Король Танцпола

Наверное, нет на свете человека, который хоть раз в жизни не слышал бы утверждение – «случайностей не бывает». Я много раз сталкивалась с этой дурацкой, ничего для меня не значащей и ничего мне не говорящей фразой, смысл которой упорно от меня ускользал. Случайностей действительно не бывает… Неделю спустя, после нашего триумфального возвращения из Парижа, февраль понемногу рассеялся, скрывшись из виду в туманном прошлом. На Эйвери-маунтин опустился первый весенний месяц. Прибыв в привычные сердцу США, Патрик милостиво дал своим подопечным два дня на вхождение в прежний повседневный ритм жизни. Поэтому понедельник и вторник были потрачены на отдых; кроме того, всем нам требовалось хоть иногда заниматься рутинными будничными вопросами. Для кого-то это была работа, для большинства же – учёба, совмещённая с работой. Но уже в среду подготовка к Весеннему Фестивалю началась со всей возможной скоростью. И ещё бы, ведь нам предстоял не просто какой-то местный турнир в рамках пусть и большого, но всё же одного города. Нет, это нечто должно было превзойти все наши ожидания и мысли и сразить молодых танцоров зрелищем грандиозного размаха. Вот тут-то мне и пригодилось штудирование того самого учебника по теории танца со всеми её «сплетениями» и «бегущими окончаниями». То, что некогда отпечаталось в мозгу в виде слов и определений, выполнялось на практике в два счёта благодаря неустанной зубрёжке. Разобрав однажды какое-нибудь движение, я раз за разом прогоняла его опять, критически оглядывая себя в зеркале. Затем, через какое-то время, я возвращалась к нему снова, закрепляя заученные телом комбинации и упорно доводя их до совершенства. В один из тех вечеров, что мы, как всегда, проводили на паркете в усиленных тренировках, в студии раздался телефонный звонок. - Продолжайте упражнение дальше, - сказал Король Танцпола, направляясь в свой кабинет, - да, мистер Уайт, не забывайте до конца распрямлять ноги. Так все и сделали, вновь занявшись работой. Патрик редко позволял себе отвлекаться во время очередного урока, наверное, потому, что звонили ему в рабочее время не так часто. А если и звонили, то, в основном, лишь Дункан Марч. Нам пришлось взяться за вспоминание квикстепа в целом, и «импетуса» в частности. Я уже было приготовилась заняться его детальной отработкой, но тут неожиданно спокойно игравший диск закончился, и в студии возникла нерешительная пауза. Любой ученик «Рассвета» с готовностью сказал бы вам, что единственное, к чему нельзя прикасаться в зале, - это стереосистема. Дотрагиваться до дорогущей серебристой игрушки нам воспрещалось категорически, а потому никто не смел двинуться с места. - Продолжаем так, - сказала я, повернувшись к Лоре. Та кивнула, и тут до наших ушей донёсся голос, раздававшийся за неплотно прикрытой дверью кабинета. - Что?! Что значит «в больнице»? Два дня осталось! Что? Искать замену?! Да где я её искать должен? Она случайно не уточняла, нет? Мне-то что теперь делать?!! Не знаю, с кем разговаривал Патрик по телефону, но клянусь, ещё с момента создания нашей шоу-группы, я никогда не видела его в таком скверном настроении. Сердиться – это да, быть недовольным – сколько угодно, но так, чтобы позволить себе хоть раз повысить голос? Танцоры недоумённо начали переглядываться. И тут из-за двери снова послышался голос. На этот раз гораздо более тихий и какой-то сдавленный. Но всё равно очень отчётливый: - Нет! Но почему? Почему? Они… они не могут… Они не должны так поступать со мной… - Господи, да что там происходит? – спросила Лора, не на шутку встревоженная. У остальных вопросов было не меньше. Но тут дверь кабинета открылась, и Патрик вновь предстал перед нами. Спокойный, если не сказать больше – как всегда, невозмутимый. Окинув замеревший класс пронзительным взглядом, он задал один-единственный вопрос, уместный в данной ситуации: - Почему никто не танцует? Вопрос хороший, если учесть, что последние несколько секунд все слушали совсем не музыку. - Диск кончился, сэр, - тихо уточнил Сэнди. Патрик ничего не ответил, лишь характерным для него движением изогнул одну бровь и запустил в проигрыватель новый диск. - Начнём с «импетуса», - заметил он, поворачиваясь лицом к зеркалу и предлагая нам сделать то же самое. - И раз! Занятие продолжалось. Ученики выкладывались на весь свой максимум, больше не вспоминая или делая вид, что не вспоминают об услышанном. Однако, по внезапно помрачневшему взгляду Патрика, я поняла, - случилось что-то очень нехорошее, о чём его совершенно неожиданно поставили в известность… * * * Занятие в этот вечер закончилось на двадцать минут раньше, чего в прежние времена никогда не происходило. Отпущенные на волю прежде привычного часа, мы собирались как-то вяло и невнимательно. Но, всё же, понимая, что учитель не в лучшем настроении и сейчас не стоит к нему лезть, ученики поспешно разбежались по домам. - Вивиан, давай быстрее! – поторопила меня Лора, проворно спускавшаяся по ступенькам. - Идем домой. Я, похлопав себя по всем карманам, и даже заглянув в сумку, чтобы удостовериться, вздохнула. Мои перчатки, служившие мне верой и правдой с начала зимы, сейчас преспокойненько лежали наверху, в студии. Я бросила их на диван перед началом занятия и, очевидно, забыла об этом своём действии. - Вот зараза! - Ну что там у тебя? – устало поинтересовалась Лора, которой не терпелось попасть домой. - Перчатки забыла, - удручённо отозвалась я, - извини, надо вернуться. Лора недовольно фыркнула. Перед каждым из оставшихся семнадцати танцоров у неё было огромное преимущество, - девушка жила прямо напротив студии, где занималась. Так что понятие «дорога домой» у моей подруги было весьма относительным – всего каких-то две минуты. Но эти две минуты она всегда преодолевала намеренно долго, потому что таскаться по улицам в одиночестве для Лоры было слишком скучным. И каждый вечер, после урока, мы с ней подолгу бродили по близлежащим улицам, без конца «провожая» друг друга. - Давай, - кивнула она, - тебя ждать? - Нет, - бросила я через плечо, - лучше позвони завтра утром. Лора и намерение поболтать с ней по телефону тут же были оставлены позади. Я поспешила выше, быстро перепрыгивая ступеньки. На самом деле из-за перчаток, пусть даже новых, можно было не беспокоиться и не суетиться. До завтрашнего вечера ничего такого страшного с ними случиться не могло, - подумаешь, полежат сутки на диванчике! Ну, в крайнем случае, Патрик, всегда проверявший студию перед уходом, положил бы их в свой кабинет. Но перчатки, как я уже говорила, действительно были новыми; невероятно белые и очень тёплые, они понравились мне с первого взгляда. И, не смотря на то, что в городе уже началась весна, было ещё не слишком тепло для того, чтобы позволить себе выставлять голые руки на холодный ветер. Поверни я в ту секунду назад, наплевав на руки, догони я Лору и начни с ней, как всегда, «взаимные провожания», - и ничего бы не случилось. Но тогда во мне взыграло уже несколько раз отличившееся невероятное упрямство. И именно это стало переломным моментом… Неслышно приоткрыв дверь с золотистой ручкой, я прошмыгнула в зал, осматриваясь. Патрик сидел на одном из диванов, подперев руками низко опущенную голову, так что длинные волосы полностью закрывали лицо. От звука шагов вошедшей ученицы он даже не поднял глаз. - Извините, сэр. Я забыла перчатки, поэтому и вернулась, - сказала я, подходя ближе. Перчатки обнаружились сразу же, - они лежали на соседнем диване, как раз там, где я их и оставила. Радуясь, что не придётся теперь мёрзнуть, я подхватила пушистый аксессуарчик и направилась к выходу. - Ещё раз до свидания, сэр. Белая дверь приближалась, уже почти готовая закрыться за моей спиной. Однако, на полпути к ней меня словно толкнуло что-то невидимое, но ощутимое. Я обернулась. Патрик по-прежнему безучастно сидел на диване, никак не реагируя на внешние раздражители. По-моему, он даже не заметил, что я вошла. - Мистер Пристли, - позвала я, не сводя с него глаз. Никакого внимания. На Короля Танцпола это совсем не похоже. При всей своей вредности и совершенно нестандартном характере, он никогда не забывает об элементарных вещах. Например, о том, чтобы сказать «до свидания». - Мистер Пристли! – я вновь подошла ближе, взволнованно глядя на учителя. - Мистер Пристли, что-нибудь случилось? Сказала – и тут же прикусила язык. Вот оно, моё ненавистное любопытство! Ну разве трудно было просто взять перчатки, и молча, безо всяких вступлений, испариться отсюда? Вот сейчас он наорёт на меня и, между прочим, окажется прав! Зачем только я всюду, всюду сую свой нос? Ведь не моё же дело! Но Патрик, неожиданно не став на меня орать, коротко кивнул. Значит, случилось. Я присела рядом с ним на диван. Конечно, никто не тянул меня за язык, но раз уж начала… Уйти сейчас было бы, по меньшей мере, некрасиво и неправильно. - Что случилось? – повторила я. - Может быть, я смогу вам помочь? Патрик нервно усмехнулся, по-прежнему глядя в пол. - Вряд ли. Есть такая вещь, как стечение обстоятельств. Знаете, что это такое? - Знаю, - я быстро прикинула, как это может быть связано с его настроением, - это называется «случай». Когда события развиваются либо в нашу, либо не в нашу пользу. Патрик снова кивнул. - Точно подмечено. У меня через два дня чемпионат страны по танцам. - И..? - Моя постоянная партнёрша Тина попала в больницу с пищевым отравлением. Уж не знаю, что такого она съела, но это как минимум на неделю. И, если я всего за два дня не подыщу ей достойную замену, меня обещают не допустить к участию. Я только головой качала, поскольку слов у меня не было. Да уж, ситуация… - Вивиан, я не знаю, что мне делать, - очень тихо сказал учитель. От неожиданности у меня даже челюсть отвисла. За всю историю нашего знакомства это был первый раз, когда Король Танцпола обратился ко мне по имени. Если дошло даже до такого…! - Всё не так уж страшно, сэр, - я попыталась говорить бодро и уверенно, хотя, запинаясь, делала это неважно, - то есть, это плохо, конечно, что так вышло, но ведь безвыходных ситуаций не бывает. Раньше вы с кем танцевали? Впервые за время нашего разговора Патрик поднял на меня глаза. - О чём вы? – спросил он удивлённо. - Ну, до этой Тины, - принялась объяснять я, - вы же не всегда с ней танцевали. Кто у вас был раньше? Может, поговорить с ней? Патрик помотал головой. - Она уже давно бросила танцы. Почти сразу, как мы перестали работать вместе. Я даже не в курсе, чем она теперь занимается. - Ситуация…, - пробормотала я как раз то, что вертелось у меня в голове последние несколько секунд. В принципе, тут и без меня было ясно, что это – ситуация. - Тогда нужен кто-то другой. – снова заговорила я после недолгих размышлений, - по правилам, заменяющий участник должен быть представителем того же клуба, что и заменяемый. Подумайте, кто в кругу вашей партнёрши смог бы участвовать за неё? - Никто, - почти мгновенно отозвался Король Танцпола, - Тину нельзя в полном смысле считать представителем клуба. Она приехала сюда из Нью-Джерси восемь лет назад, и практически сразу мы начали тренироваться вместе. Так и станцевались. На самом деле, это делается долго, очень долго. Идеального партнёра нельзя найти мгновенно, если только в исключительных случаях. Поэтому я не вижу никого, кто мог бы…, - Патрик неожиданно замолчал, задумчиво уставившись в пространство, словно пытаясь распознать вдруг пойманную мысль, - Вивиан, вы отработали правый поворот в венском вальсе? - Само собой, - ответила я удивлённо, - но при чём здесь это? - Прекрасно, - кивнул Патрик, не обращая внимания на мой вопрос, - а пасодобль? - Даже лучше, чем раньше, - с готовностью отчиталась я, всё ещё ничего не понимая, - мистер Пристли, при чём здесь мой пасодобль? Вам надо искать партнёршу! - А я её уже нашёл, - внезапно сказал он, поворачиваясь ко мне, - я имею в виду вас, Вивиан. Вы поедете со мной на чемпионат. Должно быть, я ослышалась. От неожиданности у меня даже голос пропал, потому что всё, что вырывалось изо рта, - какой-то бесплотный дух, точно я была рыбой, и меня кто-то выбросил на берег. Все звуки куда-то исчезли. В глазах Патрика сиял отсутствовавший там еще совсем недавно энтузиазм. При таком исполнении его последняя фраза больше походила не на вопрос, а на утверждение. Но уже пару секунд спустя кто-то вновь включил все звуки. А исчезнувший голос вернулся на место, потому что я воскликнула, даже громче, чем собиралась: - Я?!! Я – На чемпионат? Патрик кивнул. Энтузиазм в нём нарастал с поистине угрожающей скоростью, и меня это пугало. - Мистер Пристли, я … я не могу, - заикаясь, призналась я. И это было чистой правдой, от одного представления себя на чемпионате мне сделалось страшно, - почему я? - А почему нет? – вопросом на вопрос ответил Патрик. - Вы сами предложили мне выбрать кого-нибудь, кто представлял бы нашу студию, разве не так? - Но, не меня же! – со всей своей прямотой брякнул мой язык. - Сэр, вы сами знаете, что на конкурсе любителей я заняла всего-навсего третье место! Третье! Далеко не первое! - Но ведь не последнее же, - спокойно возразил Король Танцпола. На секунду я осеклась. А затем почти сразу из меня посыпалась новая порция возражений: - Ну и что? Я – не профессионал, я не могу стоять с вами в паре. Да как это будет выглядеть? Нет, я не могу, ничего не получится! - Получится! – горячо возразил Патрик. - Не бойтесь. Все когда-то были непрофессионалами. И все однажды участвовали в чемпионате в первый раз. Я не родился Королем Танцпола, но я стремился к этому. - Не могу! – воскликнула я, вскакивая с дивана и обмахиваясь перчатками. - Я боюсь. - Чего? – задал вопрос учитель, тоже поднимаясь и подходя ко мне. - Чего вы боитесь? - Того, что не справлюсь! – сказала я громко, чувствуя, что сейчас на меня накатит паника. - Разве вы не понимаете? Ведь, если мы проиграем, виновата в этом буду я! Я! От волнения и напряжения зеркала стали двоиться у меня перед глазами. В студии, тщательно проветриваемой кондиционером, вдруг стало невыносимо душно. - Почему бы вам не выбрать кого-то, получше и поталантливее, чем я? Почему именно меня?! Нет, все-таки, но кто тянул меня за язык? Кто заставил меня произнести эту фразу – «я могу вам помочь»?! Вот, пожалуйста, ему нужна помощь! И что требуется? Да всего-то ничего, победить на турнире! - Почему меня? – повторила я, чувствуя, как хочется броситься вон из зала. - Потому, что я доверяю вам, - прошептал Патрик. Замерев на месте, я обернулась, наши взгляды встретились. В эту минуту в глазах Патрика не было ничего такого, что в них обычно отражалось, - ни спокойной невозмутимости, ни холодного безразличия, ни язвительной иронии. Ледяная корочка треснула, и на меня взглянули глаза самого обычного живого человека. Глаза, полные отчаяния. - Вивиан, пожалуйста! Мне больше некого просить. Стоя посреди студии, всего в метре от него, глядя в его глаза, я поняла, что просто не смогу твердо заявить «нет». Если я сейчас уйду, оставив этого человека одного, то уже никогда не смогу себя простить. - Хорошо, - сказала я, - у нас осталось только два дня, да? - Да, - утвердительно кивнул Патрик, - и нам нужно многое успеть. Очень многое. Вздохнув, я подошла к дивану, бросив на него перчатки и расстёгивая куртку. - В таком случае, начнем прямо сейчас, мистер Пристли. Если уж вы говорите, что времени мало, не стоит откладывать. Лицо Патрика просветлело в ту же минуту, как бывает с ребенком, родители которого после долгих уговоров соглашаются пойти в кино. - Спасибо вам! Господи, Вивиан, вы не представляете, как выручили меня! Легко подбежав к выключенной стереосистеме, он извлек какой-то диск и тонкого пластикового футляра. - Тогда давайте еще раз про квикстеп, закрепим «фоллавэй». И, кстати, Вивиан, не зовите меня больше мистером Пристли, ладно? Вы подумайте, какой из меня мистер? «Самый лучший!» - улыбнулась я про себя, снимая шарф. - Как же тогда? – спросила я, оборачиваясь. - Лучше просто Патрик. * * * Домой в этот вечер я вернулась намного позже обычного. Безумно хотелось оказаться где-нибудь в районе дивана или кровати, чтобы броситься на них со всей возможной скоростью и уже не думать ни о чем таком. А подумать-то как раз было о чем. Ноги, уставшие после бесконечных дорожек с прыжками и поворотами, подняли меня на третий этаж весьма неохотно. Голова после двойной встряски тоже работала неохотно. Правильно ли я поступила, сказав Патрику, что согласна выступать? Наверное, все-таки нет. Но поступить иначе я не могла. Правда. Если вы думаете, что, стоя там, в студии, мне было легко отказаться от этой сомнительной затеи, то здорово ошибаетесь. Я даже не знаю, зачем я теперь пытаюсь оправдываться перед вами. Возможно, это – больше попытка оправдаться перед самой собой. Но я действительно не могла отказать Королю Танцпола; как бы я потом стала смотреть в глаза тому, кто сказал, что верит мне? Едва я вошла в квартиру, как в кармане зазвонил мобильный телефон. Неужели у Лоры наметился настолько скучный вечер, что она не утерпела и позвонила мне уже сейчас. Вздохнув, я, не глядя, нажала кнопку. - Привет, Лора. Но в трубке вместо голоса подруги раздался другой, смахивавший на женский весьма отдаленно: - Лора? Что за Лора? Виви, это я! Да, стоило начать раздумывать о действиях своей коллеги, чтобы теперь перепутать её с Андрэ. - Тогда привет еще раз, - отозвалась я, открывая дверь ванной комнаты. После утомительной затянувшейся тренировки я мечтала очутиться в полной ароматной пены ванной и как следует там поотмокать. - Взаимно, - сказал Андрэ в трубку, - чем ты сейчас занимаешься? - Только что вернулась из студии, - проговорила я, перебирая тюбики и флакончики, стоявшие на подзеркальной полке, - хочу немного отдохнуть, если, конечно, с твоей стороны не последует никаких других предложений. - Последуют, не сомневайся. Если ты пришла только что, значит, еще не ужинала, а потому можешь присоединиться ко мне. Телефон едва не упал в горячую воду, донеся до меня приглашение соседа. Перехватив трубку поудобнее, я уселась на бортик ванны. - Андрэ, я не ем так поздно. На другом конце провода фыркнули. - Да ладно, Вивиан, ничего с тобой не случится. Да и ничего сверхкалорийного я тебе все равно предложить не смогу, мой ужин только называется ужином. Я улыбнулась. Кажется, уже второй раз за этот вечер у кого-то получается меня уговорить. Для согласия были вполне реальные основания, - мой собственный холодильник радовал потрясающей пустотой. - Ладно, сколько времени тебе требуется, чтобы сказать «да»? – вновь заявил о себе полицейский. - Думаю, полчаса хватит, - заметила я, - дай же мне хотя бы переодеться. Отсоединившись, я с тоской посмотрела на ванну, приятно переливавшуюся радужными пузырьками пены. Похоже, лежание в теплой водичке на сегодня отменяется. * * * Как и пообещала, полчаса спустя, я, посвежевшая и слегка расслабившаяся, сидела в соседней квартире за длинным столом, больше похожем на барную стойку. Ужинать предполагалось китайскими блюдами с острой заправкой, - на столе уже стояло несколько белых кульков и пакетов, принесенных из одного местного ресторана. - Я мог бы предложить тебе пончики – любимое лакомство всех полицейских, - засмеялся Андрэ, раскладывая провизию по тарелкам, - но, зная тебя, не буду этого делать, потому что все равно откажешься. - Вот и славно, - довольно ухмыльнулась я, - салатов для меня вполне достаточно. Квартирка Андрэ, которую мне здесь еще не приходилось описывать, была немногим больше моей. Но, не смотря на этот фактор, мой друг полицейский, в своё время снимавший, а затем и выкупивший апартаменты, умудрился должным образом позаботиться об их оформлении. Кухня, в которой мы в данный момент обретались, производила должное впечатление стильным дизайном и разными новомодными штучками вроде того же стола-стойки или рассеянного освещения по углам потолка. Словом, сплошной комфорт и удобства. Хорошее настроение Андрэ и ужин в лучших китайских традициях, как оказалось, имели для себя некоторую причину. На завтра у моего друга намечалось свидание. - Очень рада за тебя, - кивнула я, когда разговор, наконец, отодвинулся от группы пойманных сегодня мелких воришек, - она, надеюсь, симпатичная? - Даже очень, - согласился хозяин квартиры, наполняя высокие стаканы холодным белым чаем, - симпатичнее всех предыдущих. Зовут Ритой. Мы пока еще не очень тесно знакомы, но она, кажется, любит слегка покапризничать. Я спрятала усмешку в запотевшем стакане. За прошедшие со дня нашего знакомства два года вкусы Андрэ мало изменились. Его, как и раньше, тянуло на «симпатичненьких» и «слегка стервозненьких». Ни с теми, ни с другими проблем пока еще не возникало, если, конечно, верить, что именно он отправлял всех своих несостоявшихся подружек в отставку, а не наоборот. - Надеюсь, у вас все получится, - тактично заметила я. С моей стороны это уже стало постоянной дежурной фразой, сопровождавшей появление новой «второй половинки». Андрэ фыркнул. - Спасибо, но знаешь, после Сары я уже ни в чем не уверен, - припомнил мой приятель свою предыдущую пассию, - а что касается Риты… я не думаю, что наши отношения перерастут в категорию серьёзных. Опустошив свою тарелку, я задумчиво уставилась на соседа. - Тебя никто и не заставляет, очертя голову, жениться на ней. Все равно время проявит все плюсы и минусы. Надо только сосчитать, чего окажется больше, - сказала я, принимаясь за чай. Андрэ кивнул удовлетворенно. - Знаешь, Виви, ты – первая девушка, с которой я вот так, по душам, могу поболтать, не опасаясь, что ты начнешь рассказывать всему городу. Я хихикнула. - Да уж, я так устроена, что мне удобно исповедоваться. А если серьезно, то для того друзья и созданы, чтобы уметь слушать и выслушивать друг друга. Ты ведь тоже первый полицейский, о котором мне известно практически всё. Забыв о том, что собиралась воздержаться от сладкого, я потянулась за пончиком. Андрэ заметил это, но от комментариев воздержался. - Иногда я всерьез жалею, что мы с тобой – не пара, Вивиан, - произнес мой друг напоследок, после короткой паузы. - Для пары у нас с тобой все слишком гладко и просто, - ответила я, - по-настоящему так не может быть. И давай-ка лучше сменим тему. - Давай, - охотно согласился Андрэ, - как там у тебя с танцами? Я досадливо крякнула. Вот оно, моё слабое место, тот самый вопрос, от которого, после сегодняшнего, начинает бешено стучать сердце, а нервы натягиваются до предела. - Ты не поверишь, - проговорила я, - мне предстоит выступать на чемпионате страны! А он через два дня. Сказала – и с удвоенной энергией принялась жевать пончик, начисто позабыв, что Андрэ собирался не угощать меня ими. Но моему другу, похоже, тоже было не до сладкого. Секунду обалдело взирая на меня и не веря собственным ушам, он, наконец, произнес, запинаясь: - Вот это да! Ты будешь танцевать на крутейшем турнире, Виви! Как здорово! Ты и Сэнди, верно? - Не совсем, - я покачала головой, - я – и Патрик. Глаза Андрэ, и без того немаленькие, стали еще больше. - Не может быть, ты – и Патрик? С чего бы вдруг? - Андрэ, я сама только сегодня узнала, - честно призналась я, - вообще же это длинная история. Слишком длинная, чтобы обрисовать в двух словах. - Да уж, наверняка, - усмехнулся мой сосед, - но поздравляю! Мне приятно это слышать. А ты, надеюсь, рада? Я помедлила с ответом, поскольку сама не могла понять, радуюсь ли я тому, что из множества учениц Патрик выбрал именно меня. С одной стороны, меня переполнял сумасшедший восторг, ведь вот чем окончились бесконечные придирки и замечания, выпадавшие на мою долю чаще других. Но с другой… - Я не знаю, стоит ли мне радоваться, - наконец, отозвалась я, - мне страшно. А ведь он сказал, что верит в меня! Знаешь, что это значит? Что у меня просто нет права на ошибку! Но я же – не профессионал! - Погоди–погоди, Вивиан! Давай рассуждать логически. Чего ты опасаешься? Того, что не являешься профессионалом? Но им является Патрик. А еще, насколько я успел понять, он – совсем не дурак. И если уж доверил тебе участие не где-нибудь, а в таком турнире, значит, для этого были все основания, - философски заметил Андрэ, - доверься же и ты ему немного. Я с надеждой посмотрела на соседа. Нет, все-таки славно, что мы подружились. - Думаешь, у меня получится? - Я уверен, что получится, - решительно кивнул Андрэ, - кто знает, может быть, именно Провидение вмешалось сегодня в ход событий? Всё будет хорошо, Виви. * * * Как и говорил Андрэ, бояться было совершенно нечего. И хотя нервное напряжение, бывшее следствием разговора с учителем, никак не желало покидать меня, оно, все же, постепенно становилось меньше, уступая место тому волнительному предвкушению, что хорошо знакомо всем танцорам. Волнение от предстоящего выступления. На следующий день (а это была пятница) занятия в университете завершились в два часа дня, что уже обещало неплохое начало уик-энда и оставшийся свободный вечер. Хотя, свободный, пожалуй, слишком сильно сказано. Меня ожидал визит к портному, специализирующемуся на изготовлении костюмов для бальных танцев. А компанию мне должны были составить сам Патрик и Дункан Марч. - Даже не знаю, что у вас тут происходило вчера, - сказал Дункан, когда мы втроем встретились на Рилди Сквер в три часа дня, - да и не уверен, что хочу знать. Я, к сожалению, все чаще разношу дурные вести. Ты, конечно, еще не нашел себе партнершу? - Совсем наоборот, - Патрик с гордой улыбкой посмотрел в мою сторону, - моей партнершей будет Вивиан. В полном недоумении Марч переводил взгляд со своего друга на меня и обратно. То, что он услышал, оказалось для него полной неожиданностью. Пожалуй, даже чуть больше, чум неожиданностью. - Это точно? – спросил он, гладя, как будто, между нами. Я утвердительно кивнула. Патрик тоже. - Что ж, надеюсь, вы, двое, знаете, что делаете, - вновь заговорил Дункан, немного поколебавшись. - Знаем, не беспокойся, старина, - ответил Король Танцпола, - и потом, ведь именно ты некогда предложил мне взять Вивиан в шоу-группу, помнишь? - О да, - Дункан улыбнулся, отчего его глаза засияли все с тем же лукавым блеском, что так впечатлил меня когда-то, - уверен, мы все еще не раз вспомним тот день. Ну, а сейчас мне очень интересно, зачем мы тут собрались, и что последует дальше? - Нужно съездить к Барбаре, Дункан, - сказал Патрик, - нам придется позаботиться о новых костюмах. Платья Тины не подходят Вивиан, так что всё нужно менять, включая мои костюмы. Было бы странно, если бы мы оделись в разных цветовых гаммах. Поэтому едим. Так мы и поступили, забравшись в машину Патрика и направившись на другой конец города, в Гринплейс. Некогда Лора упомянула, что Король Танцпола разъезжает по городу на «Порше», теперь у меня появился шанс удостовериться в этом. Мы действительно ехали в «Порше», машина была необычайно красивая, типа «кабриолет», глубокого темно-синего цвета. Как раз такая, чтобы укладываться в мои представления об элитном автомобиле. - Кто это – Барбара? – спросила я, сидя на переднем сиденье и предоставив трепать мои волосы ветру. - Барбара Пейл – моя давняя знакомая и автор самых знаменитых танцевальных костюмов, которые светились на турнирах последние двадцать лет. Это у неё я всегда заказываю костюмы для выступлений и ни разу не пожалел о своём выборе. А ещё её очень трудно удивить, - пояснил Патрик. Дункан Марч, сидевший на заднем сиденье, ухмыльнулся. - В каком смысле – трудно? – переспросила я. Патрик, заметив веселье друга, тоже улыбнулся. - Из всех портных, с кем мне когда-либо приходилось работать, Барбара – единственный человек, которому не пришло в голову восклицать: «Ах, какие у вас нестандартные ноги, мистер Пристли!» Я тоже рассмеялась. В такой вот непринужденной атмосфере мы и направлялись к неизвестной мне пока Барбаре. Хотя, стоило быть серьёзнее, вероятно. Сейчас вот решится вопрос с платьями, а потом… О том, что последует за этим «потом», я пока старалась не думать. Зловещее слово «послезавтра» нависло надо мной и грозило вот-вот обрушиться на несчастную голову ученицы, не ко времени начавшей любопытничать и сочувствовать. Ладно, уж, будь, что будет. Выясним с костюмами, а там – посмотрим. Хочется верить, что всё окончится благополучно. * * * Барбара Пейл, проживавшая в Гринплейс, оказалась почтенной леди самого благородного вида. Благородного и самодостаточного. Всё – от тщательно расчесанных светлых волос и аккуратного маникюра спокойного бежевого цвета до темно-зелёного костюма – дышало элегантностью вкуса и ясно указывало на то, что дама тщательно следит за своим внешним видом. Выше описанная дама, судя по всему, была предупреждена о нашем визите. - Патрик! Здравствуй, проходи. И Дункан здесь? Очень рада. А кто это с вами? – поинтересовалась женщина посторонившись. - Здравствуй, Барбара, - первым отозвался Патрик, пропуская нас вперед, - это Вивиан, моя новая партнерша. И наш приезд связан именно с ней. А это, Вивиан, мой добрый гений и творец – Барбара Пейл. Взаимное расшаркивание завершилось, я получила короткую возможность впервые осмотреться в мастерской «доброго гения». Святая святых – ателье – выглядело достаточно простенько, но мило. Признаюсь, я не очень хорошо представляла себе, как такие места вообще должны выглядеть, особенно, когда «автор творит». Небольшое светлое помещение казалось уютным благодаря легким занавесям на окнах, выполненным из полупрозрачного белого материала. Повсюду располагались высокие вазы с тщательно подобранными композициями цветов – как свежих, так и засушенных. На стенах весели высокие, в рост человека, зеркала, позволяющие разглядеть себя во всех подробностях. Мой цепкий взгляд успел запечатлеть всё это буквально за долю секунды, как вдруг я поняла, что меня и саму разглядывают. Взглядом, не менее цепким, но более профессиональным. - Значит, вы, Вивиан, - моя новая модель? – рассмотрев меня как следует, Барбара поцокала языком. - Патрик, ты, верно, шутишь. За полтора дня сшить полную смену платьев? Да за это время разве что узор можно составить! - Ну, Барбара, - Патрик моргнул самым невинным образом, сложив руки перед собой, - ты же гений. Придумай что-нибудь. Женщина вздохнула, глядя на умоляющее лицо Патрика, ожидающее, моё и кивающее – Марча. - У вас ведь четвертый размер, верно, мисс? – произнесла она, обращаясь ко мне. И, не дожидаясь ответа, добавила, - пойдёмте, выберем из готовых нарядов что-нибудь подходящее. А вам, господа, придётся немного подождать, - указав мужчинам на обильно расставленные по комнате кресла, Барбара направилась к двери в противоположном от выхода конце ателье, - тобой, Патрик, я займусь чуть позже. Ожидавшая, что под «готовым» подразумевалось несколько платьев, из которых мне предстояло выбрать, я расслабилась. И даже приготовилась не привередничать, если бы вдруг пошли вопросы о цветовых пристрастиях и прочих предпочтениях. Но то, что открылось моим глазам, вместе с открывшимися дверями, явно требовало серьёзного подхода к выбору. Большая комната, вытянутая в длину, была перегорожена несколькими рядами креплений, на которых вплотную друг к дружке размещались разнокалиберные темно-синие чехлы для одежды. Всё пространство вокруг было заполнено целым морем этих скромных одинаковых чехлов, однако, фантазия и интуиция подсказывали мне, что как раз там, в недрах этой скользкой материи, скрывается нечто феерическое. Почувствовав моё возбужденное состояние, Барбара улыбнулась. Улыбка у неё была тонкая, едва намеченная уголками губ. Но оттого она казалась особенно приятной. - Четвертый размер в конце первого ряда, - она указала на крепления, снабженные табличкой с цифрой «1», - выбирайте, меряйте. Как сочтете свой вид подходящим – выходите в холл, не бойтесь. Я оценивала внешний вид чуть ли не сотни танцоров. Еще раз улыбнувшись, женщина вышла. А я осталась один на один с этим батальоном синих чехлов и того, что могло в них скрываться. Не заставив себя упрашивать, я потянулась к молнии первого. Интуиция не обманула. Пока дрожащие от волнения руки высвобождали на свет нечто зеленое, глаза занялись изучением найденного платья. Оно было столь возмутительно коротким, что в первую секунду я даже задумалась, - а все ли составляющие костюма на месте? Может быть, чего-то не хватает? Решительно наплевав на то, что это мой размер, да и цвет, в общем-то, вполне подходящий, я полезла дальше. Наверное, спроси меня еще не так давно кто-нибудь, - возможно ли такое, что я буду рыться в архиве костюмов величайшего модельера, подбирая платья для выступления с величайшим танцором, я бы просто покрутила пальцем у виска. Кто бы думал, что Вивиан Монро, самая заурядная девчонка, какую только можно представить, будет танцевать на чемпионате страны! Да я бы первая сказала, что это глупые сказки! Разве могла я знать, что те роскошные одеяния, что не раз уже ослепляли меня своим блеском с экрана телевизора, когда-нибудь попадут ко мне в руки? Знала ли я, что однажды соприкоснусь с важнейшей составляющей того мира, что так манил меня? Что сама стану его частью? Конечно же, нет. Боже мой, каких цветов тут только не было! Длинные и короткие, с рукавами и без оных, открытые и закрытые, с «драным» низом и ассиметричным подолом. Белые, желтые, красные, синие, голубые, черные, золотые, серебряные, светло-розовые и ярко-розовые, коралловые и жемчужно-серые, алые, бордовые, фиолетовые, лавандовые, бирюзовые, оранжевые, светло-лимонные и салатовые. Расшитые блестками и всевозможными стразами, звездами, жемчугом и бисером. С бахромой, прозрачными вставками и кружевными отделками, с мехом и атласными лентами. Даже голова закружилась. За сорок минут или около того я успела перемерять невероятное количество нарядов, это, в общем. Лично же для себя я сделала один интересный вывод, - работа модели, как видно, не сахар. Платья, демонстрируемые мной моим спутникам, делились на четыре группы: какие-то не устраивали Патрика, какие-то – Марча, какие-то – Барбару, ну, а прочие – меня саму. Чтобы отыскать наряд, подходивший под пятую группу и способный удовлетворить всех, пришлось изрядно попотеть. Не знаю, сколько раз я успела пройтись за этот день от костюмерной до холла и обратно. Не считала. Зато с ужасом думала, что Патрику для латиноамериканской программы еще предстоит подобрать себе костюм тех же цветовых решений. Исключение составляло разве что стандартная программа, - фрак у Короля Танцпола, по счастью, уже давно был собственный. Наконец, когда я уже совсем уже выдохлась и мечтала только оказаться в одном из тех самых мягкий кресел, что стояли в холле, судьба решила, что мучений с меня хватит. Мой наряд понравился сразу всем и был отложен, дело оставалось за последним из них и самым важным – платьем для вальса. Решив особо не мудрствовать, я дернула с вешалки первый попавшийся чехол, висевший у дальней стены и отличавшийся от прочих тем, что был покрыт тонким, но уже заметным слоем пыли. Удивившись, что он так долго висел без внимания, я потянула молнию на себя… Бывает иногда в жизни так, что видишь какую-то вещь впервые, но, увидев раз, вдруг понимаешь – это ТВОЁ! И не хочешь уже больше ничего на свете, кроме этой самой вещи, ни о чем другом не можешь думать. Так вот случилось и со мной, едва миру показалось содержимое чехла. Длинное голубое платье, прошитое серебряной нитью и сверкающими серебряными блестками, сразу же обращало на себя внимание. Струящаяся тонкая ткань, казалось, стекала сквозь пальцы, настолько она была гладкой на ощупь. - Ну что? – спросила Барбара, вновь появляясь на пороге костюмерной. - Выбрали? Понимая, что просто не в силах расстаться с понравившимся нарядом, я прижала его к груди. - Барбара, я хочу это. Мельком взглянув на платье и удивленно моргнув, женщина подошла ближе. - Хм… вот странно, - произнесла она задумчиво. - Что странно? – переспросила я. - Знаете, вы – первая, кому оно понравилось. Это платье висит здесь уже очень давно, - пояснила Барбара, - я сшила его полтора года назад, но успехом оно так и не пользовалось. Даже Тина, постоянная партнёрша Патрика, брезгливо сморщила носик. - От чего так? – спросила я потрясенно. - Чем оно плохо? - Оно слишком простое, - охотно отозвалась Барбара, - в последние годы танцевальная мода тоже успела измениться. Теперь все непременно хотят побольше блеска и украшений, так что на него никто и не смотрел, пока вы не пришли. - Действительно странно, - покачала я головой, - оно такое красивое. - Вам нравится? – удивилась модельер еще сильнее. - Посмотрим. Ну-ка, наденьте. Я послушалась, легко втиснувшись в платье, которое точно специально на меня было сшито. Две тонкие полосы шифона, развивавшиеся позади, соединяли платье с блестящими рукавами-браслетами. - По мне – так просто здорово, - довольно заключила Барбара, - но давайте послушаем мнение остальных. Я вышла в холл, твердо решив про себя, что, даже если Патрику и Дункану мой вид не понравится, я все равно настою на этом платье. Только это, и никакое другое. Ярко-голубое, не светло-голубое, не лазоревое и не бирюзовое. Этот яркий цвет напомнил мне еще об одном наряде, - том, которые Тиа когда-то одолжила мне на поход в театр. Том, в котором я впервые увидела Патрика. Но оказалось, что мне и настаивать ни на чем не придется. Дункан Марч всецело был «за» и едва увидев меня, выразил искреннее восхищение. Я и сама была довольна, разглядывая своё отражение в зеркале. Отражение было милым и всем своим видом показывало, что мне очень идет данный цвет. - А вы что скажете? – я повернулась к Патрику, ожидая ответа, поскольку именно его мнение хотела услышать больше всего. Патрик молчал, разглядывая меня с каким-то смешанным чувством, изучая глазами миллиметр за миллиметром так, будто неожиданно увидел меня с какой-то новой, неизвестной прежде стороны. Не будь мы с ним знакомы так долго и так своеобразно, я могла бы поклясться, что эти чувства были вызваны именно моим платьем. Так, будто оно, или его неповторимый редкий оттенок вдруг всколыхнул какие-то воспоминания… - Вам очень идет, Вивиан, - наконец, сказал Король Танцпола, - это платье просто создано для вас. Я удовлетворенно улыбнулась. Платья, подходящие под пятую группу, благополучно были отобраны, и Барбара, предоставив мне кресло по соседству с Марчем, отправила Патрика переодеваться. Я приготовилась ждать, но, по счастью, со второй частью нашего визита мы разделались даже еще быстрее. Патрик, ориентировавшийся в костюмерной Барбары куда лучше меня, почти сразу подобрал себе подходящий костюм и продемонстрировал нам результат. Разглядывая учителя в совершенно немыслимой трехцветной атласной рубашке, я вдруг подумала, что наряды для танцев действительно бывают разными. И люди в них выглядят по-разному. Вот взять хотя бы Сэнди. Нацепи он это разноцветное нечто, - получился бы обыкновенный попугай, это при всем моем к нему уважении и дружеских отношениях. Но то, что на других выглядело бы нелепо, на Патрике смотрелось совершенно потрясающе, словно именно так и должно было быть. Одобрительно кивнув и получив плату за прокат костюмов, Барбара Пейл предоставила нам целую пару чехлов, умостившихся на диване и дожидавшихся выноса. - Надеюсь, это не последний ваш визит ко мне. * * * Отпущенное нам время истекало с такой скоростью, словно кто-то вдруг включил ускоренную перемотку. С ужасом наблюдая за тем, как зыбкая граница между мной и воскресеньем становится еще более зыбкой, я одновременно пыталась понять, сколько у меня вообще есть шансов нормально станцевать. Не так уж много. Андрэ, понимая моё состояние и степень натянутости нервов, старался о чемпионате даже не заговаривать. И за это молчание я была ему невероятно признательна, как и за отсутствие лишних вопросов. Настоящий друг никогда не станет говорить лишнего, он всё поймёт с полуслова. Весь оставшийся вечер пятницы и почти всю субботу целиком Патрик гонял меня так, как ни одному танцору ещё и не снилось. За нашей тренировкой был призван наблюдать Дункан, клятвенно пообещавший заменить Патрика в студии на занятиях в воскресенье. Вальс, танго, потом – снова вальс, но уже венский. Танцы сменяли друг друга практически молниеносно, и под это приходилось подстраиваться. - Дункан, не молчи, ради бога! – Патрик повернулся к другу, не забывая при этом выполнять скручивание в танго и сложнейшие переплетение шагов. - Скажи, чего здесь не хватает?! Я же не смогу смотреть вниз постоянно! Мистер Марч, пристально следивший за нашей совместной техникой исполнения, вздохнул: - Патрик, я, конечно, понимаю, что нет предела совершенству. Но больше, чем есть, вы сегодня друг от друга уже не добьётесь. Между прочим, на часах уже почти половина одиннадцатого, а завтра – важный день. Поэтому рекомендую тебе и мисс Монро поехать по домам, вам надо отдохнуть хотя бы немного. Я не хотела отдыхать, как не хотела и домой, понимая, что вряд ли засну накануне столь значительного события. Но Патрик, видимо, придерживался другого мнения, потому что на этот раз не стал спорить с Дунканом. - Наверное, ты прав, - сказал он, выключая стерео, - я совсем замотал вас, Вивиан. - Да нет вовсе, - поспешила возразить я, снимая туфли и влезая в успевшие остыть кроссовки, - но, если уж говорить об отдыхе, мне кажется, я не смогу расслабиться. Король Танцпола, быстро глянув на меня, подхватил пальто. - Всё же попытайтесь, - заметил он, и мы втроём направились к выходу, - от завтрашнего дня очень много зависит. * * * Ночь прошла как-то бестолково. Ворочаясь на кровати и время от времени поглядывая на очертания незанавешенного окна, за которым проносились машины, я размышляла. В последнее время я пристрастилась к этому занятию и сейчас решила вернуться к нему снова. Размышляла о том, как складываются события и что из этого может выйти. Размышляла о том, что не успела позвонить ни Лоре, ни Сэнди, так что они даже не представляют, кому придётся завтра находиться в среде абсолютного танцевального профессионализма. Я никому ничего не сказала! То есть, почти никому. Родителей я все-таки предупредила, поскольку в этой ситуации важнее всего для меня было бы именно их ободрение. Что я и получила, вместе с пожеланием удачи. Размышляла о том, что все это напоминает своеобразную попытку взойти к славе. Я – такая, какой была всегда и какой меня помнят мои родные и друзья, и я – такая, какой стала сейчас. Будто два разных человека или две разные жизни. Неожиданно мне вспомнился нижний ящик письменного стола, где уже почти три года дожидается своего часа переплетенный в атлас дневник, подаренный мне Тиа. Интересно. Наверное, скоро у меня появится повод к нему прикоснуться… * * * Чемпионат страны проходил не где-нибудь, а здесь, в нашем городе, что отчасти упрощало задачу. Расположенный на Брайди-стрит огромный павильон, некогда получивший название «Гласс гэллери», должен был стать местом сбора лучших танцоров со всей Америки. И, судя по тому, какое оживление царило вокруг здания еще задолго до начала состязаний, по тому, сколько машин было припарковано вблизи, и по тому, сколько из них выходило человек, я поняла, что без внимания нас точно не оставят. Должно быть, от волнения со мной что-то случилось, потому что определенная часть всего действа словно выпала из моего сознания. Теперь, когда прошло уже много лет, мне очень трудно вставить в мозаику воспоминаний недостающие детали, тем более что некоторые моменты в моём дневнике когда-то были зверски удалены моей же собственной рукой. Но кое-что я всё же помню. Я помню ту невообразимую суматоху, что царила в раздевалках, где танцоры прихорашивались. Все переодевались, гримировались, причесывались, поправляли пришитые к фракам порядковые номера, искали куда-то запропастившиеся туфли, заколки и шпильки, громко переговаривались, причем не только с остальными танцорами, но даже по телефону. И всё это происходило одновременно, рядом со мной, в той же самой комнате. Понимая, что от бесконечного шума у меня вот-вот голова затрещит, я вышла из раздевалки, ища глазами то, что можно было бы счесть более спокойным местом. Местом у окна, например. «Гласс гэллери» была построена по хорошо известному всем американцам принципу – снаружи окна здания сильно смахивают на зеркала, зато изнутри через них все видно. Возле окна действительно было значительно тише, чем в общей комнате. Несколько пар, прилично превышающих меня по возрасту, тоже выбрали это место, чуть слышно переговариваясь и оценивая костюмы друг друга. Оглядев конкурентов, я поняла, что не одна среди них. Через три окна от меня на подоконнике расположился Патрик. И, похоже, нервы его были напряжены ничуть не меньше, а скорее даже больше, чем мои. Закусив губу, Король Танцпола невидящим взором уставился в пространство, теребя воротник блестящей рубашки и при этом что-то выстукивая каблуком туфли. Впервые на моей памяти он был так взволнован, это притом, что его ученики выступали уже не единожды. Но никогда ещё на лице учителя не читалось столько эмоций сразу – и нетерпение, и напряжение, и волнение. Вот только за кого? За меня ли?.. … Помню самое начало. Нас приветствовали на чемпионате страны по танцам. Пар было невозможно много; все профессионалы, один – профессиональнее другого. А от пестроты легких драпировок и блеска тяжелых украшений запросто можно было сойти с ума. Казалось, что кто-то перетащил сюда весь архив работ Барбары Пейл, причем не на вешалках, но уже на танцовщицах, щедро сдобренных переливами страз и блесток… … Помню, как мы начали танцевать. Как страх и сомнения, державшие меня в железных тисках всё утро, вдруг куда-то ушли. Не было ничего лишнего, один только танец. Патрик уверенно вёл меня между танцующими, следя за тем, чтобы мы ни с кем не столкнулись. «Однажды ты будешь танцевать именно с ним!» - сказал мне когда-то Сэнди. Кажется, эта фраза звучала в прошлой жизни, настолько всё было давно. Конечно, Сэнди шутил, стараясь подбодрить меня, ведь все наверняка ещё помнят, сколько следов я оставила на замшевых ботинках учителя. Странно другое, - его слова все-таки нашли своё отражение в реальности. И странно, что меня это больше не пугает. Гладя в бархатистые карие глаза Патрика, я почувствовала, что всю жизнь хотела бы танцевать с этим человеком. Только с ним и больше ни с кем. Нет, без сомнений, мы прекрасно смотримся с Сэнди, мы успели станцеваться и получить стабильно-средний статус среди прочих танцоров «Рассвета». Но Сэнди – не Патрик, и этим всё сказано. С последним всё было иначе. И я себя чувствовала с ним иначе. Мне не нужно было рыться в закоулках памяти, чтобы выполнить «ча-ча-ча – шассе» или «променад». Я могла бы просто посмотреть в эти глаза, но этого было бы достаточно, чтобы ноги сами двигались правильно. С Патриком Пристли я почувствовала, что все эти пары вокруг ненамного меня превосходят. С Патриком Пристли я почувствовала себя таким же профессионалом, как они. … Помню, каким-то образом мы ухитрились добраться до четвертьфинала, а потом – оказались в полуфинале. Возможно, это и насторожило бы кого-то, но в тот вечер для чудес тоже было отведено место, а я в них верила всем сердцем. … Я помню наш вальс – самое яркое моё воспоминание. Самое прекрасное, что я вынесла из того чемпионата и сохранила в памяти навсегда. Восхитительная мелодия разлилась над паркетом. Прекрасная, грустная и трогательная. Так безысходно и сладко скрипки никогда еще не пели и никогда уже не споют. Лучи прожекторов играли на красивых платьях женщин, но мне казалось, что зал пуст. Никого. И ничего. Только я, Патрик и эта нежная мелодия, в которой в один сплошной звук слилось всё – и радость, и боль, и счастье, и щемящая душу тоска, от которой становилось трудно дышать. Патрик поднял меня, высоко вверх, кружа на месте. Я закрыла глаза, расправив руки, как птица расправляет крылья, готовая вознестись к небесам. И я тоже вознеслась, подобно этой птице, совсем ненадолго, но настолько, чтобы понять и ощутить известный всем танцорам термин «улететь». И я «улетела». Тонкие ленты шифона, служившие рукавами моему платью, заслонили весь остальной мир. Когда же пронизывающий душу последний звук растаял в воздухе, всё вернулось на свои места. Я тоже вернулась на землю, стоящая посреди танцпола, оглушенная долей секунды тишины, сразу за которой в мозг ворвались безумные горячие аплодисменты. Аплодисменты, качавшие меня на волнах счастья, столь же безумного и горячего… … И снова – секунда тишины. А может быть, и не секунда вовсе. Я совершенно не помню, сколько прошло времени между этими двумя событиями – аплодисментами зрителей, от которых запросто можно было оглохнуть, и тихим голосом Патрика, взорвавшимся в голове и разом заглушившим овации: - Вивиан, мы выиграли! - Что? – переспросила я, не в силах поверить собственным ушам. - Что? - Вивиан, мы выиграли, - повторил Король Танцпола, но, взглянув на меня, тут же спохватился, - господи, да вы плачете! Я на самом деле плакала, только сейчас поняв, что означало это подозрительное пощипывание в глазах. - Всё нормально, - тихо отозвалась я, глядя, как Патрик кончиками пальцев осторожно смахивает с моей щеки слезинку, - просто эмоции выходят. И они действительно выходили. Сумасшедший, неистовый восторг и наступившее осознание того, что происходит, вдруг навалились на нас в полной мере. Мы победили!!! Свет прожекторов сделался еще ярче. Под незатихавшие аплодисменты мы поднялись на пьедестал, на самую высокую и триумфальную его ступеньку. Поздравили остальных призеров чемпионата, сами принимали от них поздравления. Улыбались искрящимся вспышками фотокамерам. «Назавтра она проснулась знаменитой...» Кто же это сказал? Странно знакомую фразу, вспомнившуюся неожиданно, сегодня целиком и полностью можно было отнести ко мне. «Назавтра она проснется знаменитой», потому что эти фотографии облетят весь континент. А еще спустя мгновение Патрик, стоявший от меня менее, чем в шаге, притянул меня поближе и обнял. Я не успела сказать совершенно ничего, настолько быстро это произошло. Но когда пряди его волос оказались в непосредственной близости от моего носа, и я вдохнула уже знакомый чуть ощутимый запах морской волны, стало понятно, что мне ничего говорить не нужно. Совсем ничего. - Спасибо, - прошептал учитель, не выпуская меня из объятий, - спасибо, Вивиан. * * * - Виви, Виви! Неожиданно знакомый оклик нагнал меня у дверей женской раздевалки, где и так яблоку негде было упасть. Решив, вначале, что обозналась, я пошла дальше, но тут из толпы показался ни кто-нибудь, а мои родители, оба совершенно довольные и счастливые. - Мам? Пап? Откуда вы…? Но почти сразу вопрос о том, откуда они узнали, как меня найти, стал неважен, мы принялись бурно приветствовать друг друга, словно дети. - Господи, как же я рада вас видеть! – воскликнула я, обнимая родителей. - Как вы здесь оказались? - Ну, мы решили устроить тебе небольшой сюрприз, - охотно пояснил отец, - как только ты позвонила, твоя мама предложила бросить всё и прилететь. Мы так и поступили, забыв даже о вещах. - Но нам было нелегко держать всё в тайне, - добавила мама, - пришлось весь чемпионат сидеть тихо-тихо, как двум мышкам. - Так вы что, видели всё? - От начала и до самого конца, - в голос сказали родители, - поздравляем! Ты просто молодец!!! Кстати, а где твой красавец-партнёр? Красавец-партнёр, между тем, уже показался на горизонте и продвинулся к нам сквозь разноцветную толпу танцоров. - Мам, пап, это и есть мой партнёр и учитель – Патрик Пристли, - мне пришлось стать на время представляющей стороной, - Патрик, познакомьтесь, это мои родители – Элисон и Уильям Монро. - Человек-легенда, - улыбнулся мой отец, пожимая Патрику руку, - очень рад познакомиться. - Я тоже, - кивнул Король Танцпола. Далее началось взаимное раздаривание комплементов «учителю от личной ученицы» и «родителям способной дочери». Предоставив этой компании поближе узнать друг друга и пообещав скоро вернуться, я наконец-то отправилась переодеваться… * * * Патрик, я и мама с папой выбрались из «Гласс гэллери» только в районе полуночи. Идя по ночному городу и наслаждаясь чудным потеплевшим воздухом и чудесной компанией, я понимала, что вряд ли мне удастся выспаться перед завтрашними занятиями в университете. А уж если представить, какой бум должен был ожидать нас завтра в студии!.. Но, одновременно с этим, я вдруг почувствовала, что на самом деле хочу спать. Нервное напряжение, успевшее накопиться за эти несколько дней, наконец-то выбралось наружу и оставило меня в покое. Мы немного прошлись до автостоянки, после чего Патрик заявил, что подвезёт нас до Рилди сквер, и что это должно восприниматься без возражений. Возражать мы не стали, тем более, что мне в придачу досталась еще и моя порция костюмов. Вообще же я заметила, Патрик и мои родители остались весьма довольны знакомством и друг другом. Всю дорогу до дома разговоры в машине просто не затихали. На нас с Патриком пролился дождь вопросов, успевший собраться за те почти два с половиной года, что мои родители не видели родное дитя. Хотя, я успела соскучиться по всему этому. - Что ж, был рад познакомиться, мистер Монро, миссис Монро. До завтра, Вивиан, - улыбнулся Патрик на прощание. - До завтра, - кивнула я, и синий «Порше» скрылся из виду. - Хм, на редкость обаятельный молодой человек, - задумчиво произнес мой отец, глядя в след Королю Танцпола. - Ты находишь? – я посмотрела на него. - Конечно! Знаешь, я не впервые убеждаюсь, что поступил правильно, отпустив тебя сюда. Ты успела доказать, что способна на многое. - На очень многое, - добавила моя мама, - ну, а как ты попала к нему в ученицы? - О, это очень долгая история, - хихикнула я, покраснев, не то от комплемента, не то от неожиданного вопроса, - правда, долго рассказывать, пойдемте лучше домой, - я протянула руку в направлении светлой четырехэтажной постройки, - прошу, мои апартаменты здесь. Мы так и сделали, поднявшись на третий этаж. Я перешагивала ступеньки, усталая, сонная, но счастливая. Не смотря на то, что день подошел к концу, для меня праздник вовсе не закончился. Пускай родители и прилетели всего на два дня, но за это время у нас будет шанс как следует повеселиться. Так что вперёд! В эту ночь я засыпала с приятным чувством того, что всё на самом деле замечательно. Что всё складывается именно так, как и должно. Ничто не было способно омрачить моё существование, но я пока не знала, что очень скоро мне станет совсем не до праздника…