Отсрочка

Барнс рассекал комнату, словно зверь в клетке. Периодически дергая руками и сильно пыхтя, явно удерживая себя от отборного мата. Эйфория прошла и теперь он жалел о том, что сделал, я же неотрывно следила за его левой рукой. Единственный источник света — это окно за моей спиной, но и его хватало, чтобы осветить каждую серебряную пластину, что перекатывались от его движений. Хотелось подойти и нормально осмотреть её, но чувство самосохранения не давало даже двинуться в сторону хищника. Не то, чтобы я его боялась, но он был сильнее меня, а я ещё не совсем тронулась мозгами, хотя и близка к этому. Поэтому моя попа крепко сидела на письменном столе. Его комната не отличалась от моей, разве что была чище, не было разбросанных вещей, как в моей лачуге. Не смотря на моё, так сказать, образование и бывшее место работы, я не смогла приучить себя к такой педантичности. А Барнс то оказался перфекционистом, даже подушки лежат, будто их под линейку выкладывали. Единственное, что выделялось — полотенце, закрывающее абажур лампы. — Не смей. — Властный голос остановил меня, когда я потянулась за полотенцем. — Не смей ничего трогать. — Нельзя быть настолько педантичным, Баки. — Мужчина замер, услышав обращение. Механическая рука тоже замерла в полусогнутом состоянии. — Возле лампы находится камера, поэтому полотенце должно остаться на месте. — Камера? У меня в комнате тоже находится камера? Руки зачесались от желания разломать эту чертову лампу. А ведь я обыскивала комнату, и не раз, но ничего не нашла. Чёрт, я ведь переодеваюсь в комнате, а не в ванной. — Была бы внимательнее, то тоже нашла её в своём светильнике и за карнизом. — Оу, -невольно поднимаю голову к карнизу с персиковыми шторами, до него метра три, не меньше, — продумано. Как мало нужно было, чтобы ты принял свою железную часть. Спустя мгновение, мужчина оказался рядом, шумно ударив ладонями о поверхность стола, по бокам от моих бедер. — Как мало нужно? Это ты называешь мало? — С каждым словом он придвигал лицо всё ближе, а я отодвигалась, прогибаясь в спине. Вспомним все занятия по растяжке и мои попытки заниматься йогой. — Какого черта ты не сказала об этом? — Я сказала, то, что ты не правильно воспринял, не моя вина. Тебя никто не заставлял оставаться там. Зрители там вообще были не нужны. — Поясницу начало неприятно жечь, в отместку за то, что я прекратила занятия. С трудом справляюсь с желанием прервать зрительный контакт и посмотреть на его руку. Пусть это и будет выглядеть некрасиво, но с женским любопытством сражаться бесполезно. — Не правильно воспринял? — Практически шипит сквозь сжатые зубы, чуть подёргивая верхнюю губу. Не успеваю моргнуть, как холодный метал сжимает шею, а серые глаза находятся напротив. А вот теперь мне действительно страшно. Инстинктивно хватаюсь обеими руками за твердую руку, но моему положению это не очень помогает. Ещё секунда, и Барнс коленями разводит мои ноги и становится между них, вплотную прижимаясь к телу. — Это было похоже на изгнание демона, а не на лёгкий дискомфорт. Какого черта, ты меня не послушала и не остановила это. — Рука сжалась сильнее, чуть скрепя металлическими пластинами. Интересно, он сам догадается, что, когда пережимают горло стальной рукой, речевой аппарат слабо функционирует. — Отпусти, мне больно. — Кряхчу кое-как. Барнс несколько раз моргает и чуть ослабляет хватку, я всё ещё отчётливо чувствую, как пальцы впиваются в кожу. Синяком больше, синяком меньше, какая уже разница. — Ты пыталась доказать что-то мне? Или Роджерсу? А может тому пареньку, что просочился в лабораторию. Может хотел опять тебе цветы подарить? Почему ты меня ослушалась? — От его пристально взгляда становилось нехорошо. И это учитывая тот факт, что это у меня сейчас почти прозрачные глаза. — Я не обязана тебя слушать и выполнять все твои прихоти. — Пытаюсь убрать его руку, но тщетно. Она даже ни разу не вздрогнула! Про себя отмечаю, что, не смотря на движущиеся пластины, она была идеально гладкой. Мои слова Барнсу не понравились, о чём свидетельствовали глаза, что стали почти черными. — Если хочешь выжить, то обязана. И ты будешь делать это с удовольствием, поняла? — Свободной рукой он отцепил мои руки и задвинул их за спину. Даже не понимаю, почему я не противлюсь. Чувствую себя добычей. Не самое приятное ощущение. — Я не слышу. — Ты ничего мне не сделаешь, я сильнее. — Скорее блеяние беззащитной овечки, чем достойный солдата ответ. Барнс чуть прищуривает глаза. Можно было бы сказать, что не боюсь его, но бешенный стук моего сердца, отдается даже в его груди. — Так уж ничего не сделаю? — Стальная хватка освободила мою шею, давая мне возможность полноценно вздохнуть, чем я непременно воспользовалась. Холодные пальцы невесомо погладили щёку. Учитывая жар, что стоял в комнате (а может это только мне было так жарко), то прохлада, была как никогда приятной. Интересно, а он что-то чувствует рукой? Бионика прошлась дальше к моему затылку, развязывая ленту, что держала мои волосы и зарываясь в них. Судя по тому, как он чуть прикрыл глаза и склонил голову, то он может ей чувствовать. Поразительно. — Я могу в любой момент сломать тебе шею. — Рука на затылке сжимается, оттягивая голову немного вниз. — Но не сделаешь. — Морщусь от боли, но Барнс на это никак не реагирует. — Ты мог с легкостью убить меня и без руки. А с ней не сделаешь это и подавно. Тебе ведь нравится ощущать такую силу в себе? Чувствуешь себя целым, не так ли, Баки? — Ты никогда не называла меня так, почему сейчас начала? — Дергает меня вверх, отчего наши лица опять находятся в поразительной близости. Настолько близко, что я чувствую его дыхание и вижу своё отражение в его глазах. А мои глаза вновь стали серыми, раньше, чем это случается обычно. Я вижу себя в отражении его глаз. — Раньше ты цеплялся за его призрак. А сейчас ты действительно чувствуешь себя им. Не рука делает тебя Зимним Солдатом, а ты сам. Теперь, это твой выбор. — Облизываю пересохшие губы, и взгляд Джеймса цепляется за это движение. А почему бы и нет? — Ты считаешь себя умнее других. Думаешь, что замечаешь больше других. А на деле, ты всего лишь глупая девчонка. — Наклоняется, просто прислонясь своими губами к моим. Не двигаясь, не прижимаясь, не целуя, просто говорит мне в губы.- Обычная защитная реакция. Я не услышал, ты будешь меня слушаться? Поддавшись шуму в моей голове, думаю, что это был какой-то пресловутый знак, целую сухие губы Барнса. Стараясь прижаться как можно ближе и целовать как можно сильнее. Рука на затылке сжимает волосы заставляя меня зашипеть и оторваться. Какого черта?! Он разве не сам этого хотел? — Не так быстро, — говорит хрипло и тяжело, — сначала ответ. — Живая рука отпускает мои запястья, а я ведь даже забыла, что они нещадно болели, и обхватывает талию. Хочется злорадно усмехнуться, но что-то подсказывает, что это будет опрометчиво с моей стороны. С одной стороны, я не должна его слушать, и без него дожила до двадцати с лишним лет, смогу за себя постоять. Но с другой стороны, такого как Барнс я никогда не встречала и вряд ли встречу. Никто и никогда меня так не держал, не смотрел, не говорил подобным образом. Никто не хотел остановить мою боль, до него. — Я буду тебя слушаться.- Выговариваю с трудом, делая паузу после каждого слова. Мужчина победно усмехается и собирается уже сам меня поцеловать. — Постараюсь. Короткий рык и мужские губы сминают мои, подчиняя, показывая, кто из нас главный. Руки сами тянутся к его шее, чтобы придвинуть ближе. Сначала отвечаю робко, боясь сделать что-то не так, но после болезненного укуса нижней губы, отвечаю ему с соответствующим напором. Это как езда на велосипеде, если научился один раз, то уже никогда не забудешь. Так получилось и со мной, когда я первая проникла языком в его рот и не сдержала улыбку, когда он вздрогнул. Кончики пальцев правой руки касаются покрытой шрамами кожи, удивительно мягкой и нежной. С непривычки Барнс отстраняется, странно смотря на меня. Но, как говорила Скарлетт ОʼХара: «Я подумаю об этом завтра». Не время для странных взглядов, смысл которых мне не понятен. Притягиваю мужчину назад, целуя сильнее и сжимая рукой бионическое плечо.