Укрепи меня

Самая печальная вещь в нашей жизни — это потеря кого-то дорогого нам. Пережить это нелегко, но нужно делать определенные шаги, чтобы притупить и избавиться от боли утраты. Первый шаг — это отрицание…

***

Двумя неделями раннее, 27 августа, 2016 год. — Леви, мы должны съездить в больницу и забрать его вещи оттуда… Они сказали, что сложили их в сумку, и я попросила отложить ее куда-нибудь, пока мы не приедем, — тихо сказала Микаса, глядя на брата, который окинул ее непонимающим взглядом: — О чем ты говоришь?.. Папе ведь все еще нужны его вещи… Зачем они попросили забрать их? — спросил он, и на этот раз недоумение отразилось в глазах девушки: — Леви… ты был там, когда они сказали, что он умер. Что-то случилось?.. У тебя проблемы с памятью или еще что-то? — У меня все в порядке с памятью. Ты странно себя ведешь… Отец не умер, с чего ты вообще это взяла? — спросил Леви с недоверием на лице. Микаса собиралась что-то ответить, но Эрен схватил ее за запястье: — Извини, мы сейчас придем, — пробормотал парень, выходя из комнаты и таща Микасу следом за собой. — И что это значит? Ты разве не видел, что я хотела ему мозги на место вставить? — зарычала девушка, кидая злой взгляд на подростка. — Отстань от него, — прошипел парень, кидая такой же угрожающий взгляд на нее. — Ты с ума сошел? Посмотри на него, он же явно все отрицает. Мы не можем оставить все как есть. — И ты думаешь, что вставить ему мозги на место будет хорошей идеей? — резко спросил Эрен. Микаса не ответила, продолжая сердито смотреть в решительные глаза парня. — Видишь… даже ты знаешь, что станет только хуже, если мы полезем к нему сейчас. А если мы действительно хотим помочь ему, то должны отстать от него, пока ему не понадобится наше присутствие рядом. Рим был пос­тро­ен не за один день, знаешь ли, — сказал парень, успокаивающе кладя руку на плечо девушки. — Как бы там ни было, попробуй просто отдохнуть. Последнее время ты мало спишь, так что не беспокойся о уборке и ужине. Я не шеф-повар, но что-нибудь поесть сварганить смогу. Знаешь, живя с Леви, понемногу обучаешься «мастерству безупречной уборки», — сказал он, улыбаясь. Микаса молчала некоторое время, прежде чем вздохнуть и покачать головой: — Ты и правда ангел, замаскированный под демона, — сказала она, и Эрен крепче сжал челюсть: — Это звучит как какое-то оскорбление, — сказал он, и брюнетка усмехнулась: — Это и комплимент, и оскорбление. — Ох, не думаю, что ты должна оскорблять человека, который сегодня будет готовить тебе еду, — сказал Эрен, ухмыльнувшись. Микаса покачала головой: — Как скажешь, ничтожество. Только не сожги дом.

***

Второй шаг — гнев. Двумя неделями раннее, 29 августа, 2016 год. Последние пару дней атмосфера между Микасой с Эреном и Леви была весьма напряженной. Когда Эрен или Микаса поднимали тему о смерти мистера Аккермана, Леви сразу же менял тему или говорил что-то вроде: «Вы сошли с ума, думая, что отец умер». Микасе хотелось сказать своему брату, чтобы тот повзрослел и принял то, что их папа умер, но каждый раз была остановлена фразой Эрена: «Он не может прятаться от этого вечно». Поэтому, благодаря Эрену, Микаса сдалась и оставила своего брата в покое. Она ненавидела видеть его таким, но ей пришлось последовать совету Эрена и подумать о своих собственных чувствах. — Так, когда вы уезжаете домой? — спросила девушка своего брата, но вместо него ответил Эрен: — Мы уедем на следующий день после похорон. Ты можешь поехать с нами… Будет несправедливо оставить тебя одну, — сказал он, и Микаса пожала плечами: — Все нормально. Пускай папы больше нет, но я смогу позаботиться о себе. Это не трудно. К тому же я не хочу оставлять своих друзей здесь. После всего, что произошло, я хочу не потерять еще и их, — сказала девушка, грустно улыбаясь. — Ты права… Я имею в виду, если ты не хочешь уезжать, то мы можем переехать сюда, а? Это будет не трудно… — Не думаю, что это хорошая идея. Тебе придется расстаться со своими друзьями, Эрен. Я в порядке. Только потому, что мой отец умер… — Заткнись, — резко перебил ее Леви. Микаса закрыла рот, а Эрен перевел взгляд на юношу, думая, что тот так и будет игнорировать их. — Просто… заткнись… Хватит говорить об этом… Перестань говорить, что он мертв… Я не хочу этого слышать. — Леви… — Хватит. Просто… просто заткнись… Я не хочу терпеть это… просто заткнитесь оба, — прошипел брюнет, с ненавистью глядя на Эрена и Микасу. — Серьезно. Я твоими выходками по горло сыта. Ты ведешь себя так, будто это касается только тебя. Но знаешь, я тоже потеряла своего отца! Мой отец умер, так почему же ты не можешь просто угомониться и повзрослеть?! — закричала Микаса, зная, что, возможно, не следовало этого делать, но она не могла держать все внутри себя. — Верно. Ты права. Твой отец умер. Не мой… Мой отец умер в тот день, когда я родился… Умер твой отец, — тихо сказал Леви, но с той же злостью в глазах. Он был в ярости. Эрен видел это. Микаса видела это. Любой человек, вошедший бы сейчас сюда, увидел бы это. — Леви… я не это имела в виду. Не перекручивай все… Ты ведь знаешь, что это не так… Он наш отец… — сказала Микаса, но утихла под злым взглядом старшего брата. — Я ухожу, — сказал брюнет, поднимаясь со своего места и выходя из комнаты, оставив Микасу и Эрена в неловком молчании. — Лучше бы ты молчала, — пробормотал парень, вздохнув. — Зато теперь мы знаем, что сейчас он прошел через отрицание… — Да… но теперь он в бешенстве… А в злом Леви нет ничего хорошего, — пробормотала Микаса. — Ну, нам остается только надеяться на лучшее, — сказал Эрен, слабо улыбнувшись, чтобы попытаться разгладить это напряжение. Микаса приподняла бровь: — Мой папа умер. Леви сходит с ума, а мы ничего не можем поделать с этим. Ты действительно думаешь, что мне остается только надеяться? — Да, — ответил Эрен. — Как бы я ни хотел отрицать, но ты хороший человек. Ты продолжаешь быть человечной. Ты не сдавалась и держалась за надежду, что твой брат ответит на твои чувства взаимностью, хотя шансы были равны нулю. Ты не сдалась даже, когда умерла твоя мать, так почему же сейчас должно быть по-другому? — Ты говоришь мне держаться за эту надежду? — спросила Микаса. Эрен пожал плечами: — Я не говорю, что одобряю твои чувства , но не могу остановить тебя от любви к нему. Я понимаю, почему ты так поступаешь. Но это не совсем то, что я хочу тебе донести, — сказал он. — Тогда что? — Не сдавайся.

***

Когда Леви вернулся домой после той ссоры, было уже далеко за полночь. Эрен ждал его, но спустя несколько часов просто уснул от усталости. Он был занят всю неделю, потому как в школе начался новый учебный год и ему пришлось нагонять все пропущенные занятия, которые он пропустил, решая «семейные» вопросы. Спустя час его недолго сна, Эрена разбудил невнятный голос. — Эрʼн. Эй, Эрʼн! ~ Парень медленно приоткрыл глаза, несколько минут привыкая к темноте комнаты. Спустя несколько секунд подросток понял, что в комнате он не один и от кого-то за версту разило алкоголем. — Эрен. Мой сладкий Эрен. Эрен щурился в темноте, но, так и не сумев ничего разобрать, потянулся к светильнику на тумбочке и включил его. Это был Леви. Эрен был в шоке, в каком состоянии находится юноша: щеки приобрели ярко-красный оттенок, волосы были в полном беспорядке, торча в разные стороны, а некоторая одежда и вовсе отсутствовала. Брюнет сидел верхом на бедрах парня, или, по крайней мере пытался, продолжая заплетающимся языком звать его по имени: — Эрен. Мой малʼнький, дрыхнущий Эрнн. — Л-Леви? — позвал Эрен, не веря своим глазам. — Ах! Ты проснулся~, — протянул юноша. Щеки парня покраснели от такого поведения. Конечно, он и раньше видел брюнета пьяным, но обычно тот становился просто разговорчивее, а не таким… ярким. — Хэй, Эрн… Знаешь, какой звук издает череп собаки, когда переезжаешь ее? — спросил Леви. Эрен нахмурился и попытался сесть, но брюнет толкнул его обратно: — Хоп! Брызги крови повсюду! Собака мертва! — Леви, что, черт возьми, происходит? — спросил парень, не зная, шутит ли брюнет или нет, но этот вопрос не давал ему покоя. — Вишьʼли, я ехал домой и слʼчайно сбил собаку… Было грустно, потому что я поптылся объехать ее, а она, глупышка, прям под мои колеса… Кажется, смерть любит меня, птому что она везде, куда б я ни пошел… — Что… о чем ты говоришь? Ты не мог предусмотреть этого. Ты не виноват, поэтому не вини себя, — сказал Эрен, и на лице Леви расцвела улыбка: — Ты ангел. Всегда стараешься утешить меня, — сказал он, укладываясь на парня и пряча лицо в сгибе его шеи. Юноша начал оставлять поцелуи на мягкой коже подростка, пока не поднялся губами к его уху: — Давай займемся сексом. Глаза Эрена расширились от шока и неожиданности, когда губы Леви прижались к его собственным, проталкивая свой язык в рот парня. Эрен, справившись с потрясением, толкнул брюнета в плечо, пытаясь отодвинуть его от себя, но все попытки были тщетны. Эрен чувствовал вкус алкоголя у себя во рту, смешанным с чем-то сладким, похожим на конфету. Возможно, это и было неплохим сочетанием, но не в это время и не в такой ситуации. Сжав зубы, Эрен сильно прикусил язык Леви, отчего тот сразу же отскочил, кидая злой взгляд на парня: — И что это было? — зарычал брюнет. — Ты пьян… — сказал Эрен. — Ты просто рассказал мне, как сбил собаку и что тебя сопровождает смерть. Не знаю как тебе, но мне кажется, что это не подходящий момент для секса. У меня нет на… Не дав Эрену окончить фразу, Леви с силой прижался к его губам, проскальзывая своим языком в его рот и подняв руки парня над его головой. Эрен заерзал, пытаясь вылезти из-под юноши, но чем больше он дергался, тем сильнее брюнет сжимал его запястья. — Л-Леви, п-пожалуйста, остановись… Ты не в себе… перестань, — попросил Эрен, когда Леви оторвался от его губ и грубыми поцелуями перешел к его шее, не слушая протесты парня. Поняв, что подросток не отвечает ему, юноша отстранился: — Что не так? Прошла неделя, разве нет? Почему ты не реагируешь? Почему ты жалуешься? Я всегда даю тебе то, что ты хочешь. Перестань быть неблагодарным сопляком и хоть раз дай мне то, чего хочу я, — с злобой сказал Леви, после чего с силой укусил Эрена за шею, отчего парень вскрикнул, почувствовав как острые зубы насквозь впились в его кожу. — Леви! — закричал он, снова пытаясь освободиться, но это все так же оказалось бесполезно. — Тебе лучше заткнуться. Мы ведь не хотим, чтобы проснулась наша дорогая Микаса, разве нет? — издевательски спросил юноша, выплюнув имя своей сестры, словно едкий яд. — В последнее время ты проводишь с ней слишком много времени… Я понимаю, она тоже тоскует, но ты должен уделять свое внимание мне и только мне. «Он что, ревнует?», — спросил себя мысленно Эрен. — Мне не нравится, когда ты игнорируешь меня, общаясь с другими людьми… Это делает меня таким… злым… и расстроенным… Знаешь, не ты один чувствуешь себя неуверенным. Я выгляжу так, будто мне вообще наплевать на это, но каждый день я очень боюсь тебя потерять. Ты ужасен… ты делаешь так, что эти опасения усиливаются… Я не хочу потерять тебя, особенно из-за нее. — Леви, ты не потеряешь меня. Послушай, пожалуйста, прекрати это. Ты не хочешь этого делать. Пожалуйста… отпусти меня, — попросил Эрен, чувствуя, как руки Леви медленно разжимаются. Он воспользовался этим моментом и отдернул руки, прижимая их груди. Парень почти успел столкнуть брюнета с себя, как неожиданно к юноше вернулась его злость. Леви резко перевернул Эрена на четвереньки и, подхватив его за бедра, стащил с подростка штаны. — Я не позволю тебе уйти. Хоть раз я получу то, чего я хочу, — прорычал Леви, и глаза Эрена расширились. «Он… он собирается изнасиловать меня? Нет… нет, я не хочу этого». — Леви, пожалуйста, остановись. Это не смешно, — попросил парень. Юноша сухо хмыкнул: — А разве похоже, что я смеюсь? — пробормотал он. — Мой отец умер, Эрен… Он мертв… Я молился Богу… просил не забирать его… я просил оставить его в живых… Я молился и молился, хотя я даже не верю в него… Я молился… но он мертв. Я потерял отца… и он умер. — Леви, я понимаю тебя, но это не означает, что ты должен поступать так, — сказал Эрен. — Пожалуйста, прекрати, ты не в себе. Я знаю, что ты не хочешь так делать. Ты не хочешь этого, — сказал он, но Леви его проигнорировал: — Я не позволю тебе уйти. Я не хочу потерять тебя так же, как потерял его. Каждая часть тебя принадлежит мне. Эрен собирался ответить, собирался умолять его остановиться, но замер, когда услышал звук расстегивающийся молнии и почувствовал, как что-то твердое придвинулось к его входу. Эрен почувствовал, как слезы начали скапливаться в его глазах от понимания, что сейчас должно произойти. — Л-Леви… пожалуйста… пожалуйста… я не хочу этого… пожалуйста, остановись… это неправильно. Но было слишком поздно. Леви уже начал проталкивать свой член в неподготовленный анус Эрена, болезненно растягивая его мышцы. Парню пришлось уткнуться лицом в подушку, чтобы заглушить громкий вскрик от разрывающей его на части боли. Слезы потекли по его щекам, смешиваясь с каплями выступившего холодного пота. — Л-Ле… ви… п… прекрати… больно… пожалуйста… — просил он, но Леви не слушал его. И даже не дав подростку расслабиться, он начал толкаться в него грубыми и резкими толчками, растягивая и разрывая мышцы Эрена. — Л-Леви, — умолял парень осипшим голосом. Он зажмурил глаза, чувствуя боль во всем своем теле. Он не мог поверить в происходящее. Он не хотел в это верить. Его насиловали. Леви. Он надеялся, что это был лишь дурной сон, который скоро закончится. Но все это было реальностью, Эрен знал это, но все равно не мог поверить в происходящее. — Леви… пожалуйста… ты делаешь мне больно, — всхлипнул он. — Я так больше не могу… пожалуйста, — его голос сорвался в конце, превратившись в хрип. Парень схватился руками за простыни, удерживая себя, потому что чувствовал, как его колени начинают слабеть от напряжения. А Леви просто не слушал его, продолжая и не останавливаясь. Эрен сдался, больше не пытаясь его остановить. Смирился, погружаясь в свои мысли. «Это алкоголь… я знаю… Но… это ведь неправильно… почему я так слаб? Почему… почему это происходит?». Толчок. «Кажется, он что-то говорит сейчас. Но что он говорит? Я слышу только стук своего сердца в ушах и эти шлепки… Больно… очень больно… Что он говорит?». Толчок. «Как долго это будет продолжаться? Такое чувство, будто целую вечность, но я знаю, что это невозможно… Что он говорит?». Толчок. «Леви…» Толчок. «Что ты говоришь… Я слышу твой голос, но ничего не понимаю. Что ты говоришь?». Толчок. «Это больно». Толчок. «Я чувствую это. Твою боль, смешанную с моей собственной. Это больно. Это больно. Это больно. Это…». Леви сделал последний толчок, прежде чем излиться глубоко в парня. «…больно». Все остановилось. Эрен слышал прерывистое дыхание брюнета, вкупе с его собственным. Он попробовал использовать эту возможность, чтобы наконец-то освободиться. Эрен оторвал голову от подушки и медленно обернулся к брюнету через плечо. — Вытащи, — потребовал парень, но Леви даже не шелохнулся. — Леви, вытащи, — ничего. Эрен чувствовал, как его гнев и раздражение нарастают. Ему было больно. Эмоционально и физически. Его только что изнасиловал человек, которого он любил. И хоть Леви был слишком пьян, чтобы хоть что-то понимать, Эрену было больно. Но Леви до сих пор не реагировал, находясь в той же позе, не шевелясь. Поэтому парень сделал то, что и любой нормальный человек. Ударил Леви в лицо. Юноша упал на спину, и Эрен, схватив штаны, надел их на себя, на дрожащих ногах вылетая из комнаты. Несмотря на боль, ему нужно было выбраться оттуда. Леви ринулся следом за ним, но Эрен уже залетел в ванную и закрыл за собой дверь на замок. — Эрен! Открой дверь! — крикнул брюнет, хлопая руками по двери. Эрен зажал уши и, подойдя к углу комнаты, опустился на пол. Он попытался игнорировать Леви, но продолжал слышать его. И плакал. Он не мог остановить льющиеся по щекам слезы. Это был даже не плач. Это было рыдание. Некоторое время спустя все звуки стихли, и единственное, что слышал Эрен, были его собственные всхлипы. — Наверное, он уже вырубился, — тихо пробормотал парень, вытирая глаза ладонями и поднимаясь с пола. «Как это произошло?» — спросил себя Эрен. Он знал, как это произошло. Он хотел узнать, почему это произошло. Дело было даже не в выпитом Леви алкоголем. — «Смерть Эрика была настолько болезненной для него?», — спросил он себя и сам же покачал головой. Он знал ответ на этот вопрос. «Конечно да… Он никогда не знал своих настоящих родителей, ведь они отказались от него. А родители Микасы нет. Даже если это было трудно для них, они не опускали рук. Они стали для него настоящими родителями. Но теперь и они ушли. Он потерял единственных людей, которых мог назвать мамой и папой. Я понимаю его… Я тоже потерял своих родителей… но…, но неужели из-за этого нужно было делать это?». Эрен не знал, что теперь делать. Пусть Леви и изнасиловал его, но он не мог злиться на него. Это приносило ему боль, но злиться он не мог. Конечно, алкоголь и депрессия — не оправдание для изнасилования, но Эрен знал, что будь Леви трезв, он бы никогда так не поступил. Он также знал, что, проснувшись завтра и вспомнив обо всем, Леви будет корить себя в этом еще долгое время. Эрен знал, что должен быть сейчас в бешенстве, но нет. Да, он боялся. Но кто бы не был напуган после всего произошедшего? Возможно, он все еще был в шоке или, возможно, это не волновало его так сильно. Он понимал, что с ним произошло, но не мог назвать это изнасилованием, потому что это был Леви. Он любил Леви, и не мог на него злиться. Эрен надеялся, что в глубине души юноша не хотел этого делать. Он надеялся, что в тот миг Леви был попросту ослеплен своими чувствами, с которыми не смог справиться. Он знал, что не должен был делать этого, но он простит Леви. «Потому что он был не в себе… Потому что я знаю, что, протрезвев, он будет сожалеть об этом».

***

Тщательно вымывшись под душем, Эрен обернул полотенце вокруг своих бедер и пошел в свою комнату. Сначала он был слегка напуган, но, собрав все свое мужество, несколько минут спустя он вошел в комнату. Леви вырубился прямо на кровати. Эрен подошел к спящему юноше, замечая наливающийся синяк под глазом брюнета от недавнего удара. Парень грустно улыбнулся. «Может быть, он уже понял, что наделал… А если и нет, то завтра, наверное, поймет…». Простояв так еще немного, глядя на Леви, Эрен развернулся и подошел к сумке с вещами, достав из нее чистую футболку и брюки. По всему его телу все еще отдавалась боль, но не такая сильная, как раньше. Как бы то ни было, на нем всегда все быстро заживает. Переодевшись в чистую одежду, Эрен убрал упавший светильник с кровати на тумбу и вышел из комнаты. В полной темноте он спустился в гостиную, садясь на диван. Парень услышал звук грома и дождя за окном, и он бы испугался такого ливня, но сейчас его это не волновало. Эрен все еще пытался осмыслить произошедшее, но это было не так уж и легко. Да, он сказал, что не злится на Леви, но часть его все еще была расстроенной. Не злой, но расстроенной. Конечно, он не спустит Леви с рук так просто то, что тот причинил ему боль. «Серьезно… Он мог бы хотя бы подготовить меня или дать время привыкнуть к его глупому члену. Тупой пьющий ублюдок». «Да и… хоть он и изнасиловал меня, но я не схожу с ума из-за этого. Он был пьян. У него был сильный стресс. Его отец умер и ему было тяжело смириться с этим. Конечно, это не оправдание для изнасилования, верно? Но это Леви. Я знаю, он ведь не хотел делать этого, да?». «Кроме того… изнасилование — это когда в тебя входят без согласия и по принуждению. Конечно, Леви вошел без моего согласия, но он не принуждал меня. Возможно, он был и сильнее меня, но я мог бы уйти, если бы постарался. Он не принуждал меня полностью, я уверен. Были моменты, когда он давал мне возможность освободиться, будто подсознательно пытаясь помочь мне». «Нормально ли, прощать такое?» Эрен покачал головой. «Нет, это нормально… Меня не волнует, что считают другие люди по этому поводу, правильно ли это или неправильно. К тому же, скорее всего, это останется только между мной и Леви, так что беспокоиться не о чем. И я знаю, что это не повторится. А если он сделает это снова, то не думаю, что прощу его так же, как и сейчас…». Эрен чувствовал, как его веки тяжелеют с каждой минутой. Он опустился на диван, укладывая голову на мягкий подлокотник вместо подушки и закрывая глаза. «Интересно, как он будет себя чувствовать, когда проснется… Наверное, отстойно», — это была его последняя мысль, прежде чем парень погрузился в сон без сновидений.

***

Когда Эрен проснулся, в гостиной все еще было темно. В доме царила полная тишина, нарушаемая тихим звуком дождя снаружи. «Ну хоть ливень закончился», — подумал парень, садясь на диване и разминая ноющие мышцы. — «Возможно, спать на диване после того, что произошло было не лучшей идеей». Вздохнув, Эрен поднялся с дивана, выпрямляя ноги. Он думал, что когда он проснется, то его тело будет болеть не так сильно как накануне, но почему-то ему стало только больнее. Его бедра ныли, а каждая часть тела болела, усложняя его движения. Даже когда он был ребенком и сломал себе руку, было не так больно. Выйдя из полутемной гостиной, Эрен пошел на кухню, зажигая свет. Парню пришлось прищуриться, привыкая к яркому освещению, прежде чем подойти к кофе-машине. Он развернулся к настенным часам, замечая, что было только четыре тридцать утра. «Он, наверное, должен был уже проснуться… Думаю, нужно принести ему аспирин… После его пьянки у него наверняка сейчас голова болит», — подумал Эрен, вытаскивая из шкафчика стакан и наливая в него воду. — Где у них тут аптечка?.. — спросил он вслух, оглядывая кухню. Найдя таблетки, парень вышел из кухни и поднялся на второй этаж. Дверь их с Леви комнаты была все еще закрыта, и из-под щели у пола не виднелся свет, отчего Эрен не знал, спал ли юноша или нет. Вполне возможно, что он еще спит или проснулся, мучаясь похмельем, не в силах подняться с постели и включить свет. Эрен открыл дверь и щелкнул выключателем. Стоило свету зажечься, из кокона одеяла прозвучал болезненный стон, отчего парень не смог сдержать улыбки. «Даже с похмельем он поднялся в такую рань». — Доброе утро, Леви. Я принес тебе кое-что, что поможет тебе справиться с болью в башке, — сказал Эрен с напускной бодростью. — Ты слишком громкий, — простонал Леви, медленно садясь в постели. — Как я сюда попал? — спросил он, наблюдая за подростком, который подходил к нему. — И почему у меня болит лицо? — спросил он, когда парень сел рядом с ним и, протянув ему стакан с водой и две таблетки, нахмурился: — Ты ничего не помнишь? Леви взял стакан и лекарства из рук Эрена. — Нет, не помню. Просвети меня, пожалуйста, — сказал он. «Мудак… Поверить не могу, что он действительно все забыл…», — подумал парень, борясь с желанием кинуть злой взгляд на юношу. Но вместо этого он просто улыбнулся: — Ну, я не знаю, как ты попал домой. Я ждал тебя, но уснул. Однако потом ты меня разбудил. Ты был очень пьяным и нес какую-то фигню. — Что еще я делал? — спросил Леви. Он не знал почему, но у него было плохое предчувствие. В его желудке что-то весьма неприятно шевелилось. — Ты… ты должен попробовать вспомнить об этом сам… — сказал Эрен, наконец-то убирая напускное веселье из голоса. Леви нахмурился, пытаясь вспомнить, что вчера произошло: — Я помню, как уехал из дома после того разговора с Микасой… Я поехал в бар… выпил… а вот дальше все размыто, — сказал юноша. Парень кивнул, давая знак, чтобы тот продолжал. — Я… Я не знаю, сколько прошло времени, когда я наконец-то поехал домой, а на улице лило как из ведра… Я ничего не видел, и кажется, я был очень пьян, потому что сбил собаку… Это было отвратительно… О Господи, теперь мои шины, наверное, все в крови… — Леви, ты убил животное, а тебя беспокоит только это… — сказал Эрен, кидая на брюнета сердитый взгляд. — Подумай о семье, которая лишилась своего любимого питомца, а не о том, что тебе предстоит чистка машины, — сказал он. — Это был несчастный случай… Я уверен, что успел свернуть, но псина бросилась мне под колеса. — Ладно, хватит про мертвую собаку… Что было дальше? — Ты ведь и так знаешь… Почему бы тебе просто не рассказать мне? — спросил Леви, нахмурившись. «Ты действительно засранец». — Потому что, дорогой, нужно помнить о том, что ты сделал, — почти прошипел Эрен. — Да пожалуйста… После того, как я сбил собаку, я наконец-то вернулся домой… Я вошел внутрь и прямиком направился на кухню… взял пиво из холодильника… Теперь, когда я вспомнил об этом, я не пойму, откуда там алкоголь… — Ближе к сути, — сквозь зубы сказал Эрен. Леви сердито посмотрел на него, прежде чем продолжить рассказ о своей прошлой ночи: — Я думаю, что проголодался и съел жевательных мишек Микасы… Она, наверное, кричать будет… Думаю, я еще шоколад съел… Господи… Алкоголь, мармеладные мишки, шоколад… Это ужасное сочетание… «Расскажи мне об этом… Ты был пьян, так что не думаю, что ты так уж и сильно беспокоился об этом…». — Так, ладно… Я пошел в комнату, где был ты… А вот тут пустота, — закончил Леви. — Не говори мне, что там пустота. Это произошло буквально четыре часа назад, ты не мог так быстро забыть, — сказал Эрен. — Пожалуйста, попытайся вспомнить. — Я не могу… Перестань быть сопляком и просто расскажи мне, — прорычал Леви. Парень почувствовал, как злость и раздражение внутри него начинают расти. «Может быть, я злюсь на него… Возможно, я злюсь не из-за того, что произошло… а из-за того, что он просто забыл все, и это приводит меня в бешенство». — Ты должен вспомнить, Леви. Я не собираюсь подавать тебе все на блюдечке. — Просто скажи мне. У меня болит голова и мне больно думать. Просто скажи мне. Что случилось? — снова попросил Леви, и Эрен почувствовал, как что-то внутри него взорвалось. — Знаешь, ладно. Я расскажу тебе, что случилось. Я проснулся, когда ты уселся на меня, почти распластавшись, и звал меня как пьяный идиот. Я попытался стащить твою задницу с себя, но ты не сдвинулся с места. Ты спросил меня, знаю ли я, какой звук издает череп собаки, когда переезжаешь ее. Конечно, я не знал, но ты мне и шанса не дал, чтобы ответить, прежде чем издать какой-то тупой звук, а затем крикнуть: «Брызги крови повсюду! Собака мертва!». И ты сказал это, будто самую забавную вещь в мире… Потом ты начал нести что-то о том, что смерть сопровождает тебя, куда бы ты ни пошел… Потом… потом ты предложил мне заняться сексом… Я отказался… Я сказал, что это неподходящий момент, но твоя глупая пьяная башка не послушала меня… Ты сказал мне заткнуться и дать тебе то, чего ты хочешь… Ты сказал, что я постоянно получаю то, чего хочу, а теперь пришла твоя очередь… Ты… ты перевернул меня, заставил встать на четвереньки и спустил… — Хватит говорить… я понял, — прервал его Леви. Эрен поднялся с кровати, кидая злой взгляд на юношу: — Нет. Не говори мне перестать говорить. Ты хотел, чтобы я сказал это, поэтому заткнись и слушай, — зарычал парень. — Ты перевернул меня, заставил встать на четвереньки и спустил свои штаны… Я сказал тебе остановиться, что ты был пьян и не в себе… Но ты не слушал… Все это время ты не слушал меня… Ты говорил о своем отце и что не хочешь потерять меня так же, как потерял и его… — Эрен, пожалуйста… остановись. — Я просил тебя остановиться… но было поздно… Ты уже… ты уже вставил его в… Ты даже не подготовил меня… Просто… просто вставил… И когда я просил тебя остановиться, когда я говорил, что мне больно… Ты игнорировал меня, даже не давая мне расслабиться и успокоиться… Ты двигался… грубо… ты схватился ногтями в мои бедра… ты двигался… мне было больно… ты не остановился, даже когда я умолял тебя. — Эрен… пожалуйста… — Нет, замолчи. Ты сделал мне больно, Леви… Ты… ты порвал меня на кусочки… Впервые с тех пор, как мы встретились, я по-настоящему боялся тебя… И я просил тебя, я умолял тебя остановиться… Но потом я просто сдался… Ты не слушал… ты продолжал двигаться… Это больно… больно, Леви… Я чувствовал, как разрывался на части… а ты не останавливался… до тех пор, пока наконец-то не кончил… — Ты изнасиловал меня, Леви… Ты меня изнасиловал… и знаешь что? Все нормально. Я не ненавижу тебя… Ты был пьян… ты был глупым… и у тебя была депрессия… Я не ненавижу тебя. Часть меня чувствует, будто это моя вина… и вот почему я не могу злиться на тебя. Я расстроен, но не зол… Я хочу сказать, что прощаю тебя и что это нормально, хоть и знаю, что не должен… Тебе действительно придется постараться на этот раз… Они оба молчали. Голова Леви была низко опущена, а руки сжаты в кулаки. — Почему… почему ты считаешь это нормальным? Почему ты переступил через это? — спросил юноша голосом едва отличимым от шепота. — Леви, я не считаю это нормальным, я просто не злюсь… Конечно, я перепугался, но ты был пьян. Ты был не в себе, и я не могу винить тебя за это. Я все еще расстроен из-за произошедшего и из-за того, что я не сделал ничего, чтобы предотвратить это, но это уже случилось и мы ничего не можем поделать. Между ними снова залегло молчание. Голова Леви все так же была опущена вниз, а кулаки сжаты до побелевших костяшек. Леви наконец-то поднял взгляд, удивив Эрена той решительностью, что отразилась в его глазах: — Я думаю, что это конец. Продолжение следует...