Отсрочка

Тарелка с ужином в мгновение ока исчезла из моего вида, оставив вилку зависнуть в воздухе. Барнс, с небывалым отвращением, выбирал из своих макарон болгарский перец и перекидывал в мою порцию. Стив понимающе хмыкнул, но ничего не сказал на эти манипуляции друга, как и я. Солдат не переносит перец, а Капитан не оставляет попытки приобщить друга к этому овощу. Следом за перцем, он начал выбирать грибы, но уже с моей тарелки. Это похоже на своеобразный ритуал в нашей весьма странной семье. Стив добавляет продукты, что мы не переносим, а мы с Барнсом ими обмениваемся. — Может, я буду готовить, если ты не можешь запомнить наши предпочтения? — Язвительно говорю, даже не посмотрев на Роджерса. Но я уверена, что наш паинька закатил глаза и сказал в мой адрес нечто нецензурное, мысленно, безусловно. — Ты отвратительно готовишь, а голодать я не собираюсь. — Тарелка с шумом приземлилась на прежнее место. Как же хочется надеть эту тарелку ему на голову, чтобы соус с его нелюбимым перцем смешался с темными волосами. — Никто не жаловался на мою готовку, до вас. — А до нас её никто и не ел. — Сок в стакане, который как раз находился в руке у Барнса, забурлил и полился через край, заливая металлическую руку. Спасибо глупой музыке из рекламы, что сейчас звучала из телевизора в гостиной, и моей неуравновешенной психике за липкую руку Солдата, которой он хочет свернуть мне шею. — Если ты со своими силами не справляешься, то как можешь нормально готовить? Убери. — Зато я не виню свои силы во всех бедах человечества. — Плавные движения указательным пальцем и сок возвращается в стакан, не оставив после себя ни одной капли. Как я говорила ранее, мои тренировки не прошли зря. Минут на десять на кухне повисла тишина, прерываемая лишь монотонным шумом от телевизора. — Ты уверена, что не хочешь поехать с нами? Тебе не безопасно оставаться одной. — Участливо поинтересовался у меня Роджерс, когда я мыла посуду, а он вытирал её полотенцем и укладывал на верхнюю полку шкафчика. Семейная идиллия, как из дешевого ситкома. Так же глупо и ненатурально, что хочется блевануть. Роджерс, который уверен, что с тонущего корабля я сбегу первой, спокойно стоит рядом и источает показушное беспокойство. — Мыть посуду этой химией без перчаток опаснее, чем мне оставаться одной. Не забывай, кто я. — Раздраженно бросаю розовую губку в пустую раковину. Руки неприятно чешутся то ли от средства, то ли от желания треснуть Роджерса за его идеально правильный вид. Светлые волосы идеально уложены, отглаженная голубая футболка и розовое кухонное полотенце, прямо мечта домохозяйки. И зачем было покупать всё в розовой гамме? — Я ведь тебе не враг, Бруклин, зря ты не подпускаешь меня ближе. — Розовое полотенце оказалось перекинутым через мое плечо, а большая и теплая ладонь накрыла плечо сверху. Скрыть раздражение становится непосильной задачей, но я с ней справляюсь. У мужчины такой взгляд, будто он смотрит на уличного котенка, жалостливый и какой-то обреченный. Что за дурацкий вечер единения? — Ближе? Роджерс, — дергаю плечом, от чего рука с него спадает вместе с полотенцем, — ты едешь с Барнсом в гребанную Чехию, чтобы вставить агенту Картер. Не делай такое лицо, Капитан, и так понятно, что ты не для благодарности бежишь к ней, как собачонка. Хотя, то, что ты собираешься сделать, тоже может быть благодарностью. Не хочу держать вам свечку, как Барнс. — Ты ничего не понимаешь, Блэк. — Голос Стивена из мягкого и участливого стал жестким и даже грубым. Даже в обращении по фамилии, скрывалась злоба и раздражение. — Шэрон многим рисковала, чтобы помочь нам. Мы многим ей обязаны. — Я ей ничем не обязана. Она красива и довольно неплохо владеет телом, я имею ввиду драку, но ограбить мой архив она бы не смогла, тем более в одиночку. Это так, для общего развития. Она мне обязана, а не наоборот. Иногда хочется, чтобы утро началось с пения птичек, как в мультике про Золушку, а на деле тебя будят ворчливые сестры, в моём случае — братья. Кажется, Барнс даже не пытался вести себя тише. Дверца шкафа постоянно хлопалась, ящички двигались, мой любимый сочный немецкий мат был мне вместо пожелания доброго утра. Последней каплей стало то, что он начал кидать одежду на кровать, задевая меня. Открыть глаза этим утром было необычайно сложным и включенный свет мне никак не помогал. — Какого черта, Барнс, сейчас половина седьмого! — Мышцы неприятно заныли, а тело покрылось мурашками, когда я села на кровати, чтобы аккуратно сложить его вещи. Несколько темных футболок, штаны, белье, носки. Ничего примечательного и того, за что темную спортивную сумку могут распотрошить на пропускном пункте. Две пары кожаных перчаток с лёгкостью уместились в боковой карман. — Солнце встало уже, Блэк, не бурчи. — Справа от меня приземлилась зубная щетка в футляре, которую я также положила в сумку. Барнс был слишком весел для раннего утра. Он быстро подошел к кровати, поцеловал меня в щеку, царапая кожу щетиной, и что-то бросил в сумку, в надежде, что я не замечу. Недовольно тру раздраженную кожу рукой, одновременно с этим размышляя, как бы точнее назвать Барнса. — Может, поедешь с нами? — Работа, Джеймс, у меня есть работа, не стоит об этом забывать. — Мужчина недовольно хмыкнул и отошел к комоду в поисках каких-то мелочей. Тяну сумку ближе к себе, чтобы рассмотреть, что же Солдат кинул в неё. Одеяло, натянутое на плечи спало, заставая поёжиться от холода, а в руках оказалась фиолетовая квадратная упаковка с логотипом «durex». А вот это уже интересно. — Scheisskerl*. Это что за хрень, Барнс? — Маленькая пачка полетела прямиком в затылок мужчины, но к моему сожалению, была поймана металлической рукой. — Презервативы. Ты уже большая девочка, должна понимать, что это такое и как используется. И практика у тебя уже была. — Голос был беспечным и насмешливым, так и хочется врезать. Сонливость сняло как рукой, заменяя собой необоснованную злобу, или даже ревность. Один точный бросок и фиолетовый квадратик оказывается в сумке. — Резинки нам покупаю только я, а эти я не покупала. К тому же, секс намечается у Роджерса, а не у тебя. Нахрена тебе презервативы, мistkerl **? — Против воли начинаю резче произносить звуки и делать ударение в начале слов, выдавая своё немецкое происхождение. — Не ревнуй, малышка, я их использовать не буду, скорее всего. Не забудь сегодня про линзы, а то твои глаза уже прозрачные. -Да пошел ты, малыш. — Сумка летит прямо в руки больно довольного мужчины, которого хочется немного притопить. Так, самую малость. — Если пойдешь налево, то будешь проверяться в больнице. В нашей ситуации это немного проблематично, но заразу я к себе не подпущу. Необычно идти домой в одиночку, вздрагивая от каждого шороха и постоянно оборачиваясь. К хорошему быстро привыкаешь, как известно. Вот я и привыкла добираться поздно вечером домой на машине и с сопровождением, а не одна и пешком. Прямо под ногами пробежала кошка, заставив меня вздрогнуть. Как-то я совсем расслабилась, если пугаюсь таких мелочей. В части с меня бы долго смеялись за такую оплошность. Я слишком привыкла к тому, что меня кто-то опекает, что кто-то всегда рядом. Будет очень тяжело возвращаться к былому образу жизни. Но это будет ещё не скоро, а сегодня я лягу спать с включенным телевизором. Ключ тяжело проворачивается в скважине, как и обычно, необходимо сказать Роджерсу, чтобы он наконец отремонтировал его. С первыми же шагами меня наполнил непонятный страх и настороженность. Что-то не так. Ничего необычного не было, дорожка лежала ровно, письма на столике лежали также хаотично, а свет был потушен. Настораживала тишина, слишком тихо и спокойно. Можно было бы сослаться на воображение, но я живу в слишком странном мире. Пальцы нащупывают гладкую поверхность включателя. Лампа осветила комнату в тот же момент, когда началась музыка, а сердце было готово остановиться. Мне не нужны разговоры, Мне нужны приятные ощущения. Все, что я хочу — Сделать из тебя еду.*** Готова поклясться, что я даже закричала от громких звуков гитары, что раздались из комнаты. От неожиданности я даже не смогла сдержать порыв и янтарные капли заполнили большую часть комнаты, в основном концентрируясь возле темно-зеленного кресла, на котором вальяжно, закинув одну ногу на другую, сидел мужчина. В руках у него был пустой стакан, из которого и «выплыла» жидкость. Усмехнувшись, он снял с лица очки с чуть затемненными стеклами. — Ну привет, Бруклин. Я давно ждал встречи. Виски у вас хреновый, конечно, но верни его в мой стакан, будь добра. — Да пошел ты, Старк. ___ *мудак (нем.) **скотина (нем.) ***«AC/DC — Love Hungry Man»