Пять свиданий

Через пару месяцев из небытия, наполненного работой, работой и еще раз работой (это такая формула спасения от чего угодно), меня вышибает телефонный звонок. — Вит! Вернулся? — Вернулся. — А че такой кислый? Ленка небось там похорошела на заморских харчах? — Отвали, Тох, и так блевать тянет. — Ну! Это-то обязательно! У меня день рождения, между прочим. Восьмого снял нам сауну. — С выпивкой и блядьми? Я откидываюсь на стуле и тру глаза. — А как же! — Тоха, похоже, улыбается во все тридцать два. — Отмазы не принимаются. Он вешает трубку: вечно куда-то летит. Я смотрю на календарь. Восьмое — завтра. Нет ничего хуже, чем пить с утра. Поэтому я оттягиваю поездку, как могу, но в конце концов (Тоха звонит уже в третий раз, «Вика, мать твою! Ты решил, что на нашей вечеринке не хватает бабы и выбираешь платье, что ли?») все-таки сажусь за руль. До нашего излюбленного места я добираюсь, опоздав часа на два. Лучше бы я вообще не приезжал, честно говоря. То, что Тоха называет «сауна» — это гостевой дом. Безобразно зеленая лужайка, явно засеянная американской быстрой травой, граблями вычищенный берег озера, крепко сложенный деревянный дом. Снаружи место для шашлыков — покурить и выпить холодного пива на солнышке; внутри несколько комнат и баня — даже с маленьким бассейном. Кусочек буржуйской Финляндии, который кто-то скопипастил в российское захолустье. Мы приезжаем сюда уже лет десять, наверное. Здесь — гуляли мой мальчишник перед свадьбой. Здесь — обмыли Тохину новую квартиру и Сашкин развод. В общем, все здесь. Такое странное место, которое как будто отмеряет вехи твоей жизни — все, на что ты надеялся, что любил. И оттого, что все это постепенно проходит — как-то не по себе. С Ленкой я разошелся, Тоха с женой уступили квартиру теще, а Сашка сошелся с женой опять — и все еще непонятно, к лучшему это, или нет. Мое место на лужайке — четвертое, последнее, остальные заняты машинами ребят. С той стороны дома, с берега озера, слышатся веселые голоса. Тоха, Саня, Серега… а еще-то кто?.. А, ну да, Тоха же обещал блядей. — О! Ну наконец-то! — компания приветствует меня слишком радостно для трезвых. Меня, конечно, мало чем можно удивить. Мы с ребятами вместе учились, досуг обычно проводили тоже вместе. То, что вкусы у Тохи несколько поменялись, с тех пор, как мы выбирали между блондинками, брюнетками и азиатками — никого из нас не смутило. Но даже я не ожидал, что под «блядьми» он стал подразумевать мальчишек. Почему парни в приюте называли таинственного Васю Василисой — тоже становится ясно. У него выбеленные длинные кудри, ради которых явно пришлось спать на бигудях, гладкие ноги и подозрительно длинные ресницы. А еще на нем пошлый розовый купальник — такой, типа, одни веревочки. На девушках-то такие смотрятся как порнография, а уж на нем… словом, кайф специфический. Вася сидит на коленях у Тохи, кокетливо улыбается всем вокруг и, кажется, чувствует себя совершенно в своей тарелке. А потом я натыкаюсь взглядом на второго. И по спине прокатывается волна холодного пота, потому что второй — это Кира. Тоха представляет их: «А это наши девочки», и видимо не замечает, что я изменился в лице. Я сажусь в последнее пустое кресло, беру стакан с пивом и отшучиваюсь на приветствия и новости. Кир упорно делает вид, что не видит меня — сидит на скамейке между Саней и Серегой. Стыдливо опускает глаза, когда его лапают. Фирменная мордашка «я здесь случайно, ах, как же это вышло». Я все никак не могу решить — мне противно или очень противно? По сравнению с Василисой он выглядит тошнотворно нормальным. Такой мальчик из соседнего двора. Это отвратительно, но я должен признаться, что мне бы понравилось. Если бы это был не он. Кто угодно, но не он. — Чего ты такой кислый? — первые пол-литра подходят к концу, Тоха наконец замечает, что я не сильно интересуюсь. — Похоже, твоя шутка не удалась, Тох, — ржет Саня. — Вит, кажется, снова по девочкам. Я улыбаюсь, но все равно получается как-то вымученно. — Это все Ленка, да? Киваю, просто чтобы оправдаться. — Так вы развелись или нет, я так и не понял? — Не развелись, нет. — А чего? А! Так у нее же гражданство будет, да? — Будет. — И чего, рванешь от нас за бугор? — Подумаю. Вот тут-то я ловлю наконец на себе взгляд Кира. Как будто проницательный. Ну да, думаю, я не сказал тебе, что женат. Какого хрена я вообще должен был об этом говорить? Собственно, в этом идея — никто никому ничего не должен. Бизнес и ничего личного. Вообще, почему мне пришло в голову думать, что Кир будет мне верен? Неловкая получилась встреча, нда. Часа в три начинается лучшее майское развлечение — шашлык. И я вызываюсь стоять у мангала, потому что мне совершенно неохота любоваться на картину в креслах. У Тохи с Васьком полная идиллия. Васек, впрочем, подчеркнуто улыбается всем — и это настраивает на определенный исход. Кир, кажется, и думать обо мне забыл — очень робко, но отвечает на приставания обоих своих кавалеров. Те пока не торопятся, для ебли еще не время. Все не спеша тянут пиво, о чем-то разговаривают. Поглаживания, впрочем, постепенно становятся смелее, а нить разговора все чаще теряется. Расклад как бы понятен. Нам с Тохой должен достаться Вася, Кира обслужит Саню и Серегу, потом махнемся. Обычная схема. Впервые она дала сбой. Национальное русское развлечение — водка и шашлык. Все съедено и выпито мгновенно, сауна разогрета, будьте любезны. Хочется исчезнуть из этой компании. Хочется настолько сильно, что я не особо пью, так, прикладываюсь для вида — собираюсь сослаться на какие-нибудь дела, когда всем станет уже все равно, и уехать. Куда угодно уехать, только бы не видеть, как Кир запрокидывает голову, когда Саня целует его в шею. Когда я это делал, это выглядело так же? Я вообще хоть чем-то отличался? Он вдруг смотрит на меня. Поверх Саниного затылка, изгибаясь в чужих руках — смотрит на меня. И взгляд такой пугающе серьезный, ни капли хмеля. Я отхожу покурить и глазею на озеро. Ладно, допустим, со стороны Кира это все тоже выглядит дерьмово. Он не знает, что я уезжал, не знает, что Ольга Ивановна выставила меня из приюта. Вероятно, бедный мальчик уверен, что он просто надоел мне. До чего же хороший способ оправиться он выбрал!.. Маленькая блядь. А может, и не было ничего? Может все эти нежные вздохи и стыдливые повадки — это просто стиль такой? Вон, сейчас он с мужиками тоже интересничает. Надо перестать о нем думать, в конце концов. Не усыновлять же его теперь. В любом случае все это должно закончиться рано или поздно. Я выкуриваю две и третью — до половины. С таким настроением мог бы и больше, но во рту становится кисло. Когда возвращаюсь, ребята уже внутри. В принципе сейчас самое время уехать. Тоха, конечно, обидится, будет бурчать, что на меня никогда нельзя положиться — интересно, этот момент, когда становишься сварливым хреном, его сам-то замечаешь?.. В общем, я захожу в дом, чтобы сказать что-нибудь убедительное, типа: «Срочная работа». — О не-е-е-е-ет, — ржет Тоха только завидев мое лицо. — Твои отмазки сегодня не работают. Живо раздевайся и пошли. Вася, льнущий к Тохе, как будто создан по его форме, вдруг отлепляется, делает шаг ко мне. Поднимается на носочки, заглядывает мне в лицо и елейно тянет: — Ты не можешь уйти. Я тебя хочу. Тоха ржет, Васек, тряхнув кудрями, утекает на свое место. Это было бы неплохое начало, если бы не Санек и Серега, тискающие Киру в паре шагов. Я не смотрю, но слышу, как Кира тяжело дышит. Как будто вот-вот начнет сопротивляться, как он умеет: умоляя продолжить. Даже не знаю, я больше зол, или?..