Отсрочка

Никогда не хотела быть официанткой или работать с людьми. Мне противна сама мысль о том, что нужно будет лицемерить и услуживать кому-то. Но ничего не поделаешь, если ты иммигрантка и тебе нужны деньги. Тем более, если у тебя ярко-выраженный немецкий акцент. Работа не пыльная, на самом деле. С десяти до десяти, два через один, хороший коллектив, только больно болтливый. — Давай, Бэтт. Это твой столик.- Мэгги, красивая девушка двадцати пяти лет, шутливо подтолкнула меня в сторону четвертого столика, всучивая в руки мне поднос с маленьким ведёрком, где находился счет. Девушка действительно была красивой, даже чем-то напоминала Шэрон Картер, милая блондинка со стройной фигурой и яркими глазами. От постоянной улыбки на лице часто появлялись ямочки на щеках и маленькие морщинки у глаз. Ещё от выше известного агента ей досталась щенячья преданность, что появлялась в её глазах, когда Роджерс приходил, чтобы провести меня до дома. Как малого ребенка из школы, хорошо хоть за руку не берет или не караулит меня в парке, напротив кафе, как делал это в первые рабочие дни. За четвертым столиком сидел высокий мужчина, хорошо сложенный для своих лет. За его спиной бывшая жена и двое детей, а кризис среднего возраста взывает его мозгам, а может и члену, закадрить молодую и несмышленую официантку. Вот только он не учитывает, что я знаю как убить его за считанные секунды и бесследно избавиться от тела, даже несколько различных способов, на любой вкус, так сказать. Бросаю взгляд на часы, всего пятнадцать минут и я на свободе. — Ваш счет, мистер Крамстейн. — Как можно быстрее собираю на поднос грязную посуду, стараюсь не коситься на мужчину, что пристально всматривается в моё лицо. Этот взгляд не идёт ни в какое сравнение, со взглядом Барнса. Если от взгляда Джеймса становилось жарче, то от этого хотелось пройтись по коже наждачной бумагой. Мэгги, сидя за барной стойкой, кидала в мою сторону странные взгляды, которые я должна была понять. Но в военной академии такому не учат, поэтому и взгляды были для меня непонятны. Только собираюсь сделать первый шаг в сторону от столика, как мужская рука ложится мне на бедро, останавливая. Остатки воды в стакане неприятно забурлили, выдавая мою раздраженность. Обычно в такие моменты, я концентрировалась на двух муляжах аквариума, что располагались по обе стороны от двери. Тяжело работать в месте, где постоянно играет успокаивающая музыка, особенно для меня. Но тренировки в Ваканде не прошли зря. — Постой, Элизабет. Может хоть сегодня, вы разрешите мне подвести вас. Не пристало юной леди идти ночью одной, да ещё и под дождём. — За окном действительно шёл дождь, но очень редкий. Даже полноценным дождём нельзя назвать. Чуть отхожу в сторону, чтобы ненавязчиво убрать от меня руку. Только не грубить, иначе вылечу с работы так быстро, что позавидует даже Сокол. Взгляд цепляется за столовый нож, измазанный в сыре и соусе. Достаточно тупой, чтобы порезаться, но при небольшом усилии — войдет в шею, как ложка в банку с мёдом. А может, достаточно будет просто задержать томатный сок, который он заказывает в каждый раз, в этом же горле, не давая возможности вдохнуть. Или вскипятить кровь в его жилах. И всё, даже Доктор Бреннан* не догадается, кто это сделал. — Не стоит беспокоиться, Мистер Крамстэйн. Меня заберёт брат, он должен вот-вот прийти. — Пытаюсь говорить максимально отстранённо и вежливо, не выказав пренебрежения и желания убить. Чем вежливей я буду, тем больше чаевых он оставит. Может это и некрасиво с моей стороны, но есть хочется всегда. К деньгам, что нашей тройке выделил бюджет Ваканды, я принципиально не прикасалась. — Элизабет, сколько раз я тебе говорил, Брайан и только Брайан. Не хочу чувствовать себя слишком древним. — Он добродушно рассмеялся и поднялся, расправляя невидимые складки на пиджаке. Древним назвать его нельзя, но и молодым тоже. Если верить моему паспорту, то он вполне сойдет мне за отца. Мужчина достает внушительных размеров бумажник, не забыв посветить передо мной крупными купюрами, и бросает на стол розовую купюру номиналом в пятьдесят фунтов стерлингов. Это учитывая, что чек был всего на двадцать два фунта. Надеется подцепить простушку на деньги. И у него есть все шансы это сделать, но не со мной. Я бы даже поверила в его состоятельность, если бы не несколько известных фактов. Ходит в семейное, скорее даже бюджетное, кафе, носит дорогой костюм, но края рукавов слишком затёрты, носки его туфлей темнее, чем основная поверхность, а это значит, что на них наносится больше крема. — Эх, когда-то ты сдашься старику, дорогая Элизабет. — Мужчина взял меня за предплечья, даже не стесняясь подноса у меня в руках, и нагнулся, заглядывая в глаза. Что действительно стоит отметить в нём, так это высокий рост и карие глаза, обрамленные темными ресницами. Как раз в этот момент, дверь шумно открывается, отвлекая внимание мужчины от меня, заставляя резко отпустить мои руки и отойти на шаг, а затем он и поспешил уйти из заведения, нервно обходя Роджерса. Я начинаю любить Капитана. — Кто это был? — Роджерс сразу же оказывается подле меня, повернувшись спиной к милашке Мэгги, которая была готова растечься по барной стойке. — Не обращай на него внимание, ничего стоящего. Садись, у меня ещё десять минут. — Киваю в сторону столика, который только что освободили. Парень послушно усаживается на красный диванчик, стараясь не смотреть в сторону Мэгги. Готова поклясться, что ещё чуть-чуть и уши его покраснеют. — У нас остался яблочный пирог, принести? — Теперь я понимаю, почему ты просишь, чтобы я приходил за тобой, а не Баки. — Роджерс, вполне убедительно, высматривает мужчину за окном. Учитывая, что на улице не работает фонарь, а улицу освещает лишь вывеска «Король вечера», то вряд ли он сможет хоть что-то разглядеть. — Я буду рад пирогу. Киваю и отношу, уже осточертелый для меня, поднос с грязной посудой. — Ну ты и дура, Бэтт. Крамстэйн лакомый кусочек, а ты им брезгуешь. Возраст всего лишь цифра, особенно, если учитывать весь тестостерон, что буквально плещет из него. — Мэгги закусила нижнюю губу и скосила глаза в сторону Роджерса. Вот интересно, кого она сейчас имела ввиду. В мою историю, про сводного брата, она не особо верила. А как ещё объяснить то, что он живёт со мной и «братом», не приплетая его в сексуальные отношения с кем-то. Хотя, может лучше и сказать, что они с Барнабасом любовники, будет меньше вопросов. — Считай выручку, а не подкладывай меня под кого-либо. — Девушка недовольно поджимает губы, забирая у меня купюру, взывая к моей совести. Даже не надейся, милочка, моей совести плевать на тебя и твои красноречивые взгляды. Роджерс отчаянно краснел, стремительно выходя из дверей круглосуточного магазина, чуть не споткнувшись о бордюр, оставив меня расплачиваться на кассе. Не знаю, что меня смешит больше, то, как Капитан вылетел, или каменное лицо кассира. — Уолтер, подожди меня, будь добр. Я темноты боюсь, а ты меня заставляешь идти по темной парковке. — Шутливо кричу я, догоняя Роджерса, что уже пересёк почти всю парковку. Не понимаю, зачем парковать машину так далеко от входа. — Ведь ничего страшного не случилось. — О нас узнал весь супермаркет, в этом нет ничего хорошего. — Буркнул Роджерс, укладывая пакеты с покупками на заднее сидение. — И, пожалуйста, не покупай больше подобные вещи, в моей компании. — Презерватив, Роджерс, это называется презерватив. В твоё время они тоже были, и активно распространялись в армии, чтобы сократить распространение инфекций. — После моих слов мужчина нервно хлопнул дверью машины и завёл её. Зачем же так нервничать, гомосексуализм в армии — это обыденная и общеизвестная вещь. — Ну объявили об этом по громкой связи, что в этом такого? Ты взрослый мужчина, в конце концов. — Бруклин, я понимаю, что у вас с Баки любовь. Просто не хочу быть вмешанным в это. — Машина плавно выехала с парковки, направляясь к дому. Одиннадцать вечера, а я только направляюсь домой. Когда я работала в архиве, то никогда не появлялась дома позже семи часов вечера. — Любовь? Господи, Роджерс, побойся таких слов. То, что между мной и Барнсом, никак нельзя назвать любовью. Пыл, страсть, злоба, эгоизм, но никак не любовь. — Ты не веришь в любовь? — Капитан остановился перед светофором, на абсолютно пустой дороге. Типичный правильный мальчик. Это очень мило, только неуместно, я очень хочу домой. — Почему же, верю. Просто я вкладываю в это понятие больше, чем большинство людей, что кричат о любви спустя две недели знакомства. Я не такая чёрствая, как ты думаешь, Стив. — Голос звучит усталым и каким-то обреченным, но на деле я себя так не чувствую. Роджерс на мгновение отвлекается от дороги, но затем возобновляет бдительность. — Я не считаю тебя чёрствой. — Ложь, наглая ложь, как только не стыдно. Но я молчу, нет желания спорить на бессмысленные темы. — Как ты поймешь, что полюбила? — Странный вопрос, Мистер Безупречность.- Действительно, как понятней для него это объяснить. И как понять самой. — Не знаю, просто пойму и всё. Может, я пойму это, когда без сомнения смогу лишиться чего-либо. Или смогу рискнуть жизнью ради этого человека не задумываясь. — То есть, ради меня или Баки, ты не готова рискнуть жизнью? Прикрыть от пуль? Я бы рискнул ради тебя. — Роджерс пораженно уставился на меня, припарковав машину у нашего дома. Чудесно, теперь я точно стала зверем в его глазах. Мне не привыкать, но всё равно обидно. — Я не похожа на щит, Стив, чтобы прикрывать от пуль. — С ловкостью выпрыгиваю из машины, даже не посмотрев на дорогу. По выражению лица Капитана понятно, в команду бы он меня не взял, да и спиной вряд ли теперь повернётся. Ещё и обсудит с Джеймсом мою кандидатуру на роль его подружки. Я уже рисковала ради них, а он так быстро об этом забыл. — И я сказала, что сделала бы это без сомнений. Умей выуживать из фразы необходимое, а не то, что тебе нравится. ____ *Судебный антрополог из сериала «Кости».