Influence

«Неуверенность в себе омрачает жизни и разъедает души». Некто.

Мне всё-таки удалось убежать от Уэллса. В одном из коридоров, когда он меня уже почти настиг, я успела спрятаться за гардину. Сердце гулко стучит, холодные, липкие руки мелко дрожат. В боку немного покалывает — слишком уж быстро я бежала, да и по лестницам носиться вверх-вниз нелегко. Напряжённо прислушиваюсь и, несмотря на плотную ткань шторы, явственно ощущаю приближение Уэллса. Каменный пол содрогается от его топота, слышится тяжёлое дыхание брата. Я замираю, чтобы не выдать себя ни малейшим шорохом или движением. Брат, тяжело дыша, быстро проносится мимо, решив, что меня стоит искать в соседнем коридоре. Когда всё стихает, облегчённо вздыхаю, отодвигаю гардину и оглядываюсь по сторонам. Коридор совершенно пуст, можно не беспокоиться. Довольно усмехаюсь и, крадучись, возвращаюсь в свою комнату. Бросаю один взгляд на кровать и понимаю, насколько вымоталась. Поскольку сейчас ещё только середина дня, решаю пока не искушать судьбу и в изнеможении падаю в своё любимое кресло, а не в постель. С наслаждением устраиваюсь поудобнее, сладко потягиваюсь и протягиваю руку к столику, чтобы взять какую-нибудь книгу и полчасика почитать. Внезапно я вспоминаю кое-что и чуть не подпрыгиваю на месте от волнения. Библиотека! Пробегав с Уэллсом четверть часа, я напрочь забыла о себе, а ведь скоро, между прочим, должен начаться самый главный этап ритуала обращения. Сон как рукой сняло, вскакиваю с кресла и на всех парах вылетаю из комнаты. Один коридор, второй, третий, спуск по лестнице и снова длинный, тёмный коридор. С трудом открываю тяжёлую, скрипучую дверь библиотеки и проскальзываю внутрь. На секунду замираю и глубоко вдыхаю. Неповторимый запах старых книг вызывает во мне привычную волну удовольствия, но сегодня я не могу долго на это отвлекаться. Надо зажечь свечу, здесь слишком тёмно. Беру подсвечник в левую руку и уверенно захожу в лабиринт книжных шкафов. Привычно считаю про себя повороты, чтобы не заблудиться. Этому десять лет назад меня научил отец, помню, как первые несколько месяцев ему приходилось постоянно выуживать меня из библиотеки, искать меня по плачу, выводить и успокаивать. Тепло улыбаюсь этим невинным воспоминаниям: сейчас я знаю библиотеку лучше папы. Мимо меня проносятся сотни книг, но все они сейчас совершенно бесполезны. Меня интересует лишь один отдел — всё, что удалось собрать о жизни драконов. Через несколько минут добираюсь до вожделенного шкафа и застываю перед полками, напряжённо раздумывая, с чего начать. Поднимаю свечу над головой и понимаю, что я здесь надолго. Стройные ряды книг возвышаются к потолку, на некоторых полках они стоят даже в два ряда. Стараясь перебороть внутреннее волнение, привычно ищу взглядом лестницу, которая, к счастью, оказывается поблизости. С трудом подтаскиваю её к шкафу и забираюсь на самый верх. Взглядом проскальзываю по корешкам книг. «Имарр Великий — жизнеописание», «Возможное происхождение драконов», «Причины разделения Предела на Западный и Восточный», «Правление Имарра Великого». Не то, совсем не подходит. Вынимаю пару книжек и заглядываю вглубь. «Женщины Имарра Великого», «Почему Восточный предел несёт угрозу Западному?». Огорчённо вздыхаю. Ничего путного, лишь сотни раз переписанная история Аронвейла, которую я знаю назубок. Спускаюсь на две ступеньки вниз. Вторая сверху полка, повторяю все манипуляции. Ничего, абсолютно ничего из того, что я ищу. Мысленно прошу у небес терпения и спускаюсь вниз. Это невероятно, но ещё на трёх полках, доверху забитых книгами, я не нашла ничего стоящего. Закрадывается подозрение, что все эти книги специально выбрали из шкафа и унесли. Все книги на первых двух полках снизу я читала, там практически ничего не сказано. «В шестнадцать-семнадцать лет юношам даруется звание лэя, в восемнадцать-двадцать девушкам жалуют статус льеты. С этого момента молодые драконы становятся полноправными членами общества», — вот всё, что я узнала из книг о ритуале ранее. Я задавала вопросы об этом родителям, но те лишь отвечали, что мне пока рано знать об этом. Учитель тоже молчал, видимо, мама с папой дали ему указания насчёт этой темы. Когда в позапрошлом году Уэллс стал лэем, моя любознательность обрушилась на него. От брата я узнала, что статус лэя или льеты значит, что подросток стал взрослым, поэтому может себя контролировать. Родители, после того, как их ребенок сдаст все экзамены на отлично, проводят ритуал и наделяют чадо статусом. Физическое подтверждение статуса — эсты, у каждого свой узор, они никогда не повторяются. Цвет эст такой же, как и у чешуи дракона. Ну, а дальше начинается самое интересное: ритуал обращения. Раз уж подросток теперь совсем взрослый, то он готов принять свою вторую часть — драконью и спокойно сосуществовать с ней. Она закладывается в нём с рождения, но просыпается лишь с ритуалом. Уэллс, судя по его рассказам, превратился впервые через четыре дня после ритуала. Дальнейшее брат выдавать отказался, сказал, что это слишком личное, что я всё сама потом узнаю. Меня такой ответ не слишком удовлетворил, но и это было немало. Впоследствии я много раз из окна видела, как Уэллс обращается, тренируется, летает. Синий дракон вытворял в небе такие виражи, что у меня дух захватывало. В один из дней таких дней я и пообещала себе заполучить возможность летать как можно быстрее, стала учиться усерднее прежнего. Учитель лишь плечами пожимал, недоумевая, откуда во мне столько жажды знаний. А всё было очень просто, даже слишком. Учёба настолько поглощала меня тогда, что я и думать забыла о поисках остальной информации. Сейчас же мне не остаётся другого выбора, я вынуждена прошерстить все книги в этом шкафу, чтобы докопаться до правды. Хочется знать и быть готовой ко всему. Важно знать, когда случится мой оборот и чем это будет сопровождаться, что вообще будет происходить со мной и не произойдёт ли чего-то необычного из-за моего возраста. Тревожные мысли захлестнули меня, опомнилась я лишь тогда, когда проверила весь шкаф. Ничего, кроме того, что я уже знаю. Печально возвращаю всё на места, выхожу из лабиринта, тушу свечу и выскальзываю в коридор. Меня вдруг охватывает непонятное волнение. Уэллс видит в темноте, может зажигать огонь пальцами, тонко чувствует других, он этому долго и упорно учился, развивал свои способности. Я всегда завороженно смотрела на брата, тот всё показывал, выполнял все мои прихоти, кроме одной, — покататься на себе не разрешал ни под каким видом. Он боялся меня уронить, так и не согласился ни разу. Я с тоской и завистью смотрела вверх на крохотного синего дракона, резвящегося в облаках, и только сильнее хотела летать. Вдруг я не смогу стать не хуже Уэллса? Вдруг у меня не получится? С трудом отгоняю от себя эти мысли. Мне ни к чему волноваться, надо просто быть настороже. Кларк, ты скоро обретёшь свои собственные крылья! От одной мысли настроение поднялось до небес. С улыбкой на лице возвращаюсь в свою комнату. Всему своё время.

***

Я просыпаюсь ночью от незнакомого ощущения. Что-то со мной происходит. От волнения сразу пересыхает в горле. Пытаюсь оценить своё состояние: лоб раскалён, мелкая дрожь, озноб, прерывистое дыхание. Кажется, я заболела, так не вовремя! С трудом поднимаюсь с кровати, накидываю плед и выползаю из комнаты. Очень хочется пить, просто не выдерживаю. Медленно плетусь в столовую, чуть не падая от изнеможения. Достигаю заветной двери и неловко вваливаюсь туда. В полутьме различаю какое-то движение и испуганно вскрикиваю. Нечто подскакивает ко мне и успокаивающе шепчет: — Кларк, всё хорошо, это я, твой брат. Что ты тут делаешь, ещё ведь очень рано? Мне просто сегодня не спится, вот и сижу здесь. Облегчённо выдыхаю. — Уэллс, ты меня напугал! Кажется, я заболела, попить пришла. Можешь налить мне воды? Брат быстро наливает мне полный бокал. Судорожно вцепляюсь в стекло ослабевшими пальцами и жадно пью. Протягиваю бокал обратно, Уэллс бесшумно ставит его на стол. Вдруг мои колени подкашиваются и я плавно оседаю на пол. Брат еле слышно охает, подхватывает меня под колени и уносит на кушетку. Встревоженно спрашивает: — Кларк, очнись, Кларк! Что с тобой, чем тебе помочь? Тихо отвечаю: — Уэллс, я просто заболела. Скоро мне полегчает, можно я посижу здесь, с тобой? Мне как-то страшно возвращаться в свою комнату. — Конечно, оставайся. Я тебе сейчас чай сделаю, с мёдом. Брат выходит из столовой, чтобы сходить на кухню за чашками. С трудом сажусь на кушетке, не переставая дрожать. Мутным взглядом оглядываюсь вокруг, стараясь держать себя в сознании. Мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому я вижу уже достаточно отчётливо. Вдруг моё внимание привлекает некое едва уловимое свечение, еле-еле пробивающееся через плед. Распутываю мягкий кокон и с ужасом обнаруживаю, что мои эсты светятся ровным ярким светом. Дверь открывается, заходит довольный брат с чашками. О чём-то беззаботно болтая, он подходит ко мне, замечает мои светящиеся эсты, выражение моего лица и замирает. С надеждой и страхом смотрю на Уэллса, может, он знает, что надо делать? Брат громко охает, с грохотом ставит чашки на стол, снова подхватывает меня под колени и выбегает с ничего не понимающей ношей из столовой. Меня мерно трясёт от его бега, в глазах начинает рябить. Мельком смотрю на Уэллса: он явно встревожен, никогда его таким не видела. Длинные, сменяющие друг друга коридоры, несколько лестниц. Мы поднимаемся всё выше и выше, но брат и не думает останавливаться. Пытаюсь его спросить, куда он меня несёт, но Уэллс слишком поглощён своими мыслями. С трудом понимаю, что мы находимся в самой высокой башне, Северной. Уэллс несёт меня сначала по обычной лестнице, потом по узкой, винтовой. Ветхая деревянная дверь распахивается, и мы оказываемся на широкой, круглой, открытой площадке. Оглядываюсь по сторонам. Солнце уже начинает вставать, полоска неба на горизонте окрасилась в нежно-оранжевый. Брат бережно ставит меня в центре площадки и, тяжело дыша, бросает: — Я не ожидал, что это произойдет так скоро. До меня начинает доходить, о чём он. После двухсекундного ступора осознаю, что именно сейчас со мной произойдёт. Машинально спрашиваю: — Я сейчас обращусь, да? Кивок брата подтверждает мои догадки. Холодный утренний ветер продувает меня насквозь, забирая остатки тепла. Зябко ежусь и шепчу: — Мне страшно. Уэллс, что с тобой тогда происходило? Расскажи, пожалуйста. Брат молча подходит ко мне, крепко обнимает, чтобы согреть, и печально произносит: — Я точно также чувствовал себя больным, поразительно, что сегодня я сразу не догадался, что с тобой происходит. Мне тоже было страшно, но со мной были родители, они сразу увели меня наверх. Обычно обращение происходит на третий-четвёртый день, поэтому ты осталась в одиночестве сегодня. Завтра бы тебе всё рассказали, мама бы осталась с тобой ночевать, чтобы не пропустить момент. Хорошо, что ты пошла попить в столовую, а не на кухню. Не представляю, что бы случилось… Собираюсь с силами и отвечаю: — Спасибо. Не кори себя, ничего страшного всё-таки не произошло. Тем более, я больше не боюсь. Ты же рядом. Несколько минут стоим молча и смотрим на восход. Замечаю, что эсты начинают светиться ярче и шепчу брату: — Уэллс, кажется, начинается. Брат встревоженно кивает, бережно сажает меня на пол и отходит подальше. Мне вдруг стало так спокойно, все тревоги и волнения разом улетучились. Страх перестал для меня что-либо значить: Уэллс же рядом, я не одна. Опускаю взгляд вниз и замечаю, что эсты почему-то начали превращаться обратно в ленты. Завороженно смотрю, как они внезапно начинают расширяться и удлиняться. Непрерывно наблюдаю за эстами, стараясь не пропустить момент. Через несколько секунд ощущаю лёгкое покалывание на коже и с изумлением ахаю: они шевелятся совсем как маленькие змейки. За пару мгновений переливающиеся узоры вновь стали осязаемыми, золотые ниточки легко отделились от моих кистей и отправились в самостоятельный полёт. Тонкие ленты постепенно расправляются в воздухе, медленно закручиваясь вокруг меня. Не могу пошевелить и пальцем, лишь завороженно наблюдаю за кружащейся вокруг меня сияющей паутинкой. В груди становится горячо, кровь начинает бурлить, тело перестаёт дрожать. Внезапно ленты начинают стремительно расширяться, образуя вокруг меня плотный золотистый кокон, шевелящийся, словно живой. Повинуясь внезапному наитию, закрываю глаза. Один удар сердца — и меня обдувает потоком свежего воздуха. Кокон снят. Слышу вздох восхищения от Уэллса и открываю глаза. Обращение завершилось. Сгорая от нетерпения, окидываю себя жадным взглядом и отказываюсь верить в увиденное. Непривычно большое, поджарое, обтекаемое туловище, четыре изящных тонких лапы с острыми, как бритва, когтями. Широкая, мощная грудина, длинная шея. Поворачиваю голову, чтобы рассмотреть себя и со спины. Сильный, грациозный хвост, гребень из острых пластин по всему позвоночнику, сверкающая золотая чешуя. Аккуратно сложенные крылья мягко колышутся от моих движений. Не могу поверить, что это я, просто в другой ипостаси. Неуверенно шевелю лапами, хвостом, крыльями. Острые когти звонко цокают о камень, мощные мышцы легко поднимают хвост, полураспахнутые крылья норовят снести меня с площадки. Неверящим взглядом смотрю на Уэллса, непривычным рокочущим голосом прошу, молю: — Скажи, что всё это правда. Брат снова с восхищением оглядывает меня и отвечает: — Да, Кларк, это правда. Какая ты красивая, просто слов нет! И в кого же ты такая золотая? Я синий, мама лазурная, папа изумрудный, просто ума не приложу. — Не имею ни малейшего понятия. Несколько минут стоим молча. Осознаю, что мечта всей моей жизни наконец исполнилась. Яркое, жгучее нетерпение загорается где-то внутри, требуя сейчас же уйти в бесконтрольный полёт. Но, наверное, нельзя просто взять и улететь сейчас. Поворачиваюсь к брату и просительным тоном произношу: — Уэллс, я очень хочу взлететь. Можно ты полетишь со мной? — Конечно. Доли секунды — и на месте брата переливающийся синий дракон. Никаких лент из эст, просто был человек, а через мгновение на его месте появился ящер. Удивлённо спрашиваю: — Почему ты превратился без кокона из лент? Рокочущий смех. — Это только первое превращение с лентами, потом всё будет совсем не так красиво. Киваю и устремляю взгляд вдаль. Солнце уже наполовину встало, стало гораздо светлее. Покосившись на Уэллса, твёрдо произношу: — Готова! Неумело загребаю крыльями и бросаюсь вниз с башни. Потоки воздуха без труда подхватывают меня, отчаянно машу крыльями и останавливаю падение. Замираю в нескольких десятках метрах от земли, переводя дух. Краем уха слышу хлопанье чужих крыльев: ко мне подлетает Уэллс и кивком предлагает лететь за ним. Первые несколько секунд лечу медленно, неуверенно, но потом вхожу во вкус. Начинаю постепенно разгоняться, не забывая наблюдать за восходом. Здесь его особенно приятно наблюдать, именно в небе он особенно красив и впечатляющ. На меня находит волна удовольствия от полёта. Ощущаю прилив энергии, наполняющей мышцы до отказа. Мощные крылья легко вздымаются, удерживая меня в воздухе, длинный хвост помогает лавировать с поразительной точностью. Пробую увеличить высоту, без труда поднимаюсь всё выше и выше под одобрительным взглядом брата. Проснувшийся азарт кружит голову и захватывает контроль надо мной. Пора играть в догонялки. Хитро подмигиваю Уэллсу и со смехом пускаюсь наутёк. Судя по ответному рёву, вызов принят. Несколько минут кружим с ним над замком, брат медленно начинает меня догонять. Ну, конечно, я же ещё новичок, а он летает уже больше двух лет. В панике мечусь туда-сюда, стараясь побольше петлять. Напряженно думаю, где бы спрятаться, ведь он меня рано или поздно настигнет. Внезапно меня осеняет. Облако! Делаю обманный маневр, поднимаюсь ещё выше и на полной скорости в неописуемом восторге влетаю в облако. Слышу обиженный рёв брата, не выдерживаю и смеюсь. Тепло и счастье наполняет меня до краёв. Как я долго этого ждала, просто словами не передать!