Too strange holiday

      Нет. Лето — это пиздец. Лагерь — пиздец. Погода — пиздец. Вся жизнь Чона полный пиздец! Зачем он вообще поехал в лагерь? Зачем он согласился? Прожил бы без этой грёбанной стипендии, какая разница-то? Устроился бы на подработку, нет же, без Пака летом скучно, вот и поплёлся за ним. Нашёл дурацкого соседа, головную боль, шишку и сорванные нервы. А мог спокойно сидеть дома и рубиться в какие-то игры.       Погода уже три дня стоит под сорок, отвратительная жара. Вожатые, выпнув студентов на пляж, сидят под навесом и пьют коктейльчики. Все довольны. Разбились на группы, кто в море, кто в волейбол, кто замки строит, кто загорает, хотя в такую жару не очень хочется. Всем весело, все счастливы. Все, только не Чон. Он, устроившись под зонтом, сидит в одежде, злится и убивает взглядом всех веселящихся. У него ужасно горит спина и плечи, сходил вчера в магазин без футболки. Глаза уже болят от этого солнца, лучше бы дождь пошёл. Больше всего сейчас его раздражает рядом сидящая парочка, мило обжимающаяся, и, делая вид, что всё так и должно быть. Мин мажет рыжему загоревшие плечи, а тот улыбается и что-то рассказывает. Сладкая парочка, закатывает глаза Чонгук, вытаскивая телефон.       В этот лагерь берут работать одних шантажистов, когда утром Чон решил по-тихому свалить и переждать весь поход на пляж где-нибудь в кладовке, его схватил Джин и буквально потащил младшего на пляж, сказав, что если тот откажется, пойдёт туалеты мыть. Вот тебе и любимый хён! Чон проклинает севший телефон, откидывает его в сторону, укладываясь на лежаке. Солнце слегка попадает на его лицо, тепло пригревая. Лёгкий освежающий ветерок со стороны моря с еле уловимым запахом соли. Шум волн, редкие голоса птиц, смех. Умиротворение? Может всё и не так плохо. Тут над Чонгуком кто-то нависает, отбрасывая тень на его лицо. Он нехотя приоткрывает один глаз. Угадайте, чью улыбающуюся рожу он видит? Ким Тэхён — собственной персоной! Дайте что-нибудь тяжёлое, я его стукну!       — Гукки, пошли со мной замки строить? — мило щурит глаза Ким. Загорелый Тэхён, игриво переливающиеся красные волосы и эти офигенные кофейные глаза. Какой дьявол сделал эту сволочь такой красивой и сексуальной?! Чон приоткрывает рот и просто в наглую пялится на старшего, пожирая его взглядом.       — Гукки? — щёлкает пальцами старший.       — Не пойду, — отмахивается тот.       — Тэхён~а, а я иду! — говорит Чимин, выбираясь из объятий Мина. Парочка уходит ближе к морю, устраиваясь на горячем песке, и приступает к своему делу. Чон громко цыкает, когда футболка Тэхёна, надутая ветром, высоко приподнимается, а ему хватает секунды, чтобы рассмотреть тело старшего. Отворачиваясь от веселящихся, он случайно сталкивается с взглядом Юнги, который улыбается ему и подмигивает. Чонгуку хочется ему треснуть, потом забрать Тэхёна от Чимина и куда-нибудь уйти. Нет, лучше просто одному вернуться хотя бы в ту душную комнату…       — Смотрю, вы поладили, — мигает Чону старший, кивая в сторону моря.       — Смотрю, вы признались, — переводит стрелки Чонгук, не желая обсуждать тему их с Кимом отношений.       — Есть такое, — на удивление донсена, подтверждает Мин, — Или ваш мир — прикрытие? — не отстаёт старший.       — Хён, отстань, а? Я устал, — отбивается от него Чонгук.       — Ага, — перестаёт Юнги, после чего Чон немного ошарашенно смотрит на него. Сдался? Так просто?!       — Ты с ним поосторожнее, — говорит старший, и тихо добавляет, — Он немного гей.

✧✧✧

      На удивление остаток дня проходит более менее спокойно. Чон даже немного поплавал в море и поиграл с ребятами в волейбол. Они вместе посидели под навесом. Посмеялись, подурачились. Давно такого не было, Чонгук снова понял насколько у него классные друзья. Даже Ким ему больше не кажется такой уж сволочью. С ним весело. Действительно очень весело. Он всё-таки уломал донсена построить с ним замки, потом они погоняли мяч и немного посидели у моря, что Чон чуть не утопил в нём старшего. А что? Не будет свой ядовитый язык распускать. Получили по ушам от старших. И уже все к вечеру возвращались обратно.

✧✧✧

      Вообще к соседям привыкнуть можно. И Чонгук готов признать, что в принципе с Тэхёном жить можно. Только вот… Всю его наглость от дерзкого прикида до скверного характера терпеть можно, но вот за некоторые привычки Чону просто придушить его охота.       Сейчас в комнате стоит долгожданная тишина, которую Чонгук ждал с самого утра. Он лежит на своей кровати и читает книгу. (Да, да. Опять та книга.) В комнате всё такая же духота, воздух немного гоняет маленький вонючий вентилятор, любезно предоставленный Джином. Все хёны в своих комнатах и наверняка занимаются чем-то интересным. Только Чону всё равно. Книга действительно интересная, всё-таки фэнтези отличный жанр. Демоны, вампиры, прочие монстры и сверхспособности. Класс. Главное что сюжет написан грамотно и интересно. Респект автору. По коридору слышатся шаги, какие-то восклицания и визжания девушек. Чего они опять тут забыли? Дверь открывается и в комнату заходит Ким в одном полотенце. Без комментариев. Чонгук просто не смотрит в его сторону, делая вид, что очень занят прочтением книги, хотя всё внимание сейчас сосредоточенно на боковом зрении, наблюдая за старшим. Тэхён что-то ищет в своих вещах и тихо бубнит себе под нос. Потом разворачивается к Чону и долго о чем-то думает.       — Ты трусов моих не видел? — решается всё-таки подать голос старший.       — Да я чё слежу за ними, блять?! Возмущение? Раздражение? Или всё сразу? Он ведь специально! Он всё всегда делает специально! Особенно он любит разгуливать от душа в одном полотенце, что потом пол лагеря девчонок расходится на стоны и все с камерами «незаметно» фоткают красноволосого. Но больше всего он любит этим доставать Чона, любит делать вид что что-то ищет, а потом привлекает внимание донсена к себе. Как он до сих пор его ещё не трахнул?! Чонгук кидает в него книгу и выходит на улицу. Надо проветриться.       Солнце скрылось за тучами, сейчас пойдёт дождь, и уже на улице дышать легче. Чон ходит по территории лагеря, потом заворачивает на задний двор, где, болтая по телефону, вдалеке стоит чёрноволосый парень с сигаретой. Чонгук почему-то идёт в его сторону, а тот, заметив его, улыбается и завершает вызов.       — Чем могу помочь? — спрашивает тот.       — Скучно.       — Вот как? Что-то на пляже скучно тебе не было, — говорит чёрноволосый, — Или опять с рыжим поссорился?       — У него красные волосы, Шин-хён.       — Ха, значит я прав? — тыкает его в плечо Хёшин.       — Что-то типа того, — смотрит в небо Чон.       — Вы с ним похожи, — следует примеру младшего вожатый, — Знаешь, дело твоё слушать меня или нет, но вы бы могли быть неплохими друзьями. Да, у него трудный характер, но ведь и ты не лыком шит. Всё самое ценное всегда трудно достать, — отбрасывает в сторону бычок, — Просто подумай, — хлопает Чона по плечу и уходит.       Ничоси. Нашёлся психолог, смотрит вслед ему Чонгук, но всё же задумывается о словах старшего.

✧✧✧

      Прошлявшись на улице длительное время, Чон возвращается в комнату в двенадцатом часу, хотя отбой был два часа назад. Может его не заметили? В комнате стоит тишина, только тихое сопение Кима и шуршание штор от ветра. Чонгук садится на свою кровать и смотрит на старшего, всё больше задумаясь о словах, что вожатого, что Мина.       Мысли — это пиздец. Плотная цепь сковавшая мозги и не дающая выбраться из этого дурдома или хотя бы разобраться в нём. Всё-таки раньше жизнь Чона была куда лучше. Нет друзей — нет лишних мыслей. Только вот сейчас он даже не представляет жизни без них. Мысли способны свести с ума, запутать ещё больше и сбить с толку. А вообще Чонгук никогда не понимал своих мыслей. Ещё с детства. Когда вместо того, что бы обижаться на мать он говорил, что исправится. И ведь исправился. Чонгук никогда не понимал своих мыслей, может, поэтому у него так долго не было друзей? Ну, а кто захочет дружить с человеком, у которого вечно одна кислая мина? Хотя есть такой человек, Чимин, изменивший жизнь Чона навсегда. Юнги-хён немного вредный, постоянно шипящий на донсена в первые дни их совместных тусовок, и такой нереально классный, стоило Чону влиться в их компанию. Радостный Хосок, который так же, как и Чимин приняли его таким, какой он есть и помогли привыкнуть к их обществу. Заботливый осторожный Намджун, всегда присматривающий за донсеном. И, конечно же, Джин, хоть с ним и редко удавалось встречаться, но старший действительно всегда был самым любимым и добрым хёном, прям как мама. Всё-таки его друзья самые лучшие, пускай немного странные, но без них смысла в жизни мало. Только всё равно чего-то не хватает. Только разобраться в этом Чон всё никак не может. И только если в твоей голове пиздец, и ты не знаешь, что с этим делать уже чуть ли не целый месяц, а парень, спящий на соседней койке, немножко ебанутый гей, а ещё и последняя сволочь, и ты сам походу тоже, полезешь целоваться первым именно ты, потому что эта сволочь чертовски хороша, а ещё за этот месяц заебала куда больше, чем связь в этом ёбаном лагере, которая почти каждые три минуты при просмотре видео вырубается. И только потому, что они так похожи, он его ненавидит, но и поэтому их так и магнитит друг к другу. Когда Чон уже наклоняется ближе к нему и хочет поцеловать, Тэхён хватает его за плечи, валит на кровать, подминая под себя, и снова лыбится белоснежной победной улыбкой, что сейчас врезать ему хочется ещё больше, чем раньше.       — А я уже и не ждал первого шага от тебя, малыш, — щурит глаза старший.       — Вот ты сволочь, — цедит сквозь зубы Гук и ухмыляется.       — Такой же, как и ты, — горячо впивается в губы младшего, что Чон сквозь поцелуй чувствует его ехидную улыбку. А Чонгук, пользуясь моментом, тут же залезает под его футболку холодными руками, исследуя тело, поднимается выше, касаясь пальцами сосков. Ким недовольно шипит Чону в губы, проникает языком в его рот, проводит им по белоснежным зубкам и потом сплетает их языки, уже пошло постанывая. Чонгук горячо трогает старшего, уже не только по спине, он спустил руки хёну на ягодицы и жадно сжимает мягкие половинки. Тэхён вздыхает, отрывается от губ Чона, наклоняется к его ушку и немного прикусывает за мочку, оттягивая её вместе с небольшой серёжкой, вылизывает раковину и даже позволяет Чонгуку снять с себя мешающуюся футболку. Чон приподнимается, усаживая хёна у себя на коленях, целует его шею, оставляя малиновое пятно, ведёт дорожку к кадыку, слегка прикусывая там кожу, и останавливается на ключицах. Опускаясь к напряжённым соскам старшего, Чон снимает свою футболку, что, кажется, сильнее заводит хёна. Гук тут же начинает сосать одну из горошин, пошло причмокивая и мокро облизывая вокруг, выводя чёткий контур. Ким запускает руку в мягкие волосы и трётся об младшего, потом прижимается всем телом, заставляя Чона лечь обратно на кровать, прижимается так плотно, что чувствует, как уже торчащая в штанах плоть младшего упирается Киму в зад. Старший улыбается и целует Гука, теперь он спускается дорожкой поцелуев к ключицам, а потом припадает к соскам. Кажется, инициативы в старшем больше, чем в донсене, но на место сверху он явно не претендует. Он снимает с Чона штаны, слегка приспускает боксеры и касается краешком языка головки, от чего младший вздрагивает. Тэхён проводит губами по всей длине, затем сделав пару движений, берёт в рот, так пошло посасывая и причмокивая, что у Гука сносит крышу. Старший сам тихонько постанывает. Облизывает член младшего, снова играется с головкой, полностью вбирает в рот, после чего донсен изливается, а хён глотает всё до последней капли. Теперь очередь Чона удовлетворять старшего, только, кажется, он сам получит куда больше удовольствия. Касаться обнажённого горячего тела, целовать везде и любоваться им. Предел мечтаний. Гук стягивает с хёна шорты, обхватывает его член рукой, слегка сжимает и двигает ей очень быстро, при этом посасывая соски старшего. Ким стонет во весь голос, от чего басовитый баритон приятно действует на уши. Чон проходится поцелуями вниз и берёт плоть старшего в рот, сразу же полностью, член касается стенок глотки, с непривычки вызывая тошноту, но та быстро проходит, стоит Гуку войти во вкус. Оказывается хён очень вкусный. Такой сладкий, будто ванильный, что проглотить хочется всё и не откажешься даже от добавки. Обоим уже сильно невтерпёж, но снова горячо целуются, сплетая языки и посасывая губы друг друга. Чон прижимает хрупкое тело старшего ближе к себе, а тот замыкает ладони на его сильной шее, поддаваясь новым ласкам согретых нежных рук, Ким стонет в перерывах между поцелуями. Гук снова покрывает всё тело старшего поцелуями, облизывая и посасывая во многих местах.       — Трахни меня уже! — прижимаясь аппетитной задницей к горячему члену младшего, шипит сквозь зубы Ким, когда донсен слегка прикусывает его сосок. Чону дважды говорить не надо, он подставляет два пальца ко рту старшего, тот пошло облизывает их, обильно смачивая слюной, от чего Гук невольно прикусывает губу, видя такого раскрасневшегося пошлого сексуального Тэхёна, который смотрит на него своими офигенными блядскими глазами. Чон вставляет сразу два пальца, планируя быстро покончить с растяжкой, он разводит пальцы внутри старшего максимально широко и вводит их глубже, сразу же задевая простату. От новых стонов Кима, Чонгуку сносит крышу окончательно, он заменяет пальцы своим членом и сразу начинает быстро двигаться внутри. Тэхён обвивает руками шею Чона, горячо стонет прямо в ухо и целует рядом с серёжкой. Чонгук конкретно вдалбливается в старшего, выбивая из него пошлые громкие стоны, что через пару толчков по простате, Ким начинает насаживаться уже сам. Донсен разворачивает его к себе спиной, целует спину, оставляя горячий засос, обхватывает член старшего рукой, двигая в такт своим движениям и периодически нажимая на головку. Кончают они одновременно, первый, горячо наполнив старшего белёсой жидкостью, второй, пачкая руку младшего и простынь. Оба измотанных тела падают на кровать, вновь обнимаясь и целуясь.       — Гукки~       — Что?       — Я люблю тебя, — улыбается Ким, утыкаясь Чону в шею.       — Я тебя тоже, — целует его в лоб донсен. Нет, все-таки о дружбе между этими двумя и речи быть не может…

✧✧✧

      К концу лагеря Чон отмечает для себя, что они с Тэхёном на пару ебанутые, ещё он, наконец, нашёл того, с кем будет проводить лето, а ещё и клёвым парнем обзавёлся, который является последней сволочью, зато любимой, зато его.