Influence

«Не показать свой страх — значит проявить мужество». Некто.

Нужно собраться, осталось совсем чуть-чуть. Многомесячные тренировки должны чем-то заканчиваться. Передо мной сейчас стоит непростая задача — пройти полосу препятствий, уложившись в пять минут. Каждое отдельное задание само по себе не вызывает у меня особых сложностей, но когда время ограничено, а препятствий много, невольно начинаешь волноваться, продумывая всё до мелочей. Лэй Рагал стоит у черты, с которой я начну и на которой финиширую. Учитель заметно волнуется, хотя старается этого не показывать. Пожилой мужчина делает попытку меня приободрить: — Ну, что, Кларк, покажите сейчас, чему научились за эти полтора года. Не зря же вы обучались по особой программе. Сдержанно киваю, стараясь не паниковать. Действительно, сегодня у меня нет права на ошибку. Как только я научилась простейшим вещам, то есть всему тому, что требуется от льеты, обучение меня, как девушки, фактически закончилось. После шестимесячных тренировок льет обычно в скором времени выдают замуж, разумеется, больше их ничему не учат. Именно поэтому я настояла на том, чтобы продолжить заниматься, но уже теперь по юношеской программе. Чтобы поступить на службу к королю, недостаточно знать, как превращаться туда и обратно. Родители сначала тревожились за меня, но потом успокоились и даже начали подтрунивать над Уэллсом, мол, теперь становится непонятно, кто из детей наследник. Брат нисколько не обижался, помогал мне во всём, правда, оценивал очень строго, заставлял оттачивать мастерство вместе с ним. Лэй Рагал стал придираться в два раза больше, изредка приговаривая: — Вот остались бы полусведущей льетой, вопросов бы к вам не было, а ведь не согласились, полезли выше! Ну, теперь уж, лэя, извольте соответствовать. Сначала мне было довольно тяжело, непривычно и даже немного обидно, поскольку теперь со мной обращались как с парнем-подростком. Но через пару недель я привыкла и осознала справедливость подобного отношения. Это уже не тот минимум, который должны знать все, а серьезная подготовка, хотя и в моём случае сугубо добровольная. В таких делах не место слабым, я сделала свой выбор. Вот и сейчас, стоя на стартовой черте, я в полной мере осознаю последствия провала. Эта полоса препятствий — один из двух заключительных экзаменов подростков, если не уложусь в отведённое время — полтора года насмарку. Родители решат, что мне даже не стоило продолжать заниматься, и благополучно запретят обучение, лэй Рагал решит, что зря меня поддерживал, все самые смелые мечты мгновенно накроются медным тазом. Но с другой стороны, я знаю, что успею. Восемнадцать месяцев не прошли для меня даром, я стала сильнее и телом, и душой. Волнуюсь, но знаю, что успею, потому что иначе и быть не может. Лэй Рагал нервно кашляет и произносит: — Начали! Доля секунды — и я уже драконица. Мощно отталкиваюсь от земли, загребаю крыльями как можно шире и, помогая себе всем телом, взмываю вертикально вверх на требуемую высоту — конец шпиля Северной башни. Не мешкая, ныряю обратно вниз, по пути два раза меняя ипостась. У самой земли с трудом торможу. Крылья чуть не лопаются от напряжения, но, в конце концов, мне удаётся выровнять полёт. Здесь начинается самое сложное. На не слишком большой лужайке установлены деревянные мишени нескольких цветов. Красные нужно поразить залпом огня на лету, синие необходимо снести ударом лапы или хвоста, зеленые — обогнуть, не задев. Синие и коричневые — для плевка огнем и удара хвостом с земли, за каждую неправильно пройденную мишень даётся несколько штрафных секунд. С «лётными» мишенями справляюсь без проблем, но при посадке случайно ломаю крылом одну зелёную и одну красную. Раздосадованно дергаю хвостом и успешно уничтожаю ещё одну, к счастью, коричневую. Глубоко вдыхаю и изливаю всё свое негодование на первую попавшуюся синюю, да так, что та полностью сгорает в один миг. Кое-как добив оставшиеся мишени, с облегчением меняю ипостась. Привычно вызываю в сознании образ огня, ладони мгновенно вспыхивают приятным, теплым пламенем. Формирую несколько крошечных пылающих шариков, с усилием посылаю их в единственную целую мишень. Пять из семи попали, неплохо для такого расстояния. Времени остаётся всё меньше, а сделать нужно ещё достаточно. Превращаюсь и тяжело взмываю в небо. Воздушные и наземные задания специально чередуются, чтобы проверить ловкость и выносливость ученика. Напрягаю все мышцы, лишь бы успеть, облетаю Северную башню несколько раз, случайно пролетев лишний круг. Кошусь на крошечную фигурку учителя — он меряет черту шагами, видимо, уже совсем мало времени осталось. Решаюсь на отчаянный шаг — свободное падение. Я пробовала так только раз, довольно сильно ушиблась, после чего лэй строго-настрого запретил мне повторять подобное. Но сейчас у меня просто нет другого выхода, нужно успеть любой ценой. Складываю крылья и ныряю в штопор, последнее воздушное задание. Напряжённо слежу за скоростью, замечаю, как всплёскивает руками учитель, заметив моё падение. Нужно точно рассчитать, когда расправить крылья, иначе — тяжёлые увечья. Нет, не сейчас, не сейчас… Давай! Выбрасываю крылья, они чуть не ломаются пополам от такого напряжения. Ценой растяжения плечевых мышц мне удалось снизить скорость и приземлиться на финишную черту, довольно жестко, правда, аж лапы заныли. Последним усилием превращаюсь и оседаю на землю, тяжело дыша. Лэй Гарер бросает взгляд на песочные часы, отсчитывает штрафные секунды. С замиранием смотрю, как утекают последний щепотки песка. — Стоп! Учитель резко опрокидывает часы, не давая больше песку пересыпаться. С трудом встаю на подкашивающиеся ноги и понимаю, что время всё-таки не вышло. В левой половине ещё осталась горстка. Успела. Лэй Рагал облегчённо улыбается мне и торжественно заявляет: — Не зря я вас учил! Льета Кларк, вы прошли испытание, примите мои поздравления. Шумно выдыхаю и просто падаю, где стою, на траву, благо она здесь достаточно густая, чтобы смягчить падение. Еле слышно шепчу: — Я очень рада, лей Рагал. Вы даже не представляете, насколько. Учитель добродушно усмехается. — Почему же, очень даже представляю. Я же в своё время тоже сдавал экзамены, правда, три, а не два, но смысл с тех пор не изменился. Кстати, Кларк, что вы теперь планируете делать? Вы закончили основную часть юношеского обучения. Совершенно уверенно, серьёзно отвечаю: — Продолжать дальше, разумеется. Один экзамен сдан, но остался второй, а именно — бой против дракона. Если уж я и не буду сдавать его, то обучиться этому должна, мало ли что может случиться. Выбрала путь — должна полностью ему соответствовать, верно? — Верно. Должен вас предупредить: поскольку я уже стар для подобных тренировок, то вы должны уговорить своего брата стать грушей для битья. Согласится ли лэй Уэллс на такой шаг? Вскакиваю с травы и беспечно взмахиваю рукой. — Конечно, лэй Рагал, я поговорю с ним. Позволите идти? Дождавшись утвердительного кивка, уношусь в сторону замка. Через несколько минут Уэллс уже поздравляет меня с успешной сдачей экзамена и, на радостях, соглашается тренировать меня столько, сколько потребуется. Ехидно усмехаюсь, когда исчезаю из поля зрения брата, чтобы сообщить радостную новость родителям. Ну, Уэллс, берегись!

***

Через несколько месяцев, во время уютного семейного ужина, кто-то торопливо стучит в дверь столовой. Внутрь залетает взволнованная горничная и невнятно лепечет маме: — Там… Там… прибыл королевский гонец с чем-то важным, госпожа Гриффин. Он настаивает на том, чтобы вы и ваша семья получили это лично. Мама невозмутимо кивает, отсылает горничную, ставит чашку с чаем на стол и переглядывается с отцом. Бормочет: — Почему всегда так неожиданно… Неужели нельзя присылать гонца днём? Родители с братом неохотно, но спокойно встают и направляются к выходу из столовой. Не понимаю, что происходит, тоже вскакиваю и бегу за ними, боясь отстать. Всем семейством торопливо несёмся по тёмным коридорам. Поравнявшись с мамой, шепчу ей на ухо: — Мам, что может быть такое важное, что нельзя передать через слуг? Мать устало отвечает: — Кларк, получим — узнаешь. Зачем ты пошла с нами? Послания только для совершеннолетних членов семьи, я уже тебе говорила. О, вот это я как раз и забыла! Делаю невозмутимый вид. — Мне просто не хотелось оставаться одной, вот я и решила прогуляться. Всем семейством дружно вываливаемся на крыльцо. Худой высокий мужчина в длинном плаще коротко здоровается и протягивает моему отцу красивый свиток. Потом «это что-то важное» получает мать, затем брат. Они тут же срывают печати и жадно вчитываются в текст, ничего вокруг не замечая. Нетерпеливо тереблю пальцами подол рубашки, ожидая, пока кто-нибудь из родных дочитает и наконец расскажет мне, что это за жизненно важная информация. Настолько погружаюсь в построение предположений, что прихожу в себя только от деликатного покашливания гонца. Тот протягивает мне точно такой же свиток, как и моим родственникам. Изумлённо, по-детски наивно спрашиваю: — Это… это что, мне? Гонец устало улыбается мне глазами и отвечает: — Если вы льета Кларк Гриффин, то да. Машинально киваю, автоматически благодарю, хватаюсь за свиток негнущимися пальцами и замираю, не решаясь его открыть. Гонец коротко прощается, отходит на шесть-семь ярдов, превращается и улетает восвояси. Дрожащими руками неловко срываю печать и осторожно разворачиваю упорно сопротивляющуюся бумагу. Красивым, витиеватым почерком исписано больше половины страницы. Мгновенно пробегаю глазами весь свиток, отбрасываю ненужные приветствия, пожелания и выделяю лишь самое важное для себя. «Льета Кларк Гриффин, в виду своего скорого восемнадцатилетия вы досрочно объявлены совершеннолетней и поэтому удостоены чести присутствовать на балу в честь Дня Рождения Имарра Великого, первого правителя Аронвейла». Чуть не роняю бумагу от неожиданности. В голове судорожно проносятся десятки самых разных мыслей. Так вот почему свитки нельзя было передать через слуг! Единственный, кто может касаться приглашения, кроме гонца, — его получатель, в королевском дворце должны быть уверены, что все узнали о предстоящем событии. Явка, само собой разумеется, обязательна, не прийти на этот бал всё равно что плюнуть в лицо самому Имарру Мудрому! Родители с братом что-то бурно обсуждают, не обращая на меня ни малейшего внимания. Недовольная таким поворотом событий, подхожу поближе, чтобы послушать, о чём они там говорят. Уэллс, активно жестикулируя, что-то доказывает папе, окидывает подошедшую меня взглядом и замирает на полуслове, изумлённо таращась на мой свиток. С трудом выдавливает: — Мам, пап, Кларк тоже пришло письмо. Несколько секунд всеобщего ступора. Решаю прояснить обстановку и спокойно заявляю: — Меня досрочно объявили совершеннолетней и пригласили на бал. Родители одновременно пытаются вырвать у меня свиток, но приглашение угрожающе чернеет в местах, где мама с папой его касаются. Аккуратно возвращаю себе бумагу, та незамедлительно приходит в исходный вид. Демонстративно громко читаю вслух последние несколько предложений, чтобы все убедились, что я не вру. Снова секундная тишина. В маминых глазах отражается нешуточный страх, она поворачивается к отцу и сбивчиво шепчет: — Как, как они узнали? Кларк, и правда, восемнадцать всего через три недели… Отец невесело усмехается. — Как думаешь, почему его зовут Имарром Мудрым? У него дар всезнания, его невозможно обмануть. Как только Кларк обрела эсты, король тут же это почувствовал, ведь он правит только воплощёнными, детей совсем не ощущает. Прибавление нового подданного не осталось незамеченным, вот и всё. У меня заканчивается терпение. Выпаливаю: — Ну, и что такого в приглашении на бал? Просто ума не приложу, почему мне должно быть страшно. Родители хотят мне ответить, но их перебивает Уэллс. Изменившимся голосом брат произносит: — Кларк, тебя досрочно объявили совершеннолетней, чтобы не ждать год до следующего бала. Значит, на это была серьёзная причина, слишком серьёзная. А серьезная причина у короля — нечто воистину важное. Кошусь на родителей, те тревожно кивают. Понимаю, что сейчас должна что-то сказать, собираю всю свою уверенность, набираю в легкие побольше воздуха и твёрдо, уверенно, спокойно отвечаю: — Появиться на балу у короля на год раньше для меня совсем не критично. Экзамены я сдала, вас не опозорю, сама не боюсь — у моей семьи нет причин тревожиться за меня. Пойдёмте лучше в дом, ужин стынет. С этими словами ласково улыбаюсь родным. Те синхронно кивают и послушно заходят внутрь, намеренно задерживаюсь, чтобы идти в конце. Не хочу, чтобы кто-то видел моё лицо сейчас. Мне страшно, как никогда.