sprinter

Хосок с безнадёги заходит к Юнги в кальян-бар только в двадцатых числах декабря, где тот работает уже четвертый месяц, когда над городом плотным слоем стелется чернота беззвездная наперебой с затхлым загазованным воздухом типичного мегаполиса и пробки рассасываются медленно. На часах, что на крыше какого-то кафе круглосуточного, прошло одиннадцать с половиной часов с начала дня, а мотоциклисты, словно решившиеся наконец самоубийцы, давят на газ со всей силы, не заботясь никак о собственной безопасности. За стеклянными дверьми Юнги с вырвиглазными зелёными волосами и белыми тоннелями на шесть миллиметров улыбается профессионально очередной небольшой компании, указывая на свободную комнату, и разворачивается в пол-оборота, выставляя яблочный и ванильный табак на красный прозрачный стеллаж за собой. В небольшом по площади помещении с оранжевыми светильниками-точками, разбросанными хаотично по потолку, черными стенами с картинками из комиксов и подделанными граффити и такой же красной, как стеллаж, стойкой почти барной Юнги выглядит почти правителем: знает, где и что лежит, и ответить может, даже не глядя, на полном автомате. Он расслабленно сидит на высоком стуле, оперевшись локтями на столешницу, и качает в такт играющему треку головой (музыкальное сопровождение всегда берётся исключительно из телефона самого Юнги, потому что «дерьмо это попсовое, а не музыка, то, что они тут до меня крутили»). Хосок приветственно жмет другу руку, плюхаясь привычно на стул напротив парня, рассматривает многочисленные прозрачные полочки позади него с бесчисленным количеством всевозможных вкусов табака и спрашивает по мелочи, что и как вообще здесь. Юнги работает ровно до трех утра по субботам и воскресеньям, говорит, что посетители раздражают и в край охренели, потому что сами идиоты с руками явно из задницы, а еще ему что-то высказывать пытаются; рассказывает, что пишется здесь хорошо, и вдохновение обычно накатывает ближе к полуночи. Они разговаривают до двух, перебирая всё за прошедшую неделю, договариваются выпить в какой-нибудь из выходных, скрепляя договор доверительными смешками, и окольными путями переходят к отвлеченной теме судьбы. Говорит по большей части Юнги, переключая музыку на телефоне и впервые за весь рабочий день затягиваясь (он держит дверь открытой и стоит в пол-оборота, чтобы видеть прилавок, потому что по правилам уходить нельзя с рабочего места вообще), рассказывает про «генетических уникумов», у которых вроде как своя половинка есть и на теле по два слова опечатывается ровно за четыре месяца до самой встречи, мол, если первое появилось в ноябре, к примеру, то встреча будет в марте; говорит с умным видом, что стилизовка у Хосока очень качественная, и, если бы сам он не знал точно, что Хосок из нормальных, то стопроцентно поверил бы. - Нахер тебе это? - спрашивает Юнги как итог, расползаясь по стулу медленно и гипнотизируя устало то самого Хосока, то часы со слишком медленно двигающейся минутной стрелкой, и зевает, когда трет глаза до красноты. - Просто так. Хосок тупит немного и только в этот момент замечает, что под уже почти привычным «hope» появилось новое: стремное, на пять миллиметров ниже и непонятное по смыслу (Хосок не знает даже примерно, на каком это языке).

* * *

Чонгук переключает песни в плеере, закрывшись от родителей в комнате, залипает сильно на въевшиеся под кожу слова (почти не видит ничего, потому что из света - только красный огонек ноутбука и тот далеко слишком да маленький экранчик с проигрываемой песней) и спустя пару минут тянется за телефоном, что рядом с подушкой на матрасе валяется, открывает браузер, честно говоря, не надеясь особо на внятный ответ по вбиваемому в строку поиска вопросу, но всё-таки. С телефона грузится долго и Чонгук почти задремать успевает, когда на пробу открывает один глаз, чтобы проверить, и просыпается окончательно почти сразу, когда видит несколько ссылок на разносортные сайты со странноватыми названиями. Он ворочается в постели, пытаясь поудобнее лечь, путается в проводе от наушников, обвившихся вокруг шеи, и почти садится, щелкая на первую же ссылку - сонливости как не бывало, а страница грузится раздражающе медленно, словно специально растягивая собой время. На первом сайте оказывается какая-то религиозная полусекта или еще что-то из той же серии, потому что рассказывается, мол, слова, появляющиеся на теле у человека - намек свыше, что в зависимости от него нужно подумать над собственной жизнью и переделать ее в самое ближайшее время под то, что выведено под кожей. Что первое слово - то, что есть сейчас, второе же - то, что нужно в оригинале. Ниже даётся телефон гадалки, которая даст советы, интерпретирует всё в отношении обращающегося и поможет наладить всю жизнь. Чонгук, не долго думая, щелкает на крестик закрытия вкладки и совсем не верит написанному (да и в принципе не верит ни во что). Второй сайт предлагает теорию, ссылаясь на не то социологов, не то психологов, что слова определяют предрасположенность человека к какой-либо профессии, к типу поведения, темпераменту и всей остальной психосоциальной мишуре. Чонгук смеётся в подушку, переключая песню, долго смотрит на свое «jimetsu» (стремное второе слово, кстати, так и не пропало, но почему-то очень хочется его вообще игнорировать) и думает, что заниматься самоуничтожением и получать за это деньги, конечно, было бы забавно и прибыльно даже, но лично он подумал бы хорошо перед тем, как подписаться на подобное. Мысль про то, что судьба у него такая - сдохнуть от собственной руки - немного, но всё-таки успокаивает и проносится у подростка в голове, когда закрывается и этот сайт, а сам Чонгук зевает долго, прикрывая ладонью рот. У него глаза снова слипаются, но упорно ищет и читает дальше. Третий оказывается непонятнее всех предыдущих: заголовок «Горизонтальная восьмерка» почти привлекает и почти плевать уже, если честно, что там на самом деле с этими словами, зачем они вообще - Чонгук читает исключительно из интереса, как книгу какую-то. В статье на три страницы говорится, что слова - вершины горизонтальной восьмерки, символизирующей вечность, и где-то там на свете, может быть и вполне возможно, что на другом конце планеты, есть тот самый человек, судьба, с которым будет просто и идеально, который предназначен Вселенной именно тебе, а ты предназначен именно ему или ей, а сама по себе восьмерка перевернутая значит, что вместе вы будете до самого конца, до смерти и встретитесь обязательно, не смотря ни на что. Чонгук дочитывает последние строчки и внезапно верит почти, потому что интересно так написано, подробно и хорошо, только вот ему это добра типа любви до гробовой доски совсем-совсем не нужно, вообще никак. Да и похоже больше на сюжет для любовного романа. На центр экрана внезапно вылезает оповещение, что заряда батарее осталось всего пятнадцать процентов, и только сейчас Чонгук замечает, что за окном светлеет, а времени - твою мать - половина шестого и спать бессмысленно - через полтора часа мать разбудит в школу, а не проснись он тут же по первому же «Чонгук, вставай» холодным тоном, словно он в рабстве пожизненном, станет с самого утра верещать, так что лучше бы нет. Чонгук пролистывает пару страниц-дубликатов, пока не натыкается на еще один сайт, зевает сонно, ругаясь еле слышно, потому что в глаза словно песка насыпали, и спать хочется неимоверно, но поздно. Он щелкает на ссылку, и та по традиции прогружается ужасно медленно, по частям и изначально без текста - только ущербное оформление сине-белое с рисунками спиралек, похоже, из paint`а. В статье рассказывается, что Вселенная устроена таким образом, что жизнь человека - двойная спираль и у каждого, как и в предыдущей, есть своя судьба, свой человек, только вот до встречи с ним нужно еще свою часть прожить, свою одиночную спираль, и выйти никак нельзя, ведь факт собственного рождения не отменишь, и что спираль по факту - лабиринт, из которого нет выхода и нет права на выбор пути (сторона-то одна, куда можно двигаться). Пишут, что встречаются со своей судьбой обычно ровно, прямо день в день, минута к минуте и точность почти до секунд, через четыре месяца после появления первого слова; еще про то, что психосоматическое, которое в обратную сторону действует, за день-два появляется до дня икс в виде эмоций чужих, предчувствий по тому или иному поводу, которые чаще всего верны. Чонгук устало зевает, трет глаза, чтобы не уснуть окончательно, и закрывает вкладку после абзаца про то, что слова - это названия спиралей, своей и чужой, и предназначенные вроде как выведенными словами души свои соединяют (на этом моменте Чонгук беззвучно, но искренне смеётся, а потом фэйспалмит). У него мозги кипят от всего этого: какая нахер спираль, какая нахер точка невозврата, причем тут лабиринты вообще - как-то слишком всё это выглядит, серьёзно. Он ставит телефон на зарядку, когда тот мигает пятью оставшимися процентами, и старается выкинуть всё прочитанное из головы - только зря полез искать, и ведь знал же, что не прокатит.