обмахиваясь ладонью. Наверное, по пути сюда следовало заглянуть в универмаг и присмотреться к холодильнику с прохладительными напитками, но у меня все мысли были заняты только одним – как бы не опоздать. Знай я, что придётся поторчать на лестнице в условиях, приближенных к боевым, позаботилась бы о таких мелочах заранее. - Не напрягайся, - послышался за спиной чей-то голос, - на пути к райскому саду всегда жарко. А потом видишь воду и понимаешь, - в жизни есть не только гадости. Недоумевая, кого ещё в такую жару хватает на философию, я обернулась. Коротко стриженая блондинка взирала на меня насмешливо и одновременно сочувственно. Она улыбалась краем рта. - Увлекаешься танцами? – спросила незнакомка. - Да, раз уж стою здесь, - я решила поддержать разговор. Девушка кивнула. - Ты, похоже, новенькая на таких вот милых «встречках»? – поинтересовалась она. - Раньше-то бывала на танцевальных отборах? Я отрицательно покачала головой. - Оно и видно, - продолжала девушка, - тут без провизии никак. Все с собой берут что-нибудь вкусненькое, но с другими предпочитают не делиться. Кстати, - она извлекла из сумки запотевшую банку пепси, - угощайся. От неожиданности у меня открылся рот, и я глупо заморгала, уставившись на собеседницу. - Ты же… только что сама сказала, что здесь каждый за себя, - произнесла я в недоумении, - как же? - Всё верно, - блондинка махнула рукой, - но у меня, знаешь ли, две банки пепси было. Считай, что для маленькой сумочки это слишком тяжело. - Ясно. Прохладная жидкость потекла в горло, возвращая телу жизнь, а мозгу – ясность мышления. - Слушай, - сказала вдруг девушка, открывая свою банку, - а давай поболтаем. О чём-нибудь, чтоб время поторопить. Тут все так делают. Я взглянула на разнокалиберную молодёжь, перешёптывавшуюся о чём-то, а блондинка, не останавливаясь, неслась, неслась дальше: - Вот, например, как тебя зовут? - Вивиан Монро. - А я Лора Эллиотт, - представилась новая знакомая, - считай, что начало положено. * * * Лора оказалась права, и разговоры действительно прекрасно отвлекли нас от праздного стояния на ступенях. Не успела я оглянуться, как первый этаж сменился вторым, потом мы переместились на третий. До заветной двери оставалось совсем чуть-чуть. А ещё я заметила, что потенциальные участники и участницы шоу-группы всё чаще проскальзывали мимо нас со скорбными минами на лице. С одной стороны, это резко увеличивало наши шансы на успех, но с другой – слова Андрэ всё больше начинали походить на правду. Чем таким нужно обладать, чтобы понравиться Королю Танцпола? Решив временно приостановить поток новостей о последних музыкальных новинках, который Лора вознамерилась на меня вылить, я всё же спросила: - Ты, кстати, сама раньше танцевала? Не ожидавшая, что её оборвут на полуслове, Лора кивнула. И тут же поняла, что из простого вопроса тоже может получиться неплохой поток новостей. - Не могу сказать, что очень много, но кое-что было. В семь лет родители отдали меня в балетную школу. Мне, честно говоря, было всё равно, что они со мной будут делать, но вот балет сразу не понравился. А маму с папой это ничуть не волновало. Пришлось, стиснув зубы и сжав кулаки, честно отстоять у станка четыре года. Потом я им заявила, что на большее меня не хватит, и что, если они хотят иметь дочь с нормальной психикой, пусть научатся считаться с её интересами. Лора говорила совершенно спокойно, лишь изредка прерываясь, чтобы поглядеть на оставшееся количество конкурентов. Я слушала её, не веря своим ушам. Бросить балетную школу? Господи, о чём она думает? Выпади мне в жизни такой шанс, я бы ни за что не посмела от него отказаться. Я бы танцевала до одури, до полного изнеможения, до последней искры, наполнявшей жизнью мои руки и ноги! Но Лора, похоже, оказалась слепленной из другого теста. После балетной школы она решила дать себе небольшую передышку, с огромной радостью забросив пуанты в самый дальний угол. Однако, вскоре поняла, что совершила большую ошибку. Во-первых, почти сразу после её ухода новоиспечённые танцоры начали ездить по стране и срывать овации если и не на первых сценах, то на вторых – точно. Лору начала грызть элементарная зависть и осознание того, что она повела себя как последняя дура. А во-вторых, тело, натренированное ежедневными репетициями, никак не желало забывать полученные навыки. У девушки открылось хорошо известное явление «физической памяти». Сопоставив оба фактора вместе, Лора поняла, что не всё так просто, как она бы того хотела. Ей сама судьба велела находиться на паркете, а против судьбы, как известно, нельзя идти. В средних классах она записалась в школьный танцевальный кружок, где быстро была замечена и оценена по достоинству. Учительница, молодая девчонка, всего на пять лет старше своей ученицы, сказала, что Лору ждёт блестящее будущее и ей необходимо усердно заниматься. Сказала… а потом исчезла. Школьный кружок танцев закрыли, а самих танцоров, многие из которых, как и сама Лора, были весьма способными, распустили. Окончив школу, Лора предприняла поистине героические усилия, чтобы отыскать ту молодую учительницу, что напророчила ей славу и большие возможности. В глубине души жила робкая надежда, что, может, сказанное было правдой. Но напрасно. Кое-кто говорил, что подававшая надежды танцовщица укатила в Германию. Ходили также слухи, что она вышла замуж и сменила имя. Лора не знала, чему верить, и правды так и не добилась. За несколько лет она сменила несколько преподавателей, причём выяснилось, что не все считают её талантливой и одарённой. Кое-кто придерживался совсем иного мнения. Некоторые её просто выгоняли, как и меня. Другие недвусмысленно намекали, что для дальнейшего продвижения к славе стоит более тесно познакомиться. Лора проходила мимо и тех, и других, она упорно искала совершенства. - А потом, - горько усмехнулась моя новая знакомая, - я поняла, что мне уже двадцать один, из университета едва не выгнали, работаю официанткой и продолжаю мечтать. Глупо, да? - Да нет, не глупо, - вздохнула я. Мне стало её жаль. Лора посмотрела по сторонам, успев отметить, что наша очередь стремительно приближается. - Ладно, - улыбнулась она, стараясь отогнать похожие на тучи грустные мысли, - не забивай себе голову. Ты сама-то танцевала раньше? Я покачала головой. А что мне сказать? У меня не было ни опыта танцев, ни опыта вранья. Лора посмотрела на меня недоверчиво. - Совсем не танцевала? - Нет, - честно ответила я. - Абсолютно? - Абсолютно. Девушка снисходительно похлопала меня по плечу. - Извини, конечно, но тогда я не могу понять, что ты тут делаешь, - засмеялась Лора, - ты, похоже, совсем нежный цветок, не привыкший к законам джунглей. Мне стало обидно. Что значит «нежный цветок»? И это после того, как я всего за два месяца полностью изменила свою жизнь?! - И ещё, - продолжала Лора, даже не догадываясь, что своими словами бередит в моей душе справедливое возмущение, - там всё будет наверняка не просто. Не знаю пока, что нам предложат сделать, но, если у тебя нет опыта исполнения самых простых движений, он сразу это заметит. Поверь, у Патрика глаз-алмаз, если уж он семь раз выиграл Кубок Мира. Надеюсь, тебе это о чём-нибудь говорит? - Говорит, - тихо ответила я, - но я всё равно попытаюсь. Лора посмотрела на меня с усмешкой. - Не советую рисковать, - заметила девушка, - сразу раскусит и выгонит с позором. От этих слов меня накрыла волна возмущения. А ещё – безумный азарт. Откуда этой девице, с которой мы знакомы даже меньше суток, знать, что скажет сам Патрик? Она что, его уши и глаза? Или его мозг? Да я пересекла океан ради этого человека, а теперь меня будет учить моя же конкурентка?!! Не бывать этому!!! - Смотри! – воскликнула я в порыве всё того же сумасшедшего азарта. В следующий миг мои ноги уже перескакивали через ступеньки. До заветной белой двери оставалось всего несколько шагов, но перед нами с Лорой стояло ещё семь человек, которым предстояло пройти отбор. Не вслушиваясь в их гневные вопли и в содержание тех слов, которые летели мне в спину, я со второй космической скоростью неслась вперёд, обгоняя всех. Уже потом, спустя несколько секунд, я поняла, что как раз этого-то делать и не стоило. Потому что в тот момент, когда я мчалась по ступенькам, вытянув ладонь к позолоченной дверной ручке, одновременно совпали две, нет, даже три вещи: С той стороны к двери кто-то подошёл. Позолоченная ручка дрогнула. Дверь начала открываться. Не ожидавшая, что в одну секунду может происходить столько событий сразу, я не успела остановиться. А стоило бы, потому что я ухитрилась врезаться лбом во что-то твёрдое. Вместе с этим послышался короткий хруст, и нечто хрупкое упало на пол. Я зажмурилась на секунду, потирая ушибленный лоб, а когда вновь взглянула на мир, поняла, что на меня уставились два близоруко сощуренных карих глаза, прикрытых длинной чёлкой. А ещё я поняла, что врезалась не во что-то, а в кого-то. В самого… Патрика Пристли! В маленьком пространстве лестничного марша вдруг сразу же стало тихо. Ещё мгновение назад поносившие меня на все лады, претенденты мгновенно замолчали, переводя ожидающие взгляды с Патрика на меня и обратно. Даже Лора, с любопытством выглядывавшая из-за спин присутствовавших, чтобы понять, куда меня занесло с моим азартом, сейчас испуганно втянула голову в плечи. - Простите, - пролепетала я, делая шаг назад. Будь он проклят, этот дурацкий азарт! Потому что именно за него мне сейчас снесут голову. С абсолютно невозмутимым видом Патрик нагнулся, подняв с пола остатки того, что ещё недавно было отличными очками в тонкой оправе и занимало положенное им место. - Хорошо, что не убили, - пробормотал он, не глядя на меня, - хотя, я и сам виноват, так что извинения взаимны. Повозившись с загубленными очками пару секунд и поняв, что самостоятельно он всё равно не вернёт стёкла на место, Патрик вздохнул: - Ладно, сколько вас осталось? Девятеро? Заходите все сразу. Толкаясь, мы, наконец, несмело шагнули вперёд и, оказавшись по ту сторону белой двери, оказались словно бы в другом мире. Большое помещение студии показалось ещё больше оттого, что было буквально залито солнечным светом, врывавшимся в высокие окна. Они не доходили до пола совсем чуть-чуть, оканчиваясь широкими белыми подоконниками. Все стены представляли собой сплошную зеркальную гладь, так что, когда мы вошли, создалось впечатление, что это не студия, но бесконечная равнина, простирающаяся вдаль, сверкающая и переливающаяся. В противоположном конце этого роскошного зала я увидела вторую дверь, совсем небольшую. На стене справа, забранной зеркальными листами, была сделана широкая ниша, в которой располагалась стереосистема. В отличие от Лоры, я не разбиралась в подобных штуковинах, но размеры серебристого сокровища и установленные по углам зала колонки яснее ясного сообщали, - сюда была потрачена не одна тысяча. Я глянула под ноги и нашла очередное тому доказательство. Весь пол был составлен из идеально набранного паркета, блестевшего на солнце и не имевшего на себе не только лишнего пятнышка, но даже простой пылинки. Возле каждого окна стояло по дивану, длинному, тёмно-красному и наверняка мягкому. Я точно не была уверена, но решила, что это так, поскольку всё в этой студии (включая её владельца, разумеется) выглядело в моих глазах настоящим совершенством. На одном из диванов сидел человек, которого я сразу не заметила. Это был уже немолодой мужчина лет шестидесяти, с приятным располагающим лицом. Признаюсь, порой я склонна идеализировать то, что вижу, но в данном случае ничего такого можно было не делать. Некто на диване действительно выглядел приятно и отчего-то вызывал доверие. Наверное, виной тому были глаза, лукаво и молодо блестевшие на немолодом лице. - Это все, кто остались? – спросил незнакомец, с улыбкой поглядывая на наше смущение. Патрик кивнул и, повернувшись к будущим ученикам, указал на один из свободных диванов: - Располагайтесь. Мы послушно разместились на мягком сиденье, с тревожным ожиданием поглядывая то друг на друга, то на незнакомца на соседнем диване, то на самого Короля Танцпола. Оттеснив плечом двух парней чуть старше её самой, Лора поспешила занять место рядом со мной. - Да, ты просто героиня, - шепнула она мне на ухо, - начала свою танцевальную карьеру с такого яркого эпизода. - Я же случайно, я уже извинилась, - мой язык помимо моей воли принялся изобретать всяческие оправдания. - Случайно звёздам очки не ломают, - хихикнула моя знакомая, - ладно, шучу. Я, оказывается, тебя недооценила. Но, знаешь, это ведь ничего не меняет. Если он не убил тебя на месте, это ещё не означает, что он вот так, сразу, возьмёт тебя в ученицы. - Лора, - я тоже перешла на шёпот, приблизившись к ней вплотную, - ты делаешь из мухи слона. Между прочим, очки – самая обыкновенная вещь, и среди прочего, - относительно дешёвая. Лора покачала головой. - Знаешь, человек, который ездит на «Порше», вряд ли носит дешёвые очки. Я хотела, было, поинтересоваться источником подобной осведомлённости, но не успела, потому что в эту секунду Патрик заговорил: - Всем добрый вечер. Что ж, прежде, чем отбирать из вас последних учеников и делать первых танцоров, я бы хотел кое-что выяснить. Кто-нибудь из вас раньше танцевал? Пять человек, включая Лору, уверенно подняли руки. А мне оставалось только вздохнуть и покориться судьбе, поскольку такие, как я, оказались в явном меньшинстве. Надеюсь всё-таки, когда дело дойдёт до практики, меня не выгонят с позором. Патрик улыбнулся. - Хорошо, сейчас проверим, кто чего стоит, - его испытующий взгляд упёрся в брюнетку, сидевшую на противоположном от нас конце дивана, - начнём с вас, мисс. Как вас зовут? - Энн Адамс, - ответила девица, моментально вскакивая на ноги. Я невольно залюбовалась ею. Фигура, созданная природой в соответствии со всеми пропорциями, ноги, кажущиеся бесконечными. Лицо, правда, глуповатое, но неизвестной мне Энн Адамс вряд ли понадобятся мозги в таком деле, как бальные танцы. Максимум, что ей необходимо, - это хорошая зрительная память и способность повторить то, что видишь. Остальное при таких пропорциях, в общем-то, неважно. - Итак, мисс Адамс, - Патрик сделал несколько шагов назад, - для начала я хочу, чтобы вы прошлись из одного конца зала в другой. Брюнетка обозрела зеркальное пространство и безразмерный пол с явным удовольствием. - Пройтись? - Да-да, - кивнул Патрик, - просто пройдитесь вдоль стены, глядя прямо перед собой и расслабив все мышцы. Бытует мнение, что танцора выдаёт изящная лёгкая походка, хочу узнать, так ли это на самом деле. Лора повернулась ко мне. - Вот она – проверка номер один, - прошептала она, глядя, как Энн Адамс шагает к выходу из зала, - от походки зависит если и не весь успех, то половина успеха – точно. Говорю тебе, тут большинство срежется. Как показали дальнейшие события, она была недалека от истины. Темноволосая девица шла по залу, лучась от самодовольства и ощущая себя едва ли не центром Вселенной. Ноги, обутые в босоножки на страшно тонких каблуках-шпильках, довольно неплохо справлялись со своей основной задачей, хотя то, что мы видели, выпадало из определения «изящная лёгкая походка». Патрик тоже заметил это, и на самодовольную брюнетку градом посыпались замечания: - Не держите голову слишком высоко. - Расслабьте плечи, я же вижу, что они напряжены. - Не «приклеивайте» руки к телу, идите так, как ходите всегда. Лора фыркнула. Я перепугалась ещё больше. Кое-как брюнетка доковыляла до конца зала, получив при этом разнос за каждый свой шаг. Наконец Патрик счёл, что этого жалкого зрелища вполне хватит. - Достаточно, - кивнул он, - теперь проверим, насколько хорошо вы, мисс Адамс, чувствуете музыку. Девушка, решив, что привела всех в бурный восторг, а этим можно ограничиться, остановилась, непонимающе хлопая глазами и выглядя от этого ещё глупее. - Что? - Я хочу проверить, как вы чувствуете музыку, - раздельно повторил Патрик, включая стереосистему, - надеюсь, я ясно выразил мысль? Вы, как человек, знающий о танцах не понаслышке, должны понимать, что основа всего – чувство мелодии. Из динамиков, прикреплённых в разных концах зала, зазвучал красивый медленный мотив, - сплав скрипок и аккордов фортепиано. Энн Адамс, поняв, что всё только начинается, во все глаза уставилась на собственное отражение в зеркале, плохо осознавая, что вообще происходит. - В танце рука об руку идут два аспекта, идеально дополняющих друг друга – техника и импровизация. В данном случае мне хочется увидеть, насколько вы знакомы со вторым, - Патрик повернулся к конкурсантке, - мисс Адамс, не стойте на месте. Действуйте! Всё действительно только начиналось. Девица, не желая ударить в грязь лицом, принялась выделывать руками и ногами плавные и, по её мнению, очень изящные пассы. Лора опустила голову, явно не желая любоваться этим кошмаром. Я же была просто поражена. Девушка, которую судьба наградила всеми, необходимыми для танцев, данными, попросту не умела двигаться! Руки и ноги никак не могли попасть в нужный ритм, словно к каждой конечности было привязано по целой гире, мешающей работать. Не прошло и минуты, как Патрик остановил музыку. - Попробуйте теперь импровизировать в быстром ритме, - сказал он, набирая номер мелодии. Колонки наполнили студию заводными ритмичными звуками, от которых ноги сами собой рвались танцевать. Энн Адамс несколько оживилась, сменив рисунок движений и даже пару раз убедительно подпрыгнув. Патрик наблюдал за ней безо всяких эмоций на лице, лишь слегка прищурив глаза (оно и понятно, я виновата). Девица старалась изо всех сил, но я почувствовала, каким-то внутренним чутьём, что её шансы тают с каждой секундой. И никакие прыжки и прочие выкрутасы уже не могли спасти положения. Наконец, мелодия закончилась. Энн Адамс пригладила руками растрепавшиеся волосы, часто дыша и не переставая улыбаться. Судя по яркому блеску в глазах, она была весьма довольна собственной импровизацией. Чего никак нельзя было сказать о Патрике. - Мисс Адамс, - начал он, проходя мимо конкурсантки, - как долго, позвольте узнать, вы занимались танцами? - Два года, - сходу ответила девица, застыв в приятном волнении. Патрик покачал головой. - Для человека, стабильно танцевавшего два года, у вас невероятный уровень… Энн Адамс радостно захлопала в ладоши. - … за два месяца, - продолжал Король Танцпола, - можно достичь более значительных результатов. И, говоря, что у вас невероятный уровень, я лишь хотел заметить, что он невероятно низок. Улыбка буквально «стекла» с лица брюнетки. - Чего?! – её глупое личико вдруг стало уязвлено-обиженным. - Это чем же он низок?! Всё с тем же невозмутимым выражением лица Патрик объяснил: - Вас выдаёт походка, знаете ли. Осмелюсь предположить, что вы занимались не два года, а всего месяц, причём делали это нехотя и регулярно прогуливали занятия. Я прав? Конкурсантка густо покраснела. Я же опять поразилась. Ну как он догадался? - Это нечестно! – воскликнула внезапно девица. - Я не была готова! И знаете, что… - Знаю, - спокойно оборвал её Патрик, - дверь – позади вас. А к танцу нельзя быть готовым, если человеку это важно. Вы, впрочем, можете быть свободны, я говорил о других людях. Вспыхнув, Энн Адамс подскочила к дивану и, схватив сумочку, вылетела вон. По барабанным перепонкам резко ударил звук хлопнувшей о косяк двери. Патрик усмехнулся, обменявшись взглядами с сидевшем на соседнем диване человеком. - Итак, - Король Танцпола вновь повернулся к нам, - кто хочет быть следующим? Но мы словно бы не слышали вопроса, пару секунд обалдело глядя на белоснежную дверь, за которой скрылась темноволосая девица. Господи, если нужно было заниматься всего месяц, чтобы тебя вот так, как ребёнка, положили на обе лопатки, да ещё шлёпнули, то что же ожидает меня, от которой отказался даже Смолл? - Так кто следующий? – повторил свой вопрос Патрик, оглядывая наши поредевшие ряды. Лора несмело подняла руку, вставая с насиженного места. - Не бросай меня, - прошептала я, но та только отмахнулась. - Если хочешь, чтобы на тебя обратили внимание, учись действовать в одиночку, - лаконично высказалась моя знакомая. * * * В противовес недавней брюнетке, Лора на паркете смотрелась достаточно органично. У неё была приятная спокойная походка, полная уверенности в себе. Но, в отличие от предыдущей конкурсантки, для этой уверенности были веские основания. Постоять на пуантах – это вам не в игрушки играть. Лора довольно неплохо справилась с медленной мелодией, поразив моё воображение несколькими изящными движениями из области балета. Конечно, просвечивало и занятие, пускай недолгое, бальными танцами в школьной секции. Там наверняка учили подростков работать над импровизацией, потому что Лора с самого начала поступила правильно – не растерялась. А вот с быстрой музыкой возникли небольшие затруднения. Вслушиваясь в мелодию и при этом зачем-то думая, Лора изображала странные движения ногами, похожие на прыжки на месте или отряхивания. В итоге я совсем ничего не поняла, а моя знакомая, кажется, осталась недовольна. - Извините, я совсем запуталась в поворотах, - удручённо проговорила она, когда мелодия завершилась. - Поначалу многие путаются в джайве, - сказал Патрик, оценивая девушку, - вы ведь именно его хотели показать? Лора кивнула. - Что ж, с балансом, конечно, есть проблемы. Быстрый темп отвлекает вас от координации собственных движений. Но в этом просто нужно практиковаться чаще. Где вы учились, мисс Эллиотт? - Четыре года в балетной школе «Ройал Грейс», девять месяцев в школьном кружке у Рейчел Стоун и три месяца на Соммер-гарден, - с готовностью отчиталась Лора. Патрик удивлённо приподнял бровь. - Неплохой послужной список, - честно признал он, - вы двигаетесь довольно уверенно, можно даже сказать – смело. Хотя нужно ещё работать и работать. И, если вы не против, давайте делать это вместе. У Лоры отвисла челюсть. - Это значит, что вы меня берёте? – воскликнула она. - Вот именно, - ответил Патрик, - останьтесь пока здесь, после отбора я сообщу вам всё, что необходимо. Лора, сияя, как новая монета, вернулась обратно на диван, устроившись теперь на нём с полным на то правом. Честно говоря, в эту минуту я завидовала ей, как никому другому. По-хорошему. Я была искренне за неё рада. Хотя рядом со мной теперь и сидел не конкурент, а человек, имеющий значительное превосходство, в одном можно было не сомневаться. В лице Патрика Пристли Лора совершенно точно нашла то самое совершенство, которого так упорно искала. * * * Испытание продолжалось. А я продолжала обеспокоено сидеть на диване, пропуская вперёд как танцевавших ранее участников, так и не танцевавших вообще. Свободного места на диване становилось всё больше, по мере того, как конкурсанты, один за другим, вступали на паркет. Практически никто из них не мг похвастаться красивыми непринуждёнными движениями, практически каждому доставалось по полной программе. У одной девушки руки никак не желали занимать хоть сколько-нибудь правильную позицию, какой-то парень сильно шаркал при ходьбе и вообще не выглядел способным к танцу, другой чрезмерно размахивал руками, третья вообще стояла, как столб, тупо уставившись на надрывавшиеся колонки. Единственными, кто, корме Лоры, ухитрился вернуться на диван, оказались, как это ни странно, два парня. Один из них был невероятно высоким, примерно как Патрик, а второй – совершено обыкновенным. Ну, всё. Сейчас что-то будет. Поняв, что больше никого не осталось, Король Танцпола посмотрел на меня. - Ваша очередь. Я робко слезла с дивана, чувствуя себя, хуже некуда. - Как вас зовут, мисс? - Вивиан Монро, - тихо сказала я. Вот странно, Патрик выглядел совершенно спокойным, он не повышал голоса ни на одного из участников, даже тогда, когда в весьма вежливой форме предложил Энн Адамс идти на все четыре стороны. И вообще, я уже говорила, что успела проникнуться к этому человеку особенным светлым чувством. Тогда почему же мне сейчас так страшно? - Мисс Монро, - обратился ко мне Патрик, указывая рукой на пространство вдоль одной из зеркальных стен, - задача вам известна. Прошу. На ватных ногах я потопала к зеркалу, спиной чувствуя сканирующий взгляд его карих глаз на своих руках и ногах, спине, бёдрах и всём остальном. Если я сейчас хоть что-то сделаю неправильно, то буду ненавидеть себя за это до конца жизни. Где-то в отдалении маячил другой конец зала о мой собственный силуэт на зеркальной стене. Казалось, чтобы дойти туда, нужно было преодолеть не метры, а целые годы. Преодолеть себя и прыгнуть выше головы. «Просто иди. Ничего не существует. Здесь никого нет, и студия – ничто», - напутствовал меня внутренний голос. Глубоко вздохнув, я сделала шаг вперёд… Потом ещё один и ещё. Мне представлялось, что я иду вовсе не по паркету и даже не по минному полю. Но по чему-то невыразимо тонкому и опасному, похожему на едва различимый волосок, натянутый над пропастью. Если он порвётся или если оступишься, - всё будет кончено. Ещё шаг. Сейчас, вот сейчас на меня обрушится лавина замечаний. Я же наверняка успела допустить кучу ошибок! В движении, в шагах, в дыхании, - готова поспорить, всё надо делать не так, как это делаю я. Остался всего метр. Но почему же он молчит? Дойдя до собственного отражения, я обернулась. Патрик смотрел на меня очень внимательно, но о чём именно он думал сейчас, я сказать не могла. - Хорошо, теперь – музыка. Я непонимающе уставилась на того, чьего авторитетного мнения так ожидала. Что значит «хорошо»? Что именно он решил этим сказать? Посеять в моей душе неуловимую надежду? Или всё было настолько плохо, что лучше просто промолчать? Уже в который раз за этот вечер из динамиков полились красивые неторопливые звуки. «Здесь никого нет, здесь никого нет, - спокойно повторял всё тот же внутренний голос, - есть только ты и эта мелодия, которую нужно как-то изобразить. Так изобрази её!». Ещё раньше, чем мозг успел отдать команду телу, одна рука поднялась вверх. В ушах зазвучал лёгкий, как весенний ветерок, мотив флейты. И тут… не знаю, как это можно было назвать, но все вдруг действительно исчезли. Не было ничего – ни зеркал, ни диванов, ни сидящих на них людей. Была только флейта, и был какой-то потрясающий, ослепительный солнечный свет, потоками разливавшийся вокруг меня. Не было ничего, лишь отзвуки флейты, управляя мною, исчезали среди золотых облаков, сверкающих солнечных лучей… Музыка закончилась, фактически не успев начаться. Я и не заметила, как золотые облака вместе с солнечным светом растаяли, и некая сила вновь опустила меня на землю. И опять ни слова. Я во второй раз посмотрела на Патрика, пытаясь понять, почему он молчит и не попрекает меня отсутствием музыкальности. А Патрик всё так же продолжал смотреть на меня, повторяя в уме рисунок моих движений и видя, наверное, то, чего никто больше не замечал. - Это было плохо? – спросила я взволнованно. - Скажите что-нибудь. - Во-первых, - нахмурился Патрик, - мы ещё не закончили, так что не задавайте лишних вопросов. А во-вторых, всё, что нужно, я скажу после второго танца. Так что не стойте. Патрик не обращал никакого внимания на то, что мне, в общем-то, хотелось услышать чуть-чуть побольше. Ну ладно, после танца, так после танца! И снова музыка. На этот раз – резкая и ритмичная. Фламенко с переливами гитарных аккордов, своим звучанием распаляющих страсть и воображение. Я не очень хорошо помнила, как именно исполняют подобные танцы, - последний раз я видела фламенко лет пять назад, и то мельком (по телевизору шёл какой-то старый фильм). Призвав на помощь свою фантазию и все те мышцы, которые могли мне понадобиться, я повернула голову. Всё снова исчезло, и тёплый музыкальный ветер, на этот раз не лёгкий и невесомый, а упрямый неукротимый вихрь, закружил меня, затянул в водоворот мгновенных поворотов, длинных и коротких шагов, складывавшихся в причудливые комбинации. Разворот, наклон… Тело само знало, что нужно делать, мне лишь оставалось анализировать собственные действия уже после их выполнения. Уже потом, гораздо позднее, я обдумывала свои движения, создаваемые золотым вихрем мелодии, и поняла, что те два танца я никогда больше не смогла бы повторить. Это ведь были не заученные шаги, которые разбирают на уроках долгими часами, но что-то совсем иное, идущее не из мозга и мыслей. Но идущее из души и самого сердца. То, что никогда не бывает одинаковым дважды. Было в этой мелодии какое-то странное чувство, которое нельзя описать словами. Как вкус конфеты, которую пытаешься распробовать и определить, что же именно ты съела. Какая-то горькая ирония, как будто гитара усмехается над тем, кто осмелился на ней играть. Звук стремился куда-то, вперёд, туда, где невозможное возможно, где есть всё, и даже больше. Резким движением я подтянула одну ногу к другой и, повернувшись вокруг себя, остановилась. Мелодия тоже остановилась, испытующе звеня тишиной. В зеркале я успела заметить, как Патрик увлечённо спорит о чём-то с тем самым незнакомцем, что сидел на соседнем диване. Заметив, что я разглядываю посеребрённое стекло, оба разом замолчали, однако, до моих ушей долетели обрывки фраз: - … возьми, говорю тебе. Можешь попробовать, по-моему, она того стоит. - Я сам решу, ладно? В чью группу ты предлагаешь её взять, в конце концов? Рисковать придётся мне! Наконец, Патрик изволил обратить внимание и на последнюю конкурсантку. На меня, то есть. Оставив собеседника в одиночестве, он направился к стереосистеме. - Мисс Монро, - начал он, - думаю, мне стоит высказаться, хотя это и тяжело, но вы всё же ждёте от меня результатов, ведь так? Это было так. - Тогда позвольте мне быть откровенным, - вновь заговорил Король Танцпола, - прежде всего, хочу заметить, что ваше выступление довольно необычно и сильно отличается от того, что я здесь, как правило, вижу. Вы действительно раньше не занимались? Я покачала головой, сказав совершеннейшую правду. - Всё время хотела, но возможности разнились с желанием. Патрик кивнул. - Понятно. И, похоже, вам нравится то, что вы делаете, вы отдаётесь мелодии без остатка, как будто проживаете её, подобно маленькой жизни. Я залилась румянцем, уставившись на носки собственных туфель. - Однако здесь есть и минусы, - продолжал Патрик, прохаживаясь мимо меня, - у вас нет абсолютно никакого опыта. Вы неплохо импровизируете, но делаете это слишком беспорядочно, резко переходя от одного к другому. Так делать нельзя, в танце должна быть хотя бы минимальная симметрия рисунка. Но я прекрасно понимаю, что у новичка, вроде вас, больше прав на ошибки, чем у любителя или профессионала. Повернувшись на одной ноге, он остановился совсем рядом. - Мисс Монро, скажу вам честно, я не знаю, что делать. Я постарался набрать группу из таких людей, которые хотя бы приблизительно представляют, на что они идут. То, как я поступлю сейчас, грозит обернуться в будущем либо полным провалом, либо сокрушительным успехом. Я стояла посреди этого огромного зала, сама не своя от страха. Моя судьба – моё прошлое, настоящее и будущее – сейчас зависела от одного простого решения и находилась во власти человека, стоявшего передо мной. Человека, в которого я была влюблена, и который даже не подозревал об этом. Какая-то часть меня испуганно сжалась, озираясь по сторонам и ожидая сурового вердикта. Ей было страшно так, как не было ещё ни на одной школьной контрольной. Зато другая моя часть вдруг кое-что поняла. В конце концов, моя судьба на то и моя, что хотя бы иногда она должна зависеть от меня. От моего поведения, поступков, от того, какое впечатление я произвожу на людей. Лора права, нельзя всю жизнь ждать, когда тебя заметят и предложат место под солнцем. Иногда за это место приходится сражаться всю жизнь, но зато потом получить его на законных основаниях. Слова в собственную защиту уже почти слетели с моих губ, но тут дело приняло совершенно новый, неожиданный оборот. - Да ладно тебе, Патрик, - послышался голос слева, - возьми её в группу. Я вздрогнула. Впервые за целый вечер, человек, молчавший всё это время, открыто заявил о своём присутствии. Патрик возвёл очи горе, собираясь возразить. - Знаю, что ты скажешь, - продолжал седоволосый мужчина, подходя к нам, - у этой мисс мало опыта и вообще, она может не справиться. Но мы ведь не знаем наверняка, так ли это. И потом, - мужчина кивнул в мою сторону, - давай-ка выслушаем девушку. Думается мне, ей есть, что сказать. Патрик перевёл взгляд на меня. Слова защиты, получив, неожиданно, двойное разрешение, устремились к адресату. - Мистер Пристли, - приступила я, слегка запинаясь, - я только хочу сказать, что… В общем, дайте мне шанс! Поверьте, я не из тех, кто бросает дело, наобещав, при этом, гору всего. Да, сейчас я мало, что умею, но, если вы поверите в меня, я вас не подведу. А ещё я всё схватываю на лету и быстро учусь! Наверное, моё восхваление собственных возможностей было чересчур красноречивым. Когда описываешь сам себя, практика частенько расходится с теорией, но мне не пришлось врать. Не смотря на излишний энтузиазм исполнения, я не приукрасила ни одного слова, в чём неоднократно убеждались люди, близко знающие меня. Незнакомец дружески похлопал Патрика по плечу. - Вот видишь! Ты напрасно сомневаешься. Я уверен, что из девчонки выйдет толк, и тебе не придётся за неё краснеть. Доверься своей интуиции и послушай, что она говорит. Патрик вздохнул, видя такое мощное сопротивление. Кажется, я, сама о том не ведая, приобрела сильного союзника. - Она говорит, что через пару лет я напомню тебе твои слова, - усмехнулся Король Танцпола, - когда выведу её на сцену. - Вот это мне больше нравится, - обрадовался незнакомец, - так каков окончательный ответ? Я переводила умоляющий взгляд с одного лица на другое, не зная, чем всё завершится и что ещё предпринимать в случае необходимости. - Тридцать пять долларов в неделю, - быстро сказал Патрик, - первое занятие – в субботу, в десять часов утра. Всё ясно? Я согласно закивала, чувствуя, как хочется броситься ему на шею. - Это касается и остальных, - Патрик повернулся к сидевшим на диване участникам шоу-группы, - если вопросов нет, все могут быть свободны. Когда я приблизилась к дивану, Лора, щебетавшая о чём-то с одним из парней, уставилась на меня так, словно перед ней стояла не восемнадцатилетняя девушка, а нечто феноменальное, что раньше таковым не считалось. - А ты, оказывается, девушка не промах, - заключила она, как следует рассмотрев меня, - вот уж не подумала бы. - Ты на что намекаешь? – спросила я, глядя на её загадочную улыбку. Лора огляделась по сторонам, заговорщицки подмигнув мне и приложив палец к губам. - Пошли, поговорим по дороге. Нам, оказывается, есть, что обсудить. Ты, кстати, к пицце как относишься?