Особые отношения.

Pov Вирджиния.       Нью — Йорк. Бостон. Филадельфия. Питтсбург. Колумбус. Цинциннати. Каждый город — это одно из мгновений, зарождения наших отношений. У нас был уже устоявшийся график встреч: каждые три недели я приезжала к нему в очередной город, оставалась с ним, а на утро, пока город еще толком не проснулся, вылетала обратно в обыденную нью — йоркскую жизнь. Дэймон, казалось и вовсе не замечал моего отсутствия, что несказанно меня радовало. Признаюсь, за последние месяцы, наши отношения значительно ухудшились. У меня было такое чувство, что мы просто стали потерянными вместе. Странно звучит, не правда ли? Вместе потерянными быть нельзя. Хотя… — Где следующий концерт? — Чикаго. — Патрик медленно поднялся и подхватил с пола рубашку, прошлой ночью сорванную с меня. — Элиза тоже приедет. — У вас все хорошо? — Вроде бы. Ее конечно мало устраивает такой распорядок жизни, но она старается не подавать виду, — он протянул мне рубашку, — Во сколько твой рейс? — Через три часа. Такси скоро подъедет. — Когда мы снова увидимся? — Я думаю, через месяц. На работе полнейший завал, к тому же, Дэймон решил наконец — то принять участие в наших отношения, хочет уехать к морю. — Я сложила оставшиеся вещи в сумку, и прошла в коридор. — Но ты не хочешь. — У меня есть друг, и я просто хочу быть с ним честной. — Может ты бросишь его ради меня? По крайней мере, это будет честно. — А может ты бросишь ее ради меня?       Патрик улыбнулся и отвел взгляд в сторону окна. Я видела, он пытался на ходу придумать то, что поможет разрядить возникший между нами накал. Казалось бы, одна невинная фраза, но несущая в себе огромный смысл и ответственность. Никому не хотелось выяснять отношения перед месячной разлукой. — Позвони, как доберешься. Будь осторожна.       Я никогда не любила долгих прощаний. Обычно, я целовала его, и старалась как можно быстрее скрыться, дабы не показывать накатившуюся грусть. Выйдя за дверь гостиничного номера, я направилась по коридору, рассматривая накопившуюся почту в телефоне, за последние два дня. — Джини!       Я повернулась и посмотрела на Стампа, который стоял посреди коридора, немного запыхавшийся, в майке, джинсах и белых носках. — Да? Он сделал глубокий вдох, и выпалил. — Я люблю тебя. — Произнеся эти слова, он сунув левую руку в карман джинс, и взъерошил волосы свободной рукой. — Ну вот, я сказал это. Просто, я считаю, давно пора было тебе это сказать. А я, наверное, просто боялся… Боялся, что оттолкну тебя этими словами. Я ведь, последнее время только и делаю, что пытаюсь понять нас и наши отношения. Я сказал это, не для того, чтобы, ты прямо сейчас мне давала ответ. Нет… Просто, я хочу чтобы ты знала, вот и все. — Я тоже люблю тебя. — Мы молча смотрели друг на друга, эти секунды были бесценны, и очень важные в жизни каждого из нас. — И что нам теперь делать? — Мы можем продолжать встреча… — Ты хотел сказать изменять? Давай называть вещи своими именами. — Мне становиться не по себе, когда я слышу это слово. — Потому что, мы начинаем чувствовать себя виноватыми.       Следующий месяц, мы только созванивались. Старались как можно осторожнее общаться, созваниваясь два, а то и три раза в день. Я с Дэймоном уехала на Гаваи. Каждый из нас понимал, отношения уже не те, и совместный выезд подальше от друзей и знакомых может помочь возобновить былую страсть, и как — то реанимировать наши чувства. Мы снова сблизились, стали больше времени проводить на пляже и в постели, отчего огонек наших чувств стал постепенно разгораться.       Месяц спустя, я, как и всегда, заехала в пятизвездочный отель, в Кливленде, где остановился Патрик со своей группой. Я была в приподнятом настроении. Сказать, что это встреча была долгожданной, не сказать ничего, месячная разлука показалась мне вечностью. Заказав обед и бутылку шампанского, я набрала ванну и опустилась в горячую воду. Я ждала. Он не пришел, телефон был выключен. Ни сообщения, ни звонка, ничего. Я занервничала, такого раньше не было.       Ближе к вечеру, когда я уже вернулась в Нью-Йорк, мой телефон брякнул в характерном звуке, уведомляя меня о пришедшем сообщение. «Джини, прости. Элиза в больнице. У меня не было времени связаться с тобой. Я позвоню, когда все стабилизируется.» «Надеюсь, ничего страшного?» Ответ пришлось ждать больше двадцати минут. «Относительно. Позже все расскажу.» «Все будет хорошо. Я люблю тебя.» — Я долго смотрела на сообщение. Пожалуй, сейчас не время для признаний и сантиментов. — «Все будет хорошо. Буду ждать звонка.»       Через четыре дня он позвонил мне и сообщил, о приедет на один день ко мне, в Нью-Йорк. Постучав в номер, я нервно теребила лямку сумки, не зная чего ожидать. Мы не виделись чуть больше месяца, и я сильно соскучилась по нему, не смотря на ежедневное (не считая последней недели) общения. Он открыл дверь и сразу же пустил меня в номер. Первое, что я заметила — глаза. Красные, то ли от недосыпа, то ли от слез. Еще больше, проявляющиеся при комнатном свете ламп синяки под глазами. Патрик ни слова не говорил, просто обнял меня и уткнулся в шею. — Ты как? — Устал, очень. — Как Элиза? — Слава Богу, уже стабильно. В прочим, проблемы были не столько с ней, сколько… — он запнулся, и немного отстранившись отошел к окну.       Я поняла, о чем он хотел сказать, но боялся. Но чего? Боялся, что я могу отреагировать как полоумная, ревнивая любовница? Или буду кидаться в него всем, что попадется мне под руку? Я спокойно прошла в глубь комнаты, присев в кресло и сняв туфли, отодвинула их ногой. — Она беременна? — Стамп только кивнул. Я улыбнулась, хотя вышло скверно. — И ты боялся моей реакции? — Снова кивок. — Но почему? Я прекрасно понимаю, муж и жена занимаются сексом, и из этого, порой, получается такое чудо. Ты зря переживаешь. — Только я вижу, ты расстроилась. — Я не расстроилась, Патрик. — Не ври. — Я не вру тебе. — Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы улыбнуться ему во все тридцать два зуба. — Я надеюсь, с ребенком все в порядке? — Врачи говорят, состояние стабильное, но возможны преждевременные роды. — Какой месяц? — Седьмой. — Я опустила голову и принялась перебирать в голове числа, прикидывать даты, и заводить недееспособный мозг в работу. Это было, примерно, когда мы с ним были на премии. Когда все только начиналось. Когда можно было еще повернуть назад. — Я правда не знал! Когда Элиза мне сказала, был уже третий месяц. Да и к тому же, это же ребенок. Как мы можем от него избавиться? Это не правильно. Он имеет право на жизнь…       Честно сказать, я особо не вникала в суть его слов, просто смотрела на него, а в голову начали лезть мысли о том, что мне уже тридцать лет, и пора бы уже самой завести маленького человечка в своей жизни. Мотнув головой, я откинула эти мысли, поглощающие меня все глубже и глубже, в пучину грусти и печали. Патрик сидел напротив, на кровати, перебирая с одной руки на другую очки, без которых, он не видит на расстоянии вытянутой руки практически ничего. Мыльное мыло. Поднявшись с кресла, я мелкими шагами преодолела расстояние между нами, и аккуратно села ему на колени, позволив его рукам мирно покоится на моих бедрах. — Я слишком долго тебя не видела, чтобы обсуждать глобальные темы. Давай, просто насладимся моментом. В любом случае, время все расставит. Мы оба это понимаем, — убрав с его глаз челку, я слегка улыбнулась, — тем более, у нас всего одна ночь, перед очередной разлукой. Его усталая улыбка разрядила напряжение в воздухе. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю.