Почти идеальная ложь

Маленькая своенравная штука упрямее компашки фанатов, поцапавшихся из-за любимых клубов, — летает во всех направлениях, кроме верного. Сэм, терроризируя сенсорную панель вспотевшим пальцем, перебирает в уме ругательства помудрёнее и следит за вредным дроном, который не летит, а тащится по воздуху ощупью, болтаясь, как пьяный байкер. Примочки к новому EXO-8 — закачаешься, конечно, и вот этот тип должен стать ему полноправным помощником, но пока их взаимодействие напоминает разговор слепого с глухим. Не так-то просто разобраться в узеньком прямоугольнике на импровизированной наручи, что делает беспилотник едва ли не умнее носителя. Крайний раз вместо пробного рентгена включилась прослушка, а потом красный подлец отказался реагировать на касание и царапнул стену — в ушах до обеда звенело. Впрочем, Сэм рад, что есть чем себя занять на воздухе, за пределами штаба — на сердце скребёт кошачья орда, интернет гудит, новости забиты руинами и потерпевшими, и Соковия не сходит с экранов. Мстители, хоть и разобрались с бронированным психом, ещё не вернулись оттуда, и Уилсона медленно доедает тяжёлое беспокойство. Он разминулся с этой огромной мясорубкой, метнувшись в Сомали за больно уж многообещающей бандой, только Рамлоу там не было, и никого знакомого в штабе, куда его вызвали, тоже. Тогда сон сморил его прямо в середине дня и воззрился хмурой небритой рожей сбежавшего друга Кэпа. Он, может, конечно, и ничего парень был, но подсознание из истории их короткого знакомства решило вытащить исключительно потасовки, поэтому писку телефона, вырвавшего мозги из хватки Зимнего Солдата, Сэм обрадовался очень даже искренне. Телефон ровным, знакомым голосом роскошной и холодной правой руки Фьюри (а, может, и обеих) сделал ему предложение, от которого было практически невозможно отказаться. И теперь Сэм сидит и изучает прототип EXO-8 «Falcon» взамен разодранного Барнсом. Наворотов полно, вооружение — будь здоров, заряды стоят серьёзные, но основное новшество — вот этот вот маленький гадёныш с камерой, динамиками и встроенными солнечными батареями. Даже шасси миниатюрное есть. Красавец, одним словом, но характер — не подарок. И спасибо, так проще ждать. Сэм дождётся, но встреча выйдет, естественно, совсем не весёлой. Среди новых лиц особо выделяется худая девчушка с пронзительным взглядом — краше в гроб кладут, и её кавалер отменного красного цвета, но Уилсон ищет своих, ищет Стива и Наташу. Находит он двоих молчаливых, непривычно тихих существ. И если Кэп ещё ничего, то Романофф выглядит подозрительно. Подозрительно надломленной. Впрочем, одёргивает себя Уилсон вдогонку, не его это дело, он не был там, в Соковии, а то, что сплетни со всех углов свисают ещё и про зелёного громилу — так и ну их к чёрту. Кто их слушает, сплетни эти. Но больно уж не похожую на себя Наташу всё-таки провожает долгим, сочувственно-изучающим взглядом. Райли ещё был жив во время нью-йоркской бойни, поэтому двинутого бога они не застали. Однако зло там лезло типичное, в духе экшна с экрана, и Мстители разбирались со злом. В Вашингтоне подняла клобук Гидра, и мерзкое, холодное чувство лижет нутро при одной только мысли о том дне. Зло? Зло. Давнее, недобитое. С ним боролись, как могли, и это было правильно, потому что Мстители отвечали на вызов. В Соковии Мстители вызов создали сами. Один создал, вернее, остальные расхлёбывали. Недорасхлебали. Сэм, привыкший спасать, не может глядеть на новости оттуда, на цифры погибших и гасит экран. В этот день он гоняет металлического мальца до сердитого писка, которым тот сообщает о критическом уровне заряда. Солнце бликует на ярких крыльях, и Уилсон, усмехнувшись, даёт своему брату, видимо, меньшему имя. В качестве поощрения тот даже едет до лаунж-зоны на самом Сэме. Когда-то давно по телику показывали, что в древности люди приручали соколов… Рэдвинг, конечно, с руки навернётся, зато начинки у него — птицам и не снилось. Сегодня у них для разнообразия будет мир и взаимопонимание. В обычно пустой в это время комнате Сэм от лифта замечает рыжую макушку и от внезапно напавшей неловкости громко прочищает горло. Наташа оборачивается на звук, отводя взгляд от экрана с новостями. И опять Сэма преследует ощущение разбитости. Не своей, разумеется. Наташа, на вид абсолютно прежняя, сейчас воспринимается им как все те, что приходили и приходят к нему с тяжестью, что не в силах нести по жизни в одиночку. Хорошая маскировка, почти идеальная, но — почти. Сэма это, признаться, несколько напрягает. Наверное, ощущение — от глаз в первую очередь, не печальных даже, никаких. Пустых, не раз видел. Обладателю в девяносто девяти процентов случаев было очень паршиво на душе, и вот тут загвоздка… Он, конечно, кое-чему научился в жизни, но вот утешение роковых красоток в этом перечне проморгал. Да и по долгу службы слушать — оно как-то лучше, чем говорить, только Романофф не из тех, кто щеголяет с проблемами на развес. Сэм ставит горячий стакан на стол, опершись плечом о косяк проёма, и тоже отводит глаза от экрана. Не позавидуешь этой крохотной стране. Бедняги. Наташа вдруг слабо улыбается: — Сэм, чем это ты успел обзавестись? Уилсон переводит несколько ошарашенный взгляд в точку, куда она смотрит, и вспоминает про Рэдвинга, гордо стоящего среди кружек. — О, хм, — слова толкаются в горле неуклюже, как толпа в метро, — Ещё один боевой товарищ. Правда, с дисциплиной у него пока проблемы, — а в ответ-то искорка интереса в взгляде, ещё не слезшая улыбка, и Уилсон накидывает себе жирный профессиональный плюс, Рэдвингу можно и два. Романофф печаль не идёт, и не она подняла и уронила эту злосчастную Соковию, поэтому пусть лучше улыбается. И он знает, что думает правильно. Поэтому Сэм садится на один диван с Наташей, включает сенсорную панель и одобрительно косит на Рэдвинга. Пусть лучше улыбается.