Influence

«Детство в ответе за наши страхи». Некто.

Неделя пролетела незаметно. Бал через два дня, а я до сих пор надеюсь, что приглашение мне прислали по ошибке. Пытаюсь себя убедить, что вот-вот прибудет гонец с письмом, опровергающим моё участие в балу, и всё станет на свои места. За каждым завтраком, обедом и ужином я вздрагиваю от малейшего шороха, доносящегося с улицы. Стараюсь не показывать свой страх, вымученно улыбаюсь родным и утыкаюсь в свою тарелку вместо того, чтобы бежать к окну и жадно вглядываться в небо. Но по-прежнему не слышно хлопанья крыльев над нашей лужайкой, и моя надежда тает, как снег на солнце. Родители тактично стараются не упоминать о нём в разговорах за столом. За это им огромное спасибо, конечно, но их деликатность слишком заметна и наигранна. Каждый раз, когда всё-таки нужно уладить какую-нибудь обязательную деталь, например, провести плановую примерку костюмов для бала, мама берёт эту тяжкую обязанность на себя. Медленно ставит чашку с чаем на стол, аккуратно промокает губы салфеткой, легко вздыхает и подчёркнуто небрежно сообщает: — Кларк, к тебе после обеда придёт швея, не забудь. Уэллс, твой костюм уже почти готов, осталось только подобрать подходящую рубашку. Ты же справишься с этим сам, верно? Наклоняюсь над тарелкой как можно ниже, делая вид, что вынимаю кости из кусочка рыбы. Затылком чувствую, как накаляется атмосфера в столовой. Папа немного бледнеет, вспоминая, что мною слишком сильно заинтересовался король. Уэллс же, наоборот, багровеет, рассеянно кивая в ответ на вопросы мамы. В столовой как-то сразу холодает, мои руки начинают подрагивать. Уютный семейный обед мгновенно превращается в трапезу людей, совершенно чужих друг другу, но вынужденных сидеть за одним столом. Неловкость повисает в воздухе, удачно добивая моё и без того унылое настроение. После такого даже кусок в горло не лезет, не говоря уже о продолжении беседы. Первые два дня я провела в тщетных попытках занять себя чем-то полезным. Так, чтобы родители ничего не заподозрили. Даже лэя Рагала не было рядом, его тоже пригласили на бал, и учитель в скорости отбыл к себе домой, дабы подготовиться к этому событию. От безысходности я тренировалась каждое утро по несколько часов, чтобы усталость не давала мне тревожиться просто так, но вся остальная часть дня оставалась тоскливо свободной. Даже со всеми приёмами пищи, гигиеной и примерками нарядов набиралось не менее шести часов на праздное шатание. Но помощь всё же пришла. Покопавшись в одном из самых дальних отделов библиотеки, я нашла нечто, заслуживающее моего пристального внимания, — целую полку книг, посвящённых Восточному Пределу. Мои трясущиеся от предвкушения руки мигом схватили пару книжек, я нетерпеливо спрыгнула с лестницы, уселась на пол, создала несколько огненных шариков для света, открыла одну из книг и начала жадно вчитываться в витиеватые буквы на пожелтевшей бумаге. С самого раннего детства любому ребёнку Западного Предела настойчиво внушается, что люди, обитающие на Восточном Пределе, вовсе и не люди, а какие-то страшные, жестокие звери. Мол и детей они своих бьют, и кровь по ночам друг у друга попивают, иногда даже убивают. Редкая мать, пытаясь вразумить своё непослушное дитя, хоть однажды не грозилась: — Если ты сейчас же не прекратишь безобразничать, то ночью тебя заберут Восточные! Конечно, любой нормальный ребенок тут же испуганно прекращал и на всю жизнь запоминал, кого в этом мире следует опасаться. Всякий плохой поступок, бескультурное поведение и тому подобное тут же называлось «восточным». — Зачем ты нагрубил сестре? Так делают только Восточные. — Почему ты шумишь, как Восточный? Перестань сейчас же. — Вставай сейчас же, Восточный! Разве можно опаздывать на завтрак? Слово «Восточный» у нас в прямом смысле превратилось в ругательство, о чём не могли не узнать на Восточном Пределе. Отношения между Пределами, и так напряжённые, стали откровенно враждебными. Королям приходилось прилагать большие усилия, чтобы в Аронвейле вновь не началась война. Если простые жители отличались особой ненавистью к людям с другого Предела, то знать испытывала к ним лишь ледяное презрение. Именно поэтому в нашей семье не слишком часто упоминали Восточных, только в особых случаях. Пределы всегда любили напакостить друг другу, а родители с удовольствием рассказывали нам о пустых бахвальствах, косых взглядах и смешных заявлениях с той стороны, учили нас с Уэллсом относиться к ним с пренебрежением. Став взрослее, я попросила лэя Рагала рассказать о Восточных, но тот лишь сердито отмахнулся, недовольно буркнув, что даже слышать о них не хочет. Окончательно я убедилась в их предательской природе, когда разразился крупный скандал с участием одного из советников с нашей стороны. Король разрешил конфликт, но осадок остался: взаимная ненависть Пределов лишь усилилась. Вековая бумага издаёт тихий, старческий хруст под дрожащими пальцами, и на следующей странице помимо пары строчек текста обнаруживается хоть и не цветная, но безумно красивая иллюстрация. Издаю восхищённый ох, создаю ещё пару светящихся шариков покрупнее, поярче, наклоняюсь над книгой и с упоением, практически не дыша, принимаюсь разглядывать драгоценную картинку. Тонкие, заботливо выведенные чьей-то терпеливой рукой линии складываются в миниатюрное изображение какого-то гигантского, словно воздушного зала, находящегося явно не в одном из приземистых замков деревенской знати. Аккуратно прорисованные мелкие детали интерьера позволяют мне догадаться, что именно здесь нарисовано, даже без прочтения текста. Снизу картинки находится аккуратная, разборчивая подпись. «Замок Его Величества. Главный зал». С незапамятных времён Ежегодный бал проводился в королевском замке, в самом большом зале — зале коронации. Когда война закончилась, новый король собрал там всех своих самых знатных подданных. Бывшие противники отказались стоять рядом и самопроизвольно поделили зал на две части. Король решил пока ничего не предпринимать и провёл черту посреди зала, отдав одну половину Западному Пределу, вторую — Восточному. Замок, благо, был построен симметрично, что несомненно облегчило задачу. У зала коронации два входа, поэтому потомки враждующих до сих пор во время бала танцуют только на своей стороне. Прочитав короткую главу про сам замок, в неком ступоре отрываюсь от книги и устремляю взгляд в окно. Я только сейчас осознала, что на балу меня увидят не только Западные, но и Восточные. Страхи детства оживут всего через несколько дней.

***

За две недели до бала. Старый Ниярг, кряхтя и кашляя, нёс Книгу Воплощённых своему хозяину. От огромной, мрачной подземной библиотеки до королевских покоев было довольно далеко, но пожилой дракон не жаловался на жизнь, по пути любовно поглаживая книгу по корешку. Ниярг с детства любил книги, поэтому, когда ему предложили стать библиотекарем у Его Величества, он, не раздумывая, согласился. Совсем ещё зеленым мальчишкой он попал в это царство сырости, мрака и знаний, и вот уже несколько тысяч лет он единолично правит им. Ниярг с трудом добрался до королевских покоев и остановился перед дверью, чтобы отдышаться. Только занёс костлявую, сухую руку, чтобы постучать, как дверь сама открылась перед ним. Привычно удивившись проницательности короля, старый дракон с почтением поклонился Его Величеству, плотно закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вглубь комнаты. — Книга Воплощённых, Ваше Величество. Холодный, бесцветный голос, лишённый всякой выразительности, произнёс: — Ниярг, ты знаешь, что должен с ней сделать. Смотри, не пропусти ни единого воплощённого. Библиотекарь смиренно склонил голову. — Как вам будет угодно, Ваше Величество. Ниярг взял книгу, отнёс к своему письменному столу, достал перья, чернила, огромную стопку бумаги и раскрыл книгу на первой странице. Старый дракон пожевал кончик пера, обмакнул его в чернила, заглянул в книгу, вынул один из листов и нацарапал на нём: «Лэй Аарег Анидар». Тотчас из стопки выпал ещё один листок, на котором невидимые руки мгновенно написали приглашение на бал на имя этого человека ровным, аккуратным почерком. Библиотекарь пробежался взглядом по бумаге, удовлетворённо хмыкнул и не глядя нацарапал следующее имя. Книга Воплощённых представляет собой множество столбцов, состоящих из полных имён пары сотен людей, произошедших из знатных родов и являющихся воплощёнными драконами. Как только ребёнку даруются эсты, его имя появляется в этой книге, а король обретает нового подданного. Ниярг не знал, когда появилась эта книга, но со времён его молодости Книга Воплощённых совсем не изменилась. Те же грубые, пожелтевшие страницы, пахнущие сыростью, блёклые, тусклые чернила, от которых так и веет магией, тяжёлая серая пыль на корешке. Монотонная, спокойная работа всегда нравилась старому дракону, он и не заметил, как осилил почти четверть всех приглашений. Внезапно одна строчка заставила его вздрогнуть, прищуриться, усомниться в собственном рассудке и обратиться за помощью к королю. — Ваше Величество, в Книге может присутствовать ошибка? Король оторвался от своих дел, невыразительно взглянул на слугу и ответил: — Нет, Ниярг. Ошибка может быть где угодно, но только не в Книге Воплощений. Дрожащий голос старого дракона от волнения сорвался на фальцет. — Но здесь указано имя одной девчонки из Западного Предела, Кларк Гриффин, которой ещё не исполнилось восемнадцати лет. Я знаю ее семью, поэтому и спросил. Ледяной голос отрезал: — Ниярг, ты недостоин называться королевским библиотекарем, если позволяешь себе усомниться в Книге Воплощений. Объяви льету досрочно совершеннолетней, сейчас важна каждая девушка. Не задавай больше вопросов, на которые ты сам в силах ответить. Библиотекарь униженно склонил голову, рассыпался в извинениях и продолжил свою работу. Костлявая рука обмакнула посеревшее от времени перо в почти полную чернильницу и аккуратно вывела на бумаге следующее имя. В Книге их ещё много.