Influence

«Первые секунды одиночества горше всего на свете». Некто.

Уже где-то два часа назад мы преодолели Великий Хребет. С высоты птичьего полёта Восточный Предел ну ничем не отличается от Западного. Та же гористая местность с небольшими вкраплениями долин, те же бурные речки в ущельях, та же редкая растительность. Изредка пролетаем над чьими-то владениями, рассматриваем крошечные серые замки, такие же суровые и величественные, как и на Западном Пределе. Даже запахи те же: терпкий аромат хвои, горький — нагретой солнцем коры, вблизи поселений точно также пахнет дымом и пищей. Ну точь-в-точь родные края. Но при одной мысли о том, что это Восточный Предел, всё внутри сжимается. Мир мгновенно тускнеет и съёживается, делаясь серым и безжизненным. Перестают казаться родными скособочившиеся сосенки, всеми силами цепляющиеся за скудную почву, обточенные ветром горные пики. Обычный пейзаж становится каким-то чужим, начинает вызывать у меня внутреннее отторжение. Чувствую себя маленькой девчонкой, проспорившей брату желание. Тогда, много-много лет назад, Уэллс пожелал, чтобы я, вопреки строгому запрету, вошла в родительский кабинет и принесла ему оттуда какую-нибудь вещицу. Отказаться я не могла, этого не позволила моя гордость. Пережив мгновение борьбы с собой, приоткрываю тяжёлую дверь кабинета и тихонько проскальзываю внутрь. Каждая клеточка моего тела кричит, что я тут лишняя, что если я останусь здесь ещё хоть на секунду, то со мной случится что-то ужасное. Стиснув зубы, собираю в кулак всю свою смелость, бегу к столу, хватаю маленькую заколку, видимо забытую мамой, разворачиваюсь и стрелой вылетаю наружу. Дверь кабинета со скрипом закрывается за мной. От боязни быть пойманной с поличным запоздало колотится сердце, ноги дрожат от облегчения, от того, что всё плохое уже позади. Шумно выдыхаю и плюхаюсь на холодный пол почти без сил, их выпил страх. Уэллс выхватывает у меня заколку, довольно хихикает, наблюдая за моей реакцией. Сердито хлюпаю носом и обиженно надуваюсь, скрестив руки на груди. Брат перестаёт смеяться, извиняется, хвалит меня за смелость и помогает подняться с пола. Вместе с Уэллсом уходим играть дальше. Перед тем, как свернуть в соседний коридор, краем глаза кошусь на тёмную, страшную дверь кабинета, вспоминая пережитый страх. Второй раз потеют ладошки, только теперь уже из-за воспоминания. Вот и сейчас, через много-много лет я чувствую себя, как в родительском кабинете. Как будто забрела на запретную территорию, из которой надо как можно скорее выбраться. Инстинкты вопят, что тут небезопасно, но приходится заставлять себя лететь дальше и дальше, чтобы достигнуть совершенно непривлекательной цели. Правда, сейчас всё гораздо хуже: в этом «кабинете» мне придётся прожить всю свою жизнь. Чувствую, как на глазах тает мой боевой настрой, и раздраженно отмахиваюсь от тяжёлых мыслей. Мне и так не по себе здесь, а со всеми этими рассуждениями скоро паника начнётся, а там и до истерики недалеко. А вот чего мне точно не нужно, так это истерики! Несколько минут ни о чём не думаю, концентрируясь на ощущениях. Отмечаю, что воздух довольно сухой, а воздушное течение слабовато. Покрепче перехватываю свою ношу, чтобы не уронить её в двух шагах от конца пути. Сундук для меня достаточно лёгкий, но ужасно неудобный: когти скользят, не давая прочно его удерживать. Приходится время от времени проверять и перехватывать, что само по себе не слишком приятно. Хорошо, что мне нужно тащить только свои вещи, приданое в виде золота, кубков и прочего привезут слуги через пару месяцев. Оглядываюсь на Уэллса. Брат поворачивает голову и кивает вниз. Значит, уже почти прилетели. С неохотой и интересом одновременно опускаю взгляд на землю. Обычная маленькая долина, ничего такого особенного. Заходим на посадку, медленно снижаясь кругами. При ближайшем рассмотрении кое-что необычное всё же находится. Вырезанный прямо в скале замок неожиданно небольшой, к тому же, его каменное основание немного приподнято над лужайкой, ярдов на десять. Создаётся впечатления чего-то лёгкого, летящего, совсем не громоздкого и унылого. Просторное, больше похожее на террасу крыльцо плавно переходит в аккуратную каменную лестницу, ведущую к лужайке. Могло быть гораздо хуже. С удивлением отмечаю, что это место не вызывает у меня отторжения. Может я ещё скоро любовью ко всему Восточному проникнусь? Ну уж нет, не будет этого! Запихиваю поглубже все эти позорные мысли о красоте этого места, и начинаю напряжённо искать недостатки. Первый находится очень быстро — из-за того, что замок приподнят, будет сложно затащить сундуки внутрь. Второй — замок с виду возмутительно мал, эти Блейки что, обеднели за сотни лет? Неужели их гнездовье не сохранилось, видно, что замку не больше двух тысяч лет. Обещав себе поискать остальные недостатки позже, успокаиваюсь насчёт себя и переключаю внимание на посадку. Каменных площадок для посадки всего две, довольно тесные. Видимо, гости тут бывают редко. Да-а-а, может быть тут и миленько, но всё-таки это захолустье, живописное, но захолустье. Ваше Величество, нельзя было выбрать для меня не такое безлюдное местечко? Брат проявляет инициативу и первый успешно садится, даже не опрокинув свой сундук. Мысленно вздыхаю и приступаю к аккуратному приземлению. Привычно сбрасываю скорость и зависаю над своей площадкой, зажав сундук передними лапами. Выждав нужный момент между гребками крыльев, осторожно приземляюсь на задние лапы и медленно опускаю свою ношу на площадку, так же точно, как и Уэллс. Сталь полосок жалобно звякает о камень, звук разносится по всей долине и через секунду эхом возвращается к нам. Облегчённо вздыхаю, делаю шаг назад и превращаюсь. Переглядываемся с братом, замечаю, что ему тоже не особенно нравится это место. Машинально киваю Уэллсу и замечаю на себе чей-то не слишком довольный взгляд. Одновременно оборачиваемся и замечаем, что из замка по лестнице спускается какая-то девушка. Она преодолевает последнюю ступеньку и направляется в нашу сторону. Девушка симпатичная, высокая. Каштановые прямые волосы, светлая кожа, тёмно-карие глаза излучают плохо скрываемую неприязнь. Мельком кошусь на Уэллса и замечаю, что он как-то странно застыл. Присматриваюсь к нему пристальнее и с изумлением осознаю, что брат неотрывно таращится на размеренно шагающую девушку, даже не моргает. Легонько толкаю его локтем, но безуспешно: он завис надолго. Девушка, тем временем, подходит поближе, останавливается в ярде от нас, окидывает недоверчивым взглядом и, не обращая на Уэллса ни малейшего внимания, поворачивается ко мне и сухо произносит: — Здравствуйте. Я так понимаю, вы льета Кларк. Меня зовут Октавия, я управляющая замком. Мне приказано помочь вам поселиться. Уэллс продолжает стоять статуей, позоря весь славный род Гриффин. Дабы хоть немного привести брата в чувство, со всей силы наступаю ему на ногу, невозмутимо отвечая Октавии: — Добрый день. Вы всё правильно поняли, меня зовут Кларк. Это мой брат, Уэллс, он любезно согласился помочь мне с вещами. Брат тихонько ойкает, но всё-таки приходит в себя. Октавия, словно не замечая всех его проблем, холодно продолжает: — Приятно познакомиться. Предлагаю вам пройти в замок. Слуги через несколько минут перенесут ваши вещи в комнаты. Спокойно киваю. — Мы не против, правда, Уэллс? Последнее слово произношу с нажимом, чтобы не дать брату снова уйти в ступор. Тот мелко кивает. Октавия разворачивается и направляется к замку, следую за ней, по пути вновь толкнув локтем Уэллса. Быстро поднимаемся по лестнице, минуем крыльцо и попадаем в небольшой, уютный холл. Специально не оглядываюсь по сторонам, не время рассматривать интерьер, у меня на это будет несколько тысяч лет, сейчас нужно мыслить трезво. Опускаю взгляд вниз, вижу изумительно красивый мозаичный пол и с трудом отвожу взгляд. Управляющая останавливается и безразличным тоном сообщает: — Льета, ваши покои находятся в западном крыле. В восточном крыле покои лэя Беллами, всё остальное — общая часть. Ещё бы мои покои были не в западном крыле! Спокойно киваю, вновь незаметно толкаю брата и задаю вопрос, давно тревоживший меня своей значимостью. — Октавия, скажите, а в какой части замка проживают родители лэя? Не хотелось бы случайно побеспокоить их. Девушка не сумела скрыть своего удивления. — Чета Блейк не живёт здесь, льета. Семья лэя Беллами проживает в их фамильном гнездовье, это его личный замок. Настаёт мой черёд удивляться. А Блейки не так просты и бедны, как на первый взгляд. Почему мне никто этого не сообщил, выглядела сейчас довольно глупо. Стараясь не показывать эмоций, произношу: — Я бы хотела осмотреть свои покои. Октавия кивает и направляется к широкой лестнице. Немного отстаю от неё, поравнявшись с братом сердито шепчу ему на ухо: — Почему ты мне не сказал, что у Блейка есть личный замок? Уэллс отстранённо отвечает: — А я и сам не знал. Мне сообщили, куда нужно тебя сопроводить, ничего не уточняя. Судя по его реакции, всё это сейчас его не волнует. Внимание брата сейчас приковано к одной миленькой Восточной, заставляя забыть обо всём земном. Догоняю Октавию, чтобы та не заметила, что я от неё отставала. Несколько длинных коридоров, и через небольшую дверь мы попадаем в западное крыло замка. Заходим в несколько пустых комнат, целиком и полностью без мебели. Вопросительно кошусь на Октавию, та сразу же объясняет: — Лэй решил, что вы сами захотите выбрать мебель для своих комнат, и не стал ничего предпринимать. Это крыло раньше не использовалось, но перед вашим приездом здесь всё вычистили. Как только прикажете, вас отведут в общую часть замка, и слуги перенесут сюда всё, что вы захотите. Спокойно киваю и выхожу в коридор. Неуютно находиться в комнате без мебели, появляется неприятное чувство. Октавия направляется, чтобы показать нас с братом оставшиеся комнаты, но я её останавливаю. — Спасибо, дальше я сама справлюсь. Октавия, скажите, где я смогу вас найти, если понадобится? Девушка удивлённо пожимает плечами и отвечает: — Позовите слуг, они мне сообщат, и я тут же приду, льета. Пойду распоряжусь, чтобы ваши вещи перенесли. Как только за ней закрывается дверь, со всей силы ударяю брата по плечу. Тот приходит в себя и отшатывается от меня в сторону. — Кларк, что ты делаешь? Больно вообще-то. Яростно шепчу: — Уэллс, я всё понимаю, но веди себя прилично! Нельзя же так таращиться на девушку, ты же лэй всё-таки. Брат открывает рот, чтобы возразить, но так ничего и не произносит, понуро склоняет голову. Мгновенно успокаиваюсь и крепко его обнимаю. Говорю: — Прости, я немного вспылила. Больше не буду, обещаю. Уэллс улыбается мне и сообщает: — Ты права, это я вёл себя неподобающе. Не бери в голову. Кстати, Кларк, мне уже пора лететь. Последняя фраза резко ухудшает настроение нам обоим. Несколько секунд молчим, не находя слов, чтобы выразить всю гремучую смесь своих эмоций. Уэллс вновь берёт тяжесть инициативы на себя и со вздохом твёрдым шагом направляется к двери, увлекая меня за собой. Молча медленно выходим на крыльцо, спускаемся по лестнице и доходим до площадок. В нерешительности останавливаемся. Горячие слёзы выступили у меня на глазах. От тоски, от страха, от отчаяния, от безнадёжности. Сейчас Уэллс улетит, и я останусь совершенно одна, презираемая всеми окружающими Западная на Восточном Пределе. Не выдерживаю, посылаю к чёрту самоконтроль и бросаюсь брату на шею, обнимаю так крепко, как только могу. Тёплые, успокаивающие, родные руки мягко ложатся мне на плечи. Уэллс шепчет мне на ухо: — Кларк, всё будет хорошо. Ты же из рода Гриффин, смелая, сильная, легко со всем справишься. Я скоро прилечу тебя проведать, если тебя здесь будут обижать — порву в клочья всех, даже твоего «супруга». Сквозь слёзы улыбаюсь, представляя, что сделает с моими обидчиками Уэллс. Отрываюсь от брата и смахиваю солёные капли запястьем. — Ну вот, уже гораздо лучше. Кларк, ничего не бойся. А если что, репутация рода Гриффин не сильно пострадает, если ты пару раз выйдешь из себя. Если дворец случайно сгорит, сделай вид, что пожар начался на кухне. Тихонько хихикаю. Уэллс улыбается ещё шире. — Вот видишь, не так всё и плохо. Мы все тебя любим, сестрёнка, будем очень сильно скучать. Не волнуйся, месяц пролетит быстро, а там и ты к нам сможешь наведаться. Решительно киваю. — Обязательно наведаюсь. До встречи, Уэллс. Печальная улыбка. — До встречи, Кларк. Брат быстро отходит, оборачивается и взмывает в небо, не желая мучительно оттягивать момент расставания. С тоской наблюдаю, как синий дракон прощально делает надо мной круг, набирает высоту и ныряет в облако. Что ж, теперь я осталась одна на враждебной мне земле.