Укрепи меня

Третий шаг — депрессия. Двумя неделями раннее, 29 августа 2016 года. — Я думаю, что это конец, — сказал Леви, глядя прямо в зеленые глаза Эрена. Он видел, как они распахнулись, а с лица парня схлынули все краски: — Ч-что? Что ты имеешь в виду? — спросил он, нахмурившись. — Мы должны перестать видеться? Что? Нет, почему? Прошлой ночью… прошлой ночью ты сказал, что не хочешь терять меня, а сейчас ты практически говоришь, что должен бросить меня! После того, что ты сделал, именно ты хочешь расстаться! Да что с тобой?! — закричал Эрен, чувствуя жжение в уголках глаз. Леви молчал. Молчал, ничего не говоря, и это злило Эрена еще больше: — Тебе будто все об стену горохом, знаешь. Сейчас ты скажешь мне, что я веду себя как сопляк, но посмотри на себя. Ты жалеешь себя. Твой отец умер... Я понимаю, я сам прошел через это. Но, серьезно, тебе нужно уже смириться. Это не вернет его! «Может, мне нужно заткнуться… Нет… теперь моя очередь выпустить свои чувства». Прежде чем Эрен успел раскрыть рот, чтобы продолжить, Леви опередил его: — Я сказал, что это конец. Видимо, ты слишком мал, чтобы справиться со всем этим, а я, видимо, не могу себя контролировать. Я делаю это, чтобы защитить тебя, так что замолчи и послушай меня. — Нет, я не хочу… Ты не можешь этого сделать… ты не можешь… это просто несправедливо… ты не можешь, — Эрен умолк, давая волю слезам, которые теперь потоком текли из его глаз. — Я должен это сделать, — сказал Леви, и парень почувствовал, как внутри что-то тикает, словно бомба, готовая взорваться в любую секунду. — Почему… почему… — прошептал Эрен, слыша, как его голос дрожит. — Эрен… я думаю, что это довольно-таки очевидно, — ответил Леви. — Нет… нет, не очевидно… Почему? Почему ты пытаешься сделать это со мной? — Потому что я изнасиловал тебя, Эрен… сделал то, чего ты не хотел… Ты говорил мне остановиться, а я не слушал… Я сделал тебе больно… Я сделал то, чего не хотел делать никогда в жизни. Будет лучше, если мы остановимся, пока не стало еще хуже, — сказал Леви, повернувшись в сторону парня. — Нет… ты не можешь решать это за меня! Что с того, что ты изнасиловал меня? Что с того, что ты не слушал, когда я просил остановиться? Мне плевать! — Эрен, прости. Но мы не можем оставить все как есть… — сказал Леви. Эрен почувствовал, как его ноги ослабли и, подкосившись, он рухнул на колени, опустив голову. — Как ты можешь так просто говорить об этом… Как можно говорить о разрыве с таким лицом?.. Я для тебя ничего не значу? Я просто кость поперек горла? Ты действительно хочешь избавиться от меня, словно от чего-то плохого? — Эрен… ты ведь знаешь, что это неправда, — сказал юноша. — Ты все для меня. И именно поэтому я так поступаю. Я забочусь о тебе и не хочу, чтобы ты пострадал… Если я могу принести тебе еще боли, как сделал это однажды, то я не хочу этого. Это ради тебя, не меня, — добавил он. — Нет. Я не хочу. Ты не сделаешь этого. Я лучше умру. — Эрен, ты сейчас жалок. — И что с того?! При таких обстоятельствах мне можно! Или ты настолько бесчеловечен, что даже не чувствуешь ни грамма горя, когда человек, которого ты любишь, решил покончить с собой, а тебя это даже не волнует! Поставь себя на мое место! Изнасиловали меня, а не тебя! Я решаю, опасен ты для меня или нет! Не ты! Не говори, что делаешь это ради меня, потому что если бы ты действительно беспокоился обо мне, то не сказал бы такого, ты, эгоистичный ублюдок! — Да, тебя изнасиловали. И кто тебя изнасиловал? Я. Я изнасиловал тебя, Эрен. То, что я был под влиянием алкоголя ничего не меняет. Ты был изнасилован мною. Этого более, чем достаточно для меня, чтобы решить, что я опасен для тебя. Что делать, если это повторится? Что тогда? — Этого не повторится. Леви, пожалуйста… Я знаю… я знаю, что ты думаешь, что ты опасен, но это не так… Ты… я знаю, ты не хотел этого делать… ты был пьян, ты был зол и, я не знаю, ты был не в себе… пожалуйста… не делай этого… Ты же знаешь, я не смогу справиться, если ты бросишь меня снова… — Ты ведешь себя как отчаявшаяся женщина, — заметил Леви, но Эрен его проигнорировал. — Я знаю, что я сопляк… Знаю, что я ничто… Знаю, что я слаб… Я знаю все это… Я знаю, что слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе сделать это… Это не ты, Леви… ты… Смерть твоего отца сделала меня лишним… Я знаю, как это больно… знаю, как больно терять того, кого так любишь… Я сталкивался с этим дважды… на самом деле, даже трижды… Поэтому, пожалуйста… не делай этого только из-за одной ошибки совершенной тобою… не отталкивай меня из-за этого… Я знаю, ты скорбишь… позволь мне помочь тебе… позволь мне помочь тебе… как ты сделал это для меня. — Я не понимаю тебя… — голос Леви из тихого гула превратился в низкое рычание. — Тебя изнасиловали… Я изнасиловал тебя, а ты все еще утверждаешь, что любишь меня… Ты с ума сошел, Эрен… Я думал, ты лучше этого… Скажи, если бы кто-то другой, тоже под воздействием алкоголя, изнасиловал бы тебя, ты бы сказал, что все нормально? Ты бы простил его, потому что «он был не в себе из-за алкоголя»? — Это другой случай… — пробормотал Эрен. — Что значит другой? — прошипел Леви. — Неважно, как ты смотришь на это, но это все еще изнасилование. Тот факт, что кто-то «был не в себе» не играет никакой роли. Что в этом непонятного? — Ты не понял… Конечно, я не смог бы простить это кому-то другому… Но ты другой… Ты другой, Леви… Я люблю тебя… Я люблю тебя достаточно, чтобы забыть об этом, потому что я знаю, что ты не хотел этого… Ты… если бы тебе не было бы так трудно принять это, то я бы подумал, что тебе плевать, но это не так… Ты борешься с собой, принимая это… но так нужно… Леви, ты изнасиловал меня. Ты изнасиловал меня, пока был пьян. И это нормально. Я прощаю тебя, потому что знаю, что этого не повторится… — сказал Эрен, опустив голову и сжав ладонью рубашку, чувствуя, как сильно болит его сердце. — Мне все равно. Прекрати все усложнять, Эрен… просто… просто прекрати, — тихо попросил Леви, позволяя своему голосу звучать так, как он себя чувствовал. Опустошенно. — Ты прав… — Эрен поднял голову. — Извини… извини… изви… Не успев договорить, глаза парня закатились, а сам он упал на пол, трясясь всем телом. Леви с расширенными от шока глазами слетел с кровати на пол и перевернул подростка на спину. — Эрен! Что случилось?! — запаниковав, крикнул юноша. Эрен крепко зажмурил глаза, руками вцепившись в рубашку у груди. — Мое... мое сердце… больно… мне… — парень не договорил и, вскрикнув, упал на бок, откашливая свою кровь. Лицо Леви побледнело, когда он посмотрел на красные капли на полу. — Эрен… ты принимал свои лекарства? — спросил он тихо. «Этого не может быть». Эрен перевел взгляд на него: — Я… я… так волновался, когда ты вчера ушел… я не взял их… — когда слова слетели с его губ, парень снова закашлялся, капая кровью на пол. — Твое тело отвергает сердце… Эрен, как ты мог не взять их?! Ты ведь знаешь, что существует вероятность отторжения! Почему?! — закричал Леви, глядя на подростка, который посмотрел на него расширенными глазами: — П-потому что… потому что я беспокоился… я думал… — Нет, ты не думаешь вообще! — Что происходит? — спросила Микаса, залетая в комнату. — Эрен! — крикнула она, подбегая к парню лежавшему на полу, пытаясь откашляться от собственной крови. — Что случилось?! — спросила она, взглянув на брата. — Он не принял свои лекарства, теперь тело отвергает сердце. — Что?! Эрен, почему ты не принял свои таблетки?! Ты тупой?! Ты можешь умереть! — Значит так оно и будет! Я лучше умру! — закричал Эрен. — Ты… ты ведь понимаешь, Микаса… понимаешь, каково это, когда человек, которого ты любишь, отворачивается от тебя, поэтому замолчи и оставь меня в покое! Пусть я и тупой! Если я тупой всю свою жизнь, то пусть все так и будет! — О чем ты говоришь… нет, забудь. Нам нужно отвезти тебя в больницу. Я не позволю тебе умереть. Ты не умрешь из-за меня или из-за Леви, — сказала Микаса, пытаясь поднять парня, но тот оказался слишком тяжелым для нее. — Я сделаю это, — сказал Леви, поднимая Эрена на руки. — Я передумал… — пробормотал он, выходя из комнаты вместе с парнем и Микасой. — Я не думаю, что смогу бросить тебя, пока ты такой глупый. Ты же умрешь без меня, — сказал он, и Эрен кинул на него сердитый взгляд: — Да пошел ты, мудак. Я и так смо… — не успев договорить, он снова закашлялся, пачкая кровью рубашку Леви. — Извини… — пробормотал Эрен. — Все хорошо. Я заслужил это. — И правда.

***

Когда Микаса и Леви привезли Эрена в больницу, было уже полшестого утра. За время поездки Эрен начал выкашливать все больше и больше своей крови, отчего его кожа сильно побледнела, а на лбу выступил холодный пот. Когда они перешагнули двери больницы, парень уже вырубился на руках Леви. Его кровь смешалась со слюной, вытекая из рта и пачкая подбородок с шеей. — Пожалуйста, помогите! Мы думаем, что его тело отвергает сердце, — Микаса подбежала к первой попавшейся медсестре, видя, что Леви пытается разбудить Эрена, опасаясь, что тот может потерять сознание полностью и не очнуться. — Почему его сердце отвергается? — спросила медсестра. — Это донорский орган. Не задавайте тупых вопросов и делайте свою работу! Вы что, не видите, что ему нужна помощь?! Так сделайте хоть что-нибудь! — Микаса закричала, окидывая бедную медсестру самым угрожающим взглядом. Женщина быстро кивнула головой и махнула рукой какому-то человеку. Несколько секунд спустя пара врачей привезли операционную каталку. — Что с ним произошло? — спросил один мужчина, помогая Леви опустить Эрена на металлический стол, после чего другой врач принялся проверять его пульс. — Мы не знаем. Он сказал, что вчера не принял свои иммуносупрессивные таблетки, как должен был, а сегодня утром мы начали ругаться, и затем он упал и начал кашлять кровью. Мы думаем, что, возможно, его тело начало отторгать сердце, — сказал Леви. — Хорошо, как его зовут? — спросил другой врач. — Эрен Йегер. Он был здесь раньше. Его лечащий врач Аки Ирике. — Хорошо, мы найдем заметки доктора Аки. Скажите, в ходе ссоры у него мог появиться стресс? — спросил доктор, разворачивая каталку и направляясь по коридору в сторону операционной. — У кого при ссоре не будет стресса? И почему мы идем в операционную? — спросила Микаса. — Все так плохо? — Пока что мы отвезем его туда. Мне жаль, но вам придется подождать в коридоре, пока мы не закончим. Ему может понадобиться срочная операция, — сказал доктор, отчего Микаса замерла. Леви собирался остаться с ней, как почувствовал, что рукав его рубашки дернули. — С-стой… н-не уходи пока, — тихо попросил Эрен, слабым голосом громко раздаваясь в голове Леви. Юноша наклонился и мягко поцеловал парня в лоб. — Я не могу пойти с тобой. Просто оставайся сильным, — сказал Леви. Эрен сжал его рукав сильнее, прося наклониться ниже. Брюнет повиновался, опуская голову так, чтобы Эрен смог прошептать ему на ухо: — Я… чтобы ни случилось… я хочу, чтобы ты знал, что я не виню тебя… это не твоя вина… и… я хочу, чтобы ты з-знал, что я всегда буду любить… т-те… — Мы его теряем! Сэр, вам придется отойти в сторону! Медсестра подбежала, удерживая его за плечо, но Леви даже не пытался освободиться. Он стоял как вкопанный, наблюдая, как доктора и медсестры окружили каталку, пропадая в двери операционной. — Пожалуйста, не умирай…

***

Прошло почти два часа, как Эрена отвезли на срочную операцию. За это время Микаса и Леви держались на последних нервах, все больше теряя терпение. Леви был раздражен тем, что он еще даже не мылся, отчего его тело пахло чем-то спиртным и тошнотворно сладким. В его рту образовался отвратительный вкус кошачьего лотка, и все, чего он хотел, — это вернуться домой и искупаться, но он слишком волновался за Эрена. Поэтому настроение Леви давно перевалило за «ужасно», но, к счастью, Микаса принесла ему кофе. Он немного успокоил его расшатавшиеся нервы, но юноша все еще был на взводе. Слова, сказанные Эреном перед операцией, напугали его, потому что они звучали почти как последнее прощание перед расставанием. Они действительно напугали Леви. Он боялся потерять Эрена так же, как и своего отца, зная, что не сможет пережить еще и это. Он знал, случись что с Эреном и тот умрет, он будет винить себя, несмотря на слова парня. Если бы Леви справился со смертью своего отца, как взрослый человек, то ничего бы из этого не произошло. Он не сорвался бы на Микасе, не сбежал бы из дома, чтобы запить свои проблемы. Эрен бы не волновался настолько, что забыл бы о своих таблетках. И Леви бы не изнасиловал его, пока был пьян. Но это случилось, и он ничего не мог поделать. Сейчас он мог только надеяться на лучшее. — Как думаешь, он в порядке?.. — спросила Микаса, глядя на свой стаканчик кофе с молоком. Леви, даже не взглянув на нее, тихо и напряженно ответил: — Я не знаю. — Хм, Леви, Микаса, верно? — услышали они женский голос и, подняв головы, увидели Ирике, доктора Эрена. Оба сразу же поднялись со своих мест, подходя к женщине. — Аки-сэнсей! Если вы тут, то это означает, что они закончили? Как Эрен? — быстро спросила Микаса. Ирика нахмурилась, опустив взгляд: — Мы сделали все, что могли. К сожалению, тело Эрена начало отвергать пересаженное сердце из-за стресса, что вызвало инфаркт и… — Инфаркт? Эрен слишком молод для инфаркта, — перебила Микаса, недоуменно нахмурившись. — Никогда не знаешь, в каком возрасте это может произойти. Стресс спровоцировал сердечный приступ, отчего приток крови перекрылся, и это, скорее всего, вызвало кашель с таким большим количеством крови. Мы попытались провести неотложную операцию, ввели в него его иммуносупрессивные лекарства, но… — Он умер, не так ли? — перебил ее Леви. Женщина обернулась к юноше, с сожалением посмотрев на него. — Мы перепробовали все, что могли. Отсутствие кровотока привело к повреждению остальных органов. Его легкие разрушались, мы пытались дать ему кислород так быстро, насколько могли, но не успели. Официальная смерть мозга зафиксирована в 7:15 утра после повторной попытки реанимации. Мы сожалеем, мы сделали все, что могли. Между ними легла тишина, в которой глаза Микасы расширились, наполняясь слезами, пока Леви с каждой секундой становился все бледнее. — Его тело все еще там… если вы хотите, то можете увидеть его… — сказала Аки, нарушая молчание. — Да, отведите нас к нему… — попросила Микаса. Доктор кивнула головой и развернулась, идя по коридору. Девушке пришлось грубо схватить своего брата за руку, таща следом за собой. Услышав эту новость, она чувствовала себя отстойно, даже не представляя, что в этот момент чувствовал Леви. — Сюда… он здесь… некоторые трубки все еще могут быть подсоединены к нему и тут небольшой беспорядок… Мы дадим вам минуту, чтобы попрощаться с ним, прежде чем отправить его в морг, — сказала Аки, ладонью махнув на дверь позади себя. Микаса посмотрела на дверь, чувствуя, как ее тело начинает трястись. Девушка первая переступила порог и, увидев Эрена, лежащего на операционном столе в пустой комнате, подбежала к нему, ощущая, как слезы скатываются по ее щекам. — Я сказала тебе, что ты не можешь умереть… не после того, как умер папа… Теперь Леви станет еще больнее… Почему… почему ты такой невнимательный? Почему ты не принял лекарства? Почему ты лежишь тут, мертвый? Эрен… почему? Ты должен быть ангелом… ангелом Леви… ты не можешь им быть, если ты мертвый. В этот момент в операционную вошел Леви, медленно подходя к столу, на котором лежал Эрен. С каждым шагом он замечал следы проведенной операции: заштопанные разрезы на груди парня, перепачканной его кровью, а кожа побледнела еще сильнее, приобретая голубой оттенок. От этого зрелища его начало тошнить. — Я сказал тебе не умирать… — тихо сказал Леви, обращаясь к самому себе. Он почувствовал, как его колени начали медленно подкашиваться, ударяясь об холодный пол, который местами был залит кровью, прикрытый клеенкой. Он в жизни не видел столько крови. Он чувствовал слабость. Простояв так несколько минут, Леви поднялся с пола, осторожно подходя к Эрену. Лицо парня оставалось таким же спокойным, как и во время сна. Это заставляло желание плакать стать еще сильнее — видя умиротворенное лицо Эрена, хотелось плакать. Он знал, что больше никогда не увидит его снова. Он чувствовал слабость. Леви закрыл глаза. Он не мог больше смотреть на это. Ему было достаточно слышать всхлипы Микасы и несуществующее дыхание Эрена. Он отстранился от всего этого. Он чувствовал слабость. — Леви, — услышал юноша голос Микасы. Он не открыл глаза. Он закрыл их, растворяясь в темноте, которую подарили ему закрытые веки. — Ле… ви, — снова позвала Микаса отстраненным голосом. — Ле… ви. Ле… ви! — Ле… ви! Ле… ви! Он чувствовал слабость.

***

Четвертый шаг — принятие. Двумя неделями раннее, 29 августа 2016 года. — Леви! — закричала Микаса. Брюнет наконец-то открыл глаза, ожидая увидеть перед собой заплаканную сестру, которая начала бы говорить, что им лучше поехать домой и сообщить друзьям Эрена о его смерти, но вместо этого перед его глазами предстала очень рассерженная Микаса, сидящая в гостиной в кресле напротив него, сложив руки на груди и топая ногой. — Ты можешь наконец-то перестать летать в облаках и выслушать меня?! — Что?.. — Леви растерянно посмотрел на девушку. — Я сказала, прекрати летать в облаках и выслушай меня. Господи. Мы пытались привлечь твое внимание целый гребанный час, а теперь ты, блять, сидишь и пялишься на меня с дебильным выражением лица. — Мы?.. — переспросил Леви, поворачивая голову в сторону. Его глаза расширились: — Э-Эрен? — он не знал, что еще тут можно сказать. «Но… но я видел тебя… ты умер…», — мысленно пробормотал он, поднимая ладонь и прикоснувшись ею к щеке улыбнувшегося Эрена. — Нет, на самом деле я Петра, переодетая в Эрена. Я пришла, чтобы украсть тебя, — усмехнулся парень. — Кто это еще может быть, кроме меня? — мягко спросил он. — Я сплю? — спросил Леви, медленно возвращая глазам прежнюю форму. — Нет, не спишь. Но было стремно, когда несколько минут назад ты спал с открытыми глазами. Мы с Микасой пытались привлечь твое внимание все это время, но слава Богу, что ты наконец-то проснулся. Я был в шаге от того, чтобы попросить твою сестру ударить тебя, чтобы разбудить. — Поверь мне, я сама была в шаге от того, чтобы сделать это, даже если бы ты не попросил меня, — пробормотала Микаса. Леви все еще был растерян. «Так это все произошло только в моей голове? Или именно это сон?», — спросил брюнет себя, убирая ладонь, которая все еще лежала на щеке Эрена, в сторону и, размахнувшись, залепил себе пощечину. — Л-Леви?! Какого черта?! Ты зачем себя ударил? — Это реально… реально… «Ты не мертв». — Конечно это реально. Господи, что с тобой… случилось… Леви… ты плачешь? — спросил Эрен, глядя на дрожащее тело Леви, из горла которого вырывались тихие всхлипы. Юноша несколько минут смотрел на свою покрасневшую ладонь, пока не поднял взгляд на парня, улыбнувшись ему: — Я просто счастлив, — сказал он. Закусив губу и опустив голову, Леви заплакал еще сильнее, пока Эрен сидел, в шоке уставившись на юношу. Недолго думая, парень придвинулся ближе и обнял брюнета, укладывая его голову себе на плечо. Обычно Леви держал его в своих объятиях, но на этот раз именно Леви был тем, кому нужна была поддержка. «Что ж, я не знаю, что случилось, но он, определенно, сломался… Он смирился со смертью своего отца?». Леви крепче схватился за рубашку Эрена, позволяя своим слезам свободно стекать по щекам, и уткнулся в плечо парня. «Что произошло бы, если бы я не смог принять смерть отца? Что произошло бы, если бы я поехал и напился?», — эти мысли заставили юношу задрожать сильнее, ломая все баррикады. — Прости… прости… — попросил он. — Ты не сделал ничего плохого. Не извиняйся, — сказал Эрен. — Нет… я… я поступил ужасно… я… я игнорировал его смерть… я игнорировал все… я знаю… знаю, что не должен был, но это больно… я не знаю, как с этим справиться… — Все хорошо. Не торопись… тебе нужно время. — Нет… я не могу… не могу… Эрен… я не могу… Он мертв… действительно мертв… он бросил нас… оставил нас одних, как мои настоящие родители оставили меня… Мой отец умер, Эрен… он умер, — бормотал Леви. Эрен не знал, должен ли он радоваться тому, что Леви наконец-то выпустил свои чувства и принял смерть своего отца, или должен расстроиться, потому что видеть страдания Леви действительно было невыносимо. — Я знаю, милый, я знаю, — сказал Эрен, гладя брюнета по голове. «Он действительно просто человек».

***

Се­год­няшний день, 5 сентября 2016 года. Прошло две недели после похорон Эрика и срыва Леви. Они вернулись в родной город Эрена и теперь, наверное, город Леви. Они вернулись к нормальной жизни. Леви снова начал ходить на работу, а Эрен начал нагонять пропущенную в школе учебу. Все вернулось на круги своя, кроме одного. После срыва, юноша стал по-другому относиться к Эрену. Это проявлялось в мелочах, но парень всегда замечал их, не упуская из виду. Леви стал в каком-то смысле добрее, мягче и не пытался затащить Эрена в постель. Парень предположил, что, возможно, Леви был не в настроении, ведь всего две недели назад он похоронил своего отца. И Эрен не возражал, ведь изменения произошли в лучшую сторону. Он просто хотел знать, что творится в голове у Леви. Но, конечно, сейчас он ничего не спросит. Дело было в другом — в том, что Эрен чувствовал себя странно благодарным за то, что жил.