The price of liberty

I wouldn't hold my breath if I was you. You broke my heart and there's nothing you can do. And now you know, now you know True friends stab you in the front

Они добираются до пункта назначения быстро. Ну, насколько вообще можно быстро добраться до России, когда ты вне закона. Баки почти бегом направляется ко входу в помещение, которого боится больше всего на свете. В детстве Стив говорил, что если собираешься сделать что-нибудь безрассудное, то делай сразу, не размышляя. Иначе потом передумаешь совсем. И Барнс скачками пробирается по мерзлому насту к двери, чтобы не успеть испугаться по-настоящему. Джеймс не хочет заходить туда ни под каким предлогом. Слишком свежи воспоминания об экспериментах, которые ставила над ним Г.И.Д.Р.-а. Как будто сейчас его снова пропустят через тут самую "мясорубку" после которой Барнс потеряет себя и бесстрастно скажет "Готов подчиниться". А еще, Джеймсу кажется, что все это - ловушка, подстроенная, чтобы поймать его. И нет здесь никакого Стива. Есть только игры его больного, искалеченного бесконечными обнулениями разума. И Г.И.Д.Р.-а. Куда же без нее. Но Роджерс подбегает, поворачивает Баки лицом к себе, с тревогой замечая его полубезумный взгляд, и целует. Мягко, практически невесомо. Но этого хватает, чтобы Джеймс вернулся в реальность. Сопляк настоящий до чертиков. Потому что ТАК фантомный Стив не целовал Барнса даже в самых смелых его галлюцинациях. - Готов? - спрашивает Роджерс, пристально вглядываясь в лицо Баки. Не случилось ли чего непоправимого? Джеймс отстраненно кивает, жадным взглядом обводя каждый уголок помещения. Страх стальным кольцом стискивает ему ребра, но, в то же время, Барнс испытывает странное умиротворение. Как будто он оказался дома после затяжной поездки. " Возвращение на Родину". Баки и сам не замечает, как вцепляется в руку Стива мертвой хваткой. Хорошо еще, что вцепляется нормальными, живыми пальцами. Хоть на это ума хватило. Продвигаясь по пыльным коридорам места, которое долгие-долгие годы являлось для него и персональным адом, и последним пристанищем, Джеймс не может избавиться от странного ощущения неизбывной тоски. Их точно ждет что-то очень плохое... Баки ожидает увидеть все, что угодно. Но не кучку замороженных суперсолдат, с аккуратными дырками между глаз. - Они умерли во сне и не мучились, если вас это утешит, - говорит какой-то голос. Звук резонирует от стен, и Баки морщится, отмечая, что неизвестный использует громкоговоритель из системы оповещения и управления эвакуацией. А они у Г.И.Д.Р.-ы всегда стояли мощные. А еще Джеймс узнает говорящего. Тот самый "психиатр", что всего десятью словами смог вывернуть его мозги наизнанку снова. Стив выглядит растерянно, потому что ситуация абсолютно точно выходит из-под контроля. И тут неожиданно появляется Старк. Он вскольз упоминает, что уже в курсе невиновности Баки, хотя, в общем-то, это не имеет особого значения. Тони успевает на кульминацию действа, а значит разобрался бы во всем и так. Неизвестный сообщает, что подставил Барнса, охотно объясняя почему. Стиву жаль.Ему правда безумно жаль. Но они не виноваты, что не могут спасти ВСЕХ. Семья этого парня погибла, и Роджерсу до тошноты противно осознавать, что причина их смерти - ошибка Мстителей. Однако глупо пытаться покарать всех без разбора. Если у этого человека есть какие-то претензии к нему, Стиву, то он готов выслушать их и даже понести наказание. Но не стоило трогать Баки, который и без того настрадался за последние семьдесят лет. А потом происходит непоправимое. Стив видит запись, которую мечтал уничтожить больше всего на свете. Первый порыв, обусловленный инстинктами - выключить видео. Не важно как, хоть аппаратуру щитом разломать, но выключить. Просто и действенно. Но потом Роджерс понимает, что предпринимать что бы то ни было - поздно. Старк замечает видео и практически мгновенно сходит с лица. Это конец. Тони белый, как мел и его трясет так, что заметно это даже через его чертов суперкостюм. А Баки... Баки застывает, словно поломанная кукла и смотрит на видео пустыми глазами. Стива разрывает от желания помочь и объяснить все одному, и ринуться выдергивать из ступора другого. На видео Солдат убивает родителей Старка. Все просто, без каких-либо извилин и кривых. И Тони тоже воспринимает увиденное просто. У убийцы его семьи лицо Барнса. Значит, виновен Барнс. И какая, нахуй, разница, что в тот момент его мозги больше напоминали фарш и он не отдавал отчета в собственных действиях? - Ты знал? - спрашивает Старк, обращаясь к Стиву. Точнее не спрашивает, а утверждает. И Роджерсу мучительно больно и стыдно. Он лопочет что-то о том, что не хотел ранить Тони, но они оба понимают, что это ложь, и заботился Стив скорее о себе, не желая признавать, что гребаная любовь всей его жизни - убийца. Старк бросается на Баки так неистово и яростно, словно это как-то поможет. Но он тоже лжет себе. Гнев никогда и никому не помогает. - Ты хотя бы ее помнишь? - рычит Тони, походя в этот момент на дикого зверя. И Барнс буквально приговор себе подписывает словами "Да, я помню их всех". Джеймс говорит это равнодушно, но в глазах его океан такой не высказанной боли, что Стива накрывает, как будто цунами. Старк не поймет, даже не попытается понять, каково это жить, и видеть перед глазами сотни убитых людей. Жить, зная, что руки твои даже не по локоть, по предплечья в крови. Каждый день засыпать с осознанием того, что во сне ты опять увидишь свой персональный батальон мертвецов. Зато это прекрасно понимает Стив. И Роджерс задохнуться готов от того, что во всем этом виноват он, и только он. Он смотрит в глаза Тони и понимает, что тот не отступится. Старку поебать, как живется с этим дерьмом Баки. В конечном итоге, Тони всегда был законченным эгоистом. А это значит, что Роджерсу снова придется биться с лучшим другом. Но совсем не так, как это было прежде. Тогда они оба знали, что ратуют за одну и ту же цель, пусть и находятся по разные стороны баррикад. Теперь же они - враги. Старка устраивает только месть. Стив просто хочет немного покоя. И Баки. Господи, как же сильно он хочет Баки. Не в плане какого-то физического удовлетворения, нет. Роджерс хочет просыпаться рядом с Джеймсом, наблюдая, как тот ровно дышит во сне, и знать, что этого человека не мучают кошмары, превращающие его жизнь в ад. И что Барнс проснётся именно Барнсом, а не Солдатом. Тони нападает первым. Стив и Баки снова дерутся плечом к плечу, как и много лет назад. Только осознание этого не приносит ни капли той радости, что должно. Для Роджерса этот бой - выбор. Выбор между дружбой, которая хоть и длилась недолго, но принесла с собой много радостных моментов, и связью, значащей гораздо больше, чем все дружбы мира. Для Старка этот бой - невыразимая боль, поскольку он воспринимает выбор Стива, как предательство. Оно и было бы им, если бы Роджерс сражался за кого-то другого. Но когда дело касается Джеймса - все остальное отходит на второй план. Становится маленьким, незначительным и ненужным. Стив слышит вскрик Баки и понимает, что Старку удалось добиться желаемого. Пусть и не убить Барнса (это Роджерс допустит только через свой труп), но сделать ему больно. Мучительно больно. Баки говорил, что бионическая рука связана с нервными окончаниями совсем как живая, и Стив даже представить себе не может, каково сейчас Джеймсу - потерять руку снова. И снова сделать это ради него. Роджерс остается один. Гребаный национальный герой против национального героя. Друг против друга. Это действительно гражданская война. Из которой у Стива нет шансов выйти победителем. Потому что он окажется в минусе в любом случае. Когда Тони предлагает ему сдаться, Роджерс прекрасно понимает, что такого роскошного права у него нет, не было и не будет. Старка не интересует смерть Стива, хотя он и считает его мерзким ублюдочным предателем (это видно по глазам). Единственная цель Тони - Баки. Старк не оставит Барнса в живых, и Роджерс не имеет права сдаться, молчаливо наблюдая, как умрет человек, составляющий всю его жизнь. Поэтому он встает, превозмогая боль, потому что, хотя Стив и суперсолдат, он все же не бессмертный или неуязвимый, и говорит, словно перенесясь на много-много лет назад: - Это я только начал. И кажется, будто Стив снова хрупкий мальчишка из Бруклина, которого задирают хулиганы на улице. И что сейчас придет Баки, и выручит его, потому что он делает так всегда, главное только встать и продержаться как можно дольше. Но Баки не придет. Если прислушаться, можно услышать, как коротит его руку, оторванную почти до предплечья, и как Джеймс шипит сквозь зубы проклятья, ослепнув от боли, но не давая себе права застонать в голос. И это значит, что рассчитывать Стив может только на себя. Пришло время возвращать старые долги. Поэтому, когда Роджерс бросается на Старка, он уже знает, что победит. Тони сражается за мертвых, в то время как Стив - за живого, теплого Баки. И это делает его априори сильнее. Стив не собирается убивать Старка. И когда он побеждает, то единственное, что Роджерс заставляет себя сделать - воткнуть щит в костюм Тони, чтобы обезвредить его, выиграв драгоценные минуты, необходимые для спасения Джеймса. - Щит оставь, он не твой! - малодушно кричит Старк, раздираемый в клочья обидой, ненавистью и разочарованием. - Его отец сделал! Стив ожидает подобного, поэтому бросает щит без раздумий. Он отошел от роли Капитана Америка так далеко, что возврата назад просто нет. Говоря начистоту, Роджерс никогда и не хотел быть им. Круглый кусок вибраниума и трико, раскрашенное в цвета американского флага - не те вещи, которые способны спасти мир. Стив понимает это, и понимал всегда. Щит падает, глухо царапая бетон, а Роджерс подхватывает израненного, полуживого Баки, и уходит. Он никогда не хотел, чтобы все получилось так, но если это - единственный выход, Стив готов принять его без колебаний. В конце концов, он просто человек, и тоже имеет право любить. На прощание Роджерс дарит Тони долгий виноватый взгляд. "Прости. Жаль, что все вышло именно так" "Пошел к черту!" Тони Старк свято верит в то, что Стив предал его. Но реальность в том, что он изначально находился на совершенно другой ступени в расстановке приоритетов. Когда-нибудь Тони поймет, что нет ничьей вины в том, что ему никогда не стать тем человеком, который отчаянно пытался научить Стива танцевать фокстрот, прекрасно понимая, что тот безнадежен. Что ему никогда не стать тем человеком, который бил парней вдвое крупнее себя, только потому, что Сопляк сидит с разбитым носом, скрученный пополам от боли, и от этого просто крышу рвет. Что ему никогда не стать тем, кто ел с Роджерсом ледяное мороженое, запивая паршивым обжигающим кофе, который пить не хотелось совсем, но просто так мороженое Мелкому нельзя, простудится еще, а хочется безумно. Что ему никогда не понять, каково это - оставлять полуголую девушку, с которой у тебя был бы первый (первый!!!!, а это много значит для семнадцатилетнего парня) секс, потому что ты внезапно вспомнил, что Сара сегодня получила зарплату, а это значит, что Стив пойдет за продуктами, которые просто не дотащит до дома сам. И ему никогда не стать тем, кто сорвет у Роджерса первый в его жизни поцелуй, и будет целоваться с ним до дурацких звездочек в глазах, а потом побежит разыскивать по всей квартире ингалятор, потому что у Сопляка случился приступ астмы. Тони Старк может быть хоть трижды лучшим другом для Роджерса, но ему никогда не стать для него Баки Барнсом.