Неозаглавленные

- Такамаса, две недели назад Вы стали артистом года в Японии, обогнав всех своих именитых конкурентов. И, насколько я в курсе, на весну будущего года у Вас запланирован первый мировой тур по странам Европы, Азии и Америки. В чем же заключается феномен Вашего успеха? Крис напрягся, неосознанно сжимая в руках предусмотрительно взятый на пресс-конференцию черный молескин. Ему пришлось поднять на уши всех знакомых, чтобы в качестве корреспондента одного из интернет-порталов пройти на пресс-конференцию. Он чувствовал себя паршивым шпионом, обиженным ребенком, преданным лучшим другом. Но ведь в сущности это полностью соответствовало действительности. - Феномен? - начал Такамаса низким тихим голосом, складывая пальцы в замок на столе и обводя журналистов немного отстраненными карими глазами. – Разве это феномен? Что именно Вам кажется необъяснимым или исключительным? Или Вы желали бы поговорить об идеалистической философии? Он говорил достаточно медленно и достаточно резко, и в этом был весь Такамаса Ишихара. Именно таким Крис его встретил впервые в одном из дешевых пабов, именно таким Крис его знал, именно таким Крис его запомнил, именно таким он видел его сейчас спустя несколько лет. Участники пресс-конференции переглядывались, нервно шушукаясь, а задавший совершенно типичный вопрос журналист неловко улыбался, все же ожидая ответа. - На самом деле, это хороший вопрос, благодарю, - неожиданно продолжил японец, и Крис в который раз напрягся, хмуря брови. – Здесь нет никакого феномена. Я лишь делаю то, что мне нравится, то, что позволяет мне иметь связь с миром. Так, как умею, а не так, как диктует мне мир. Здорово, если кто-то разделяет мою точку зрения, и абсолютно нормально, если кто-то не видит со мной ничего общего или вовсе не видит меня. Нужно просто уметь находить свое место и не лезть со своим уставом в чужой монастырь, потому что вас там никто не ждет. *** Я любил девушек, а они – меня. Мой первый сексуальный опыт случился, когда мне было шестнадцать лет. В том году я начал подрабатывать в секс-шопе, которым владел мой отец, поэтому все, что касалось интимных утех, не казалось мне чем-то посахаренным и спрятанным взаперти от сладкоежки. В конце концов, для меня это была просто работа и возможность самостоятельно заработать собственные деньги. Друзья откровенно пользовались моим положением, постоянно рекомендуя магазинчик отца своим знакомым и знакомым знакомых и, справедливости ради, выпрашивали скидки. Впрочем, отец был вовсе не против такого положения вещей, потому что выручка секс-шопа была если не возрастающей, то, по крайней мере, стабильной. Что касается меня, то ни один из представленных в ассортименте аксессуаров не вызывал у меня никакого интереса. Все, что мне нужно было, - это хорошенькая девушка, отличная выпивка и крутые гитарные риффы. Я готов был покинуть клуб с одной из девчонок в короткой кожанке поверх алого бюстгальтера после получасового сета, когда меня у барной стойки окликнул мужской голос с заметным азиатским акцентом. - За сколько я могу купить десять минут твоего времени? – прозвучал совершенно странный вопрос от худощавого парня с крашеными волосами и зажатой между зубов неприкуренной сигаретой. - Что ты хочешь этим сказать? – почти агрессивно спросил я вместо ответа. – Я тебе не шлюха. - А я и не секс с тобой покупаю, - невозмутимо ответил незнакомец с гитарой наперевес. Я любопытно уставился на парня, который своим внешним экстравагантным видом походил на японца, и махнул рукой своей спутнице в сторону выхода из клуба. У меня почему-то пропало желание зажиматься с ней на углу дома квартала, и я откровенно решил слиться, учуяв в стоявшем передо мной гитаристе последний билет в безбашенную жизнь. - У тебя есть голос, у меня – гитара, мы сделаем группу, – сходу выдал японец, и я опешил от неожиданности, мгновенно трезвея после выпитой бутылки темного пива. Он сказал так, будто все было решено. Это был факт, который я просто должен был принять, и я безоговорочно поверил ему. Такамаса Ишихара пришел купить пять минут моего времени, а я продал ему целую жизнь. *** - И все же. Вы ведь начинали не как сольный исполнитель, а в качестве гитариста молодой рок-группы в Канаде, - продолжил кто-то из корреспондентов, и Крис вздрогнул, как от пощечины. Такамасе Ишихаре впервые задавали подобный вопрос на публике: до сих пор он лишь немного обмолвился в довольно редких интервью о начале своей музыкальной карьере. Канада была словно намеренно стерта из его жизни, и Крису отчаянно хотелось знать, почему. Почему все те годы, что они вместе играли в одной группе, созданной с нуля, оказались для друга совершенно пустыми. Крису вообще было невдомек, зачем он до сих пор отслеживал все новостные сводки, зачем просматривал фотографии с лайв-выступлений, зачем закачивал в свой плейлист треки, которые были написаны не им. Гитарист плотно сомкнул губы, и в конференц-зале повисла гнетущая тишина. Сопровождавшая японскую рок-звезду девушка заволновалась, нервно поглядывая на своего подопечного, но тот не пытался подать ни одного знака о прекращении интервью. Какого черта Такамаса тянул паузу, ведь ему было, что сказать? Крис не отрывал взгляда от непроницательного лица японца, впиваясь ногтями в кожу сомкнутых ладоней. - Да, все верно, - спустя некоторое время произнес Такамаса. Его голос на мгновение дрогнул, и Крису показалось, что это был вздох облегчения. - Вы никогда не рассказывали о группе, в которой начинали играть. Хотя, насколько я знаю, ваши дела в качестве гитариста шли в гору… Глаза Такамасы сузились, и Крис затаил дыхание. Он не имел ни малейшего понятия, кто был этим журналистом, задававшим вопросы, которые немым криком слетали с его собственных губ. Японец сглотнул и, неожиданно приковав свой взгляд в одну бессмысленную точку, тихо промолвил: - Это я решил уехать.