Influence

«Жаль, что у меня нет глаз на затылке и языка в душе». Некто.

Уже больше двух недель я не говорила с Блейком. После того, что мне рассказала Тав, мне совершенно расхотелось что-либо выяснять у Восточного, даже самое необходимое. Не то, чтобы мне страшно, но с огнем лучше лишний раз не играть. Вспоминаю все его пристальные взгляды, и аж мороз по коже. А дел, требующих его внимания, со временем не уменьшается. Чтобы в будущем наши жизни протекали максимально независимо и гладко, нужно все выяснить в самом начале. Например, мне нужно знать, есть ли какие-то мероприятия, на которых я должна присутствовать, и в какое время Блейк тренируется, чтобы ни в коем случае случайно не пересечься с ним. И это только малая часть. Самые насущные вопросы приходится решать самой, ничего не поделаешь. Конечно, это отнимает много времени, сопряжено с некоторым риском и вероятностью навлечь проблемы на свою голову, но всё лучше, чем снова выслушивать ехидные шуточки и видеть язвительную ухмылку. Если с каждым вопросом бегать к Восточному, себе дороже выйдет. Лучше уж самодеятельность и надежда на авось. Так я разрешила себе тренироваться и летать после захода солнца. Конечно, Блейк говорил, что ночью я должна быть дома, но мои ежедневные занятия проводятся настолько близко к замку, что назвать это нарушением даже язык не поворачивается. К тому же, не лишать же мне себя удовольствия, если это никому не мешает. А в том, что ночные полёты не нарушают тишины, я уверена, всё же не пальцем делана, выяснила этот вопрос у лэя Рагала. Просто нужно уметь бесшумно приземлиться, то-то и всего. Все две недели я полностью посвятила своим покоям, полнейшему их обустройству и превращению в свою крепость. По утрам предусмотрительно не выходила из Западного крыла, чтобы случайно не встретить Блейка в холле и не нарваться на очередную порцию колкостей. Освободившееся таким образом время я с удовольствием тратила на чтение. Вставала до рассвета, садилась на диван в гостиной, устраивалась поудобнее и с упоением читала книги, захваченные из дома. Неторопливо завтракала тем, что мне приносили расторопные горничные, изредка поглядывала в окно. Как только краем уха улавливала хлопанье крыльев или замечала в небе черную молнию, мгновенно веселела и спускалась вниз, к Тав, поболтать. Блейк снова улетел на Охоту, до позднего вечера не вернется. Утреннее затворничество резко переходило в длительные тренировки на свежем воздухе, детальное изучение общей части замка и уютные чаепития с Октавией. После чашки ароматного напитка девушка сама с удовольствием водила меня по укромным местечкам дома, отвечала на самые разные вопросы и рассказывала истории о десятках предметов интерьера, примеченных мною ещё во время самостоятельных прогулок по замку. Я слушала рассказы Тав внимательно, с интересом. С восхищением разглядывала красивые картины, уже даже не скрывала положительных эмоций по этому поводу. Осознала, что постепенно привыкаю к жизни здесь. Это место и раньше не вызывало у меня особой ненависти, а теперь и последняя неприязнь развеялась, как утренний туман. Моими усилиями Западное крыло превратилось в милое, уютное гнёздышко, мою личную крепость. За закрытыми дверями я чувствую себя в полной безопасности. Вещи из дома гармонично вписались в интерьер, поэтому дух родного дома не только никуда не делся, но и пропитал всё вокруг. Я не скучаю по дому, потому что забрала его с собой. В целом, в замке я стала чувствовать себя увереннее, спокойнее, стала относиться к слугам по-хозяйски тепло. Двенадцать дней назад выбрала двух самых бойких служанок, привела к себе в гостиную, поговорила с ними так же, как с Октавией, описала ситуацию и предложила мир. На следующий же день атмосфера в замке резко потеплела. Мне начали открыто, дружелюбно улыбаться, тайком ставить букетики из горных цветов во всё, мало-мальски похожее на вазу, охотнее со мной разговаривать. Даже пожилая повариха оттаяла и стала присылать наверх в два раза больше еды, и, вдобавок, ворох сладостей. Никакие уговоры уже не действовали, худая я, и всё тут, нужно срочно откармливать. На все подобные аргументы я лишь тихонько посмеивалась, разводила руками и делала вид, что усердно питаюсь. На деле же успешно угощала пирожными горничных, предварительно взяв с них строгий обет молчания. Не нужно расстраивать упёртую женщину категоричным отказом, она ведь мне добра желает. К тому же, дополнительные печенья и кексы всегда пригождались на наших с Тав очередных чаепитиях. Пару дней назад меня должен был навестить Уэллс, но вместо него пришло короткое, торопливо написанное письмо. Король неожиданно назначил брата управляющим одного торгового городка, поэтому брат был вынужден отложить свой визит ко мне на неопределённый срок и немедленно приступить к исполнению своих прямых обязанностей. В письме Уэллс искренне недоумевал, почему необходимость в его присутствии возникла так внезапно. Город процветал и при старом управляющем, тот вполне мог бы и не отходить от дел ещё пару десятков лет. Чудеса, не иначе. Эта новость вызвала у меня лишь мрачную ухмылку. Я отлично знаю причину столь неожиданного назначения своего брата. Помнится, король за полчаса до церемонии обещал протекцию моей семье, если я выйду замуж за Восточного. Не солгал. Его Величество явно торопился как можно быстрее разделаться со своими обязательствами, вот и пришлось Уэллсу занять первую попавшуюся должность. Правда, король явно не учёл, что своим жестом доброй воли изолировал меня от брата на долгие месяцы. У брата куча дел, а мне не подобает навещать кого-то, кроме родителей. Может хоть Уэллсу понравится эта работа. Осталось подождать всего две недели, а там уже можно и родителей навестить. Успокоить их, сообщить, что всё в порядке, рассказать, что живется мне совсем не плохо, что, напротив, у меня есть всё необходимое и даже больше. Целое отдельное крыло, усиленное питание, веселая, заботливая Октавия, отзывчивые, понимающие слуги. Даже свобода у меня практически не ограничена, всё в пределах разумного. Нужно будет сообщить, что я всё так же тренируюсь и читаю, ничуть не изменив себе. Рассказать, что очень люблю их и безумно по ним скучаю. Что я считаю минуты до своего возвращения домой, пусть и на пару часов. Временами хочется упасть лицом в подушку и горько заплакать, но я всё-таки сдерживаю это постыдное желание. Слёзы ещё никогда в таких случаях не помогали, а расходовать их зря просто бессмысленно. Моя жизнь могла сложиться гораздо хуже, а с родителями рано или поздно мне всё равно пришлось бы расстаться. Чёрная, всепоглощающая тоска разъедает душу, убивает желание жить, заставляет постепенно увядать, если с ней не бороться. Не этого мама с папой желали бы для своей дочери. Родители всегда незримо присутствуют рядом со мной, их наставления никуда не исчезли, наоборот, цепко закрепились у меня в памяти. Будь сильной. Каждый раз, когда эти слова всплывают у меня в сознании, бесшумно шепчу в ответ: Буду. Одна мысль — и тоска отступает, постыдно сбегает в тень, трусливо выглядывая оттуда и изрыгая беззвучные проклятия. Становится легче дышать, есть, пить и разговаривать. Легче жить. Пик тоски был пройден больше недели назад, с тех пор жизнь постепенно наладилась и вошла в колею. Пока непривычную и непрочную, но всё же колею. Осталось всего две недели, всего две недели. Ещё совсем немножко, и я поеду домой… Ага. Легко сказать. Сегодня вечером я с ужасом обнаружила, что мне совершенно нечего читать. Все привезённые из дома книги уже закончились, даже ту книгу, которую мне подарил на день рождения Уэллс, я уже успешно прочла. Утренние часы станут просто пыткой без возможности читать книги. Казалось бы, ничего такого, ведь судя по рассказам Октавии, в замке есть отличная библиотека. Только вот есть одно «но»: по словам Тав, вход в книжную сокровищницу находится в Восточном крыле, в покоях Блейка, в аккурат напротив двери в его личный кабинет. Здорово, правда? А если вспомнить, что чуть больше двух недель назад я открытым текстом обещала Блейку не приближаться к Восточному крылу… Становится совсем уж тоскливо. К тому же, на всю следующую неделю я останусь и без общества Тав. Сегодня утром подруга улетела навестить своих родителей, предупредив меня о том, что вернётся не скоро. А ведь как раз она бы и смогла стащить что-нибудь интересненькое для меня, книжные вкусы у нас похожи. Жаль, что я обнаружила нехватку слишком поздно. Разговоры со слугами могли бы скрасить дни, но по утрам у них у всех много работы, поэтому отвлекать нельзя. Конечно, для льеты недопустимо нарушать обещания, но один незаметный набег на библиотеку не ляжет уж слишком ощутимым камнем на моей совести. Тем более, набег с гарантированным возвратом. Надо просто выгадать время и не попасться с поличным. А потом уже Тав притащит мне книжек сколько сможет, и проблема уйдёт сама собой. Следующее утро придётся потерпеть без книг, но надеюсь, что уже к концу дня моя полка будет от них ломиться.

***

Просыпаюсь за час до рассвета. Несколько минут недовольно ворочаюсь, устраиваясь поудобнее. Взбиваю подушку, поправляю простыню, укутываюсь в одеяло. Чтобы свет, успешно пробивающийся через шторы, не попадал в глаза, поворачиваюсь на другой бок. Целых полчаса упорно пытаюсь заснуть вновь, но этого так и не происходит. В голову лезут сотни мыслей, которые решительно отказываются подождать до завтрака. С удивлением осознаю, что не могу заснуть вновь от волнения. Живот скручен в комок, руки изредка подрагивают. Я волнуюсь из-за предстоящего литературного набега. Осознание причины столь странного поведения запускает моё воображение в свободный полёт. Вспоминаю, как много лет назад Уэллс заставил меня войти в родительский кабинет, и меня берёт оторопь: сейчас я испытываю примерно те же ощущения. Ощущаю резкий приступ стыда за такую детскую трусость. Мгновенно отчитываю себя за столь постыдное малодушие и несколько приободряюсь. Следующие пару часов провожу в гостиной, сидя в одном из кресел. Машинально постукиваю пальцами по подлокотнику, время от времени нервно кошусь в окно. Завтрак не приносит мне ожидаемого удовольствия: вкуснейшие блинчики кажутся бумажными на вкус, сладкий соус кажется приторным и водянистым. Блейк должен был улететь полчаса назад, ожидание меня постепенно убивает. Напряжённо прислушиваюсь, чтобы наверняка не пропустить момент. Наконец, когда я от волнения начинаю грызть ноготь на мизинце, слышится такое желанное хлопанье крыльев. Бросаюсь к окну и провожаю взглядом быстро удаляющегося чёрного дракона. Я уж думала, что он вообще сегодня не улетит! Радостно потирая ладони, тихонько выскальзываю из своего крыла. Крадучись добираюсь до противоположного конца замка, стараясь не попасться на глаза слугам. С опаской оглядываюсь по сторонам и бесшумно ныряю в коридор, ведущий к блейковским покоям. Почему-то замираю перед тяжёлой неприветливой дверью. В голову так некстати лезут ассоциации с родительским кабинетом и прочими детскими страшилками о Восточных. Мотаю головой, морально встряхиваюсь, скрепя сердце, хватаюсь за холодную металлическую ручку, открываю злополучную дверь и проникаю внутрь. Дверь с лёгким, зловещим скрипом закрывается за мной. Несколько секунд уходит на то, чтобы глаза привыкли к такому обычному для коридоров мраку. Медленно, тихо, осторожно ступаю по мягкому ковру, судорожно вспоминая карту замка, которую некогда показала мне Октавия. Ага, здесь нужно повернуть налево, отсчитать три двери, четвёртая и будет дверью в библиотеку. Через несколько секунд я на месте. Приоткрываю старинную резную дверь, проскальзываю в небольшой коридор, за несколько секунд преодолеваю его, окидываю помещение взглядом и замираю от восхищения. Здесь книг больше, чем у меня дома. Раза в полтора. Огромные узкие окна заливают пространство библиотеки солнечным светом. Потолок маячит где-то высоко-высоко, заставляя голову кружиться при одном взгляде на него. Стройные ряды суровых, забитых доверху книжных шкафов выстроились в безупречную линейку. Никакого тебе лабиринта, идеальный порядок. Рядом со входом стоит огромный стол, наполовину заваленный разными свитками и бумагами. Несколько опомнившись, делаю первый робкий шаг в сторону шкафов. Глубоко вдыхаю запах старых книг и на несколько секунд отрешаюсь от остального мира. За пару минут насквозь пропитываюсь этой атмосферой, проникаюсь трепетом к знаниям, веками хранящимся здесь. Минуя стол, сразу направляюсь к шкафам, жадно вчитываюсь в названия книг, стараясь определить их ценность для меня. Медленно-медленно двигаюсь от шкафа к шкафу, от полки к полке, не обращая внимания на время. До вечера ещё далеко. За добрых два часа с трудом обойдя библиотеку, останавливаюсь у последнего шкафа и прокручиваю в мыслях названия тех книг, которые меня заинтересовали. С трудом припоминаю, где именно они мне встретились, и с жаром бросаюсь на поиски. Вновь мельком проглядываю названия, только теперь уже в два раза быстрее, ловко выуживаю с полок нужные экземпляры. Мышцы рук протестующе ноют, но я не обращаю на это ни малейшего внимания — не время жаловаться, на такое сокровище наткнулись. Когда гора книг доходит мне до шеи, решаю всё-таки умерить свой пыл. Неохотно возвращаюсь к выходу и с облегчением ставлю стопку на стол. Через пару секунд мчусь назад, окрылённая своими находками. Книжные шкафы манят меня, хвалятся своим содержимым, призывают переехать жить в библиотеку и никогда отсюда не выходить. Сейчас это предложение уже совсем не кажется таким уж абсурдным и нелепым. Почему Его Величество не сделал меня помощником управляющего королевской библиотекой? За такую работу и душу продать не жалко, только ты, шкафы, книги и маленькая свечка в роли освещения. Или множество огненных шариков, здесь уж кто во что горазд. Выбрав ещё четыре книги, замираю перед полкой, напряжённо вчитываясь в названия двух других. Рука ощутимо колеблется между ними, не решаясь взять ни одну. Недовольно прикусываю нижнюю губу и машинально провожу пальцем по корешкам. Пыли нет. — На вашем месте, льета, я бы остановился на «Истоках ненависти Пределов». Там больше интересных фактов. Вздрагиваю от звуков насмешливого голоса и резко оборачиваюсь, бессознательно прижимая руки с книгами к животу. Блейк?! Что он тут делает? Когда успел вернуться? В двух шагах от меня стоит мой «благоверный», небрежно скрестив руки на груди. От него не исходит никакой угрозы, напротив, Блейк расслаблен и явно очень доволен тем, что застал меня врасплох. Янтарные глаза пристально изучают книги в моих руках, полуулыбка выглядит коварно и ехидно. Сердце ухает куда-то вниз — меня поймали с поличным. Внезапно накрывает волной жгучего стыда, прямо чувствую, как краснеют кончики ушей. Хорошо, что волосы надёжно их скрывают. Придется выкручиваться. Пока я собираюсь с мыслями, внезапно констатирую, что ситуация похожа на игру в шахматы, только здесь нет права на ошибку. Фигуры всего две, любой промах приведёт к поражению. Партия уже началась, сейчас мой ход. Собираю в кулак всё своё самообладание, унимаю бешеное сердцебиение, поглубже вздыхаю и максимально спокойно отвечаю: — Спасибо за совет, лэй. Я, пожалуй, ему последую. Не обращая внимания на пристальный взгляд Восточного, невозмутимо добавляю эту книгу к своей стопке. Деловито перехожу к следующей полке, нарочито медленно читаю следующую порцию названий. Делаю вид, что Блейка тут нет: сейчас меня может спасти только наглость. — Скажите, льета, почему вы вдруг сменили гнев на милость? Восточный даже не думает останавливаться. Блейк делает несколько совершенно бесшумных шагов в мою сторону и бросает на меня внимательный взгляд. Вот почему я не заметила его приближения, слух не уловил шума. С тоской оглядываюсь на шкафы и осознаю, что так просто меня уже отсюда не выпустят. Настороженно спрашиваю: — Что вы имеете в виду, лэй? Деланное удивление. — Ещё две недели назад вы говорили, что не собираетесь посещать мои покои, а сегодня я нахожу вас в собственной библиотеке. Что же такого с вами произошло, льета? Меня ощутимо коробит от двусмысленности первой части фразы. Не давая Блейку ввести себя в замешательство, спокойно отвечаю: — Ничего особенного, лэй. Я прочитала все книги, привезённые с собой из дома, и решила, что не помешает поискать что-нибудь ещё. К сожалению, библиотека находится в ваших покоях, поэтому я здесь. Ехидный вопрос. — Почему же вы решили посетить библиотеку именно в моё отсутствие, льета? Невозмутимый ответ. — Я не хотела лишний раз тревожить вас, лэй. Охота наверняка отнимает у вас много сил, нарушать ваш покой просто неприлично. Ой, вот Охоту я упомянула зря. Замечаю, что глаза Блейка полыхнули огнём. Парень делает шаг вперед и по-кошачьи ухмыляется. — Вижу, что вы уже осведомлены о роде моих занятий. И что же вы, льета, думаете по этому поводу? На Западном Пределе-то Охотников нет. Удивлённо вздрагиваю. Зачем ему нужно знать моё мнение? Задумчиво отвечаю: — Охотники защищают невинных от мучительной смерти, это чрезвычайно благородно с их стороны. Я считаю, что Западный Предел поступил несправедливо, взвалив бремя уничтожения хорр и подобных им тварей на Восточный. Мне стыдно за свою родину из-за этой древней подлости. Простить такое не получится и за сотни лет. Мои слова заставляют Блейка охладить свой пыл. Бесстрастно вздыхаю и направляюсь к выходу из библиотеки. Ставлю стопку книг на стол рядом с первой и ещё раз просматриваю добытое. Спиной ощущаю, что Восточный подошёл сзади. Слышу голос рядом со своим ухом: — Неужели вам так легко признавать ошибки своей родины? Не замечаю в голосе насмешки или издёвки. Почему-то отвечаю максимально искренне: — Нет, лэй, это очень мучительно и неприятно. Будто нечто священное поливаешь грязью. Но родина есть родина, я всё равно люблю Западный Предел всей душой. Ничто не может на это повлиять, даже самые ужасные события. В библиотеке воцаряется звенящая тишина. Решаю, что разговор закончен, и настало время нести книги к себе в крыло. Складываю книги в одну стопку, аккуратно обхватываю её руками и с трудом отрываю от стола. Придерживая книги подбородком, делаю несколько шагов в сторону двери и позорно пошатываюсь. Блейк мгновенно оказывается рядом, подхватывает меня за локоть, не давая упасть, и мягко возвращает мне равновесие. Молча отбирает большую часть книг. На мой удивлённый взгляд совершенно серьёзно отвечает: — Вам нужна помощь, льета, одна вы это явно не донесёте. Неловко киваю и пропускаю Блейка вперёд. Его покои, всё-таки, здесь он полноправный хозяин. Вместе ныряем в тёмный коридор. Иду на пару шагов позади, стараясь не издавать лишних звуков. Внезапно спрашиваю: — Почему вы сегодня вернулись так рано? Обычно вас нет до позднего вечера, лэй. Немного обидный, весёлый смешок. — Льета, вы что, следите за мной? Моментально краснею, хорошо, что в темноте этого не видно. Скованно отвечаю. — Каждое утро я сажусь читать книгу в гостиной и слышу, как вы улетаете, примерно в одно и то же время. С прибытием та же история. Так всё же, в чём причина? Мурлыкающе-самодовольный голос: — Сегодня я бы тоже не появился здесь до позднего вечера, если бы кое-кто не коснулся одной не совсем обычной ручки двери, способной отличать своих от чужих. Она мигом подала мне сигнал. Вот я и решил вернуться пораньше и узнать, кто же набрался смелости и заглянул в моё крыло. Мне становится жутко неудобно. Стыдно, что я оторвала Блейка от Охоты. Неловко бормочу: — Простите меня, лэй, этого больше не повторится. Мне очень жаль, что я вам помешала. Вновь серьёзный тон. — Этого и правда больше не повторится. Я вам обещаю. Меня пугает эта фраза, машинально отшатываюсь от Блейка подальше. Останавливаемся перед главной дверью. Восточный кладёт стопку книг на ближайший столик и жестом просит меня сделать то же самое. Нерешительно выполняю его просьбу. — Льета, дотроньтесь до дверной ручки одновременно со мной. Настороженно прикасаюсь к холодному металлу указательным пальцем, Блейк проделывает то же действие. Мгновение — и ручка ощутимо нагревается. Одёргиваю руку и отступаю на шаг назад. Голос шутливо произносит: — Всё, теперь дверь будет вас узнавать, льета. Можете хоть всю библиотеку к себе перетащить, она слова не скажет. Неловко подхватываю свою стопку и слишком торопливо выскальзываю в коридор. Он сейчас и правда сделал мне бессрочный «пропуск» в Восточное крыло? Так просто и без подвоха? Отвожу глаза в сторону и скованно благодарю: — Спасибо, лэй. Я постараюсь не злоупотреблять вашим гостеприимством. Блейк окидывает меня пристальным взглядом и без усмешки спрашивает: — Чем вы расстроены, льета? Не надо отговорок, я же знаю, что это так. Упрямо разглядываю ковёр под ногами. Недовольно признаюсь: — Мне неприятно, что из-за стопки книг я, пусть и не нарочно, но всё же оторвала вас от Охоты. Тихий смешок. — Вы не отрывали меня от Охоты. Удивлённо поднимаю взгляд на Блейка. Тот бессовестно скалится, вызывая у меня ещё большее чувство неловкости. — Охота у нас раз в три недели, всё остальное — обычные тренировки на базе. Они добровольные, я посещал их от скуки. Сегодня случилось что-то интересное, и я, не раздумывая, вернулся домой. Тот-то и всего, льета, не стоит себя винить. Мысленно корю себя за нелюбознательность, могла бы и у Тав побольше выяснить про Охоту. Тихо произношу: — Я рада, что не слишком помешала вам, лэй. Оборачиваюсь и трогаюсь с места, медленными шагами направляясь к главному коридору. Мышцы рук слегка ноют, не давая позабыть о тяжёлых книгах в руках. Блейк быстро нагоняет меня и пристраивается рядом. Немного ускоряюсь, стараясь побыстрее проскочить общую часть замка. Вместе бесшумно несёмся по мрачным коридорам, не произнося ни слова. Только бы нас вместе никто не увидел! Глазастые слуги мигом разнесут сплетни по всему замку, а потом Октавия устроит мне тотальный допрос. Не приведи, Создатель. С облегчением останавливаюсь перед дверью в Западное крыло. Блейк открывает дверь и пропускает меня вперёд. Мгновенно теряю всю свою неловкость — здесь моё гнездо, моя крепость, здесь я хозяйка. Уверенно распахиваю дверь в свою крохотную читальню, подхожу к небольшому книжному шкафу и аккуратно ставлю свои книги на соответствующую полку. Проделываю те же манипуляции со стопкой Блейка. Сдержанно благодарю: — Спасибо, лэй, вы мне очень помогли. Замечаю, что «благоверный» внимательно оглядывается по сторонам. Его взгляд скользит по небольшим картинам на стене. — Не стоит благодарности. А вы неплохо обустроились, льета. Здесь довольно уютно. Позволяю себе наполовину улыбнуться. — Спасибо, лэй, я старалась воссоздать здесь атмосферу родного дома. Прежде чем Блейк успевает что-то сказать, слышится негромкий стук в дверь. Извинившись перед Восточным, выглядываю в общий коридор и получаю небольшой чайник с кипятком от одной горничной и тарелку с пирожными от другой. Хорошо, что они не зашли сюда и не увидели ухмыляющегося Блейка, я бы от стыда сгорела. Как вообще можно было забыть, что в это время я обычно пью чай с Тав? Когда за горничными закрывается дверь, Восточный выглядывает в коридор и бросает интересующийся взгляд на тарелку в моей руке. Всё внутри меня требует тут же выставить «супруга» за дверь и насладиться чаем в гордом одиночестве, но воспитание не оставляет мне другого выбора. Вымученно улыбаюсь и предлагаю, надеясь на отказ: — Будете чай, лэй? Коварная, рушащая мои надежды улыбка. — Если можно, льета. Ну почему он не мог отказаться?! Обречённо киваю, несколько резко всучаю ему тарелку с пирожными и как можно более вежливо отвечаю: — Следуйте за мной, лэй. Веду его в большую гостиную и предлагаю присаживаться. К счастью, Блейк садится в кресло, в котором всегда сидит Октавия, не давая мне ещё одного повода для внутреннего дискомфорта. Парень ставит тарелку на чайный столик и вновь принимается изучать интерьер. Чувствую себя довольно неуютно, словно привела врага в свой дом. Решаю отвлечь себя приготовлением чая: это меня всегда успокаивало. Достаю из специального шкафчика две чашки с блюдцами, заварочный чайник и сбор трав, привезённый ещё из дома. Осталось чуть больше половины мешочка, в следующий приезд домой возьму сразу два, про запас. Ставлю всё необходимое на чайный столик и приступаю к делу. Ополаскиваю чайничек кипятком, на глаз определяю нужное количество трав и ловко запихиваю в заварочник. Заливаю кипятком до половины, накрываю чайник крышечкой и отодвигаю в сторону. Пускай заварится покрепче. Пока процесс идёт, убираю мешочек назад в шкаф и ополаскиваю чашки кипятком. Аккуратно разливаю заварку в чашки, доливаю до конца кипятком. Убираю чайники, ставлю чашки на блюдца, протягиваю одну Блейку и только сейчас замечаю, что он всё это время на меня таращился. Резко становится некомфортно, будто холодной водой окатили. Восточный аккуратно принимает чашку и спокойно благодарит: — Спасибо, льета. Аромат просто восхитительный, откуда у вас этот чай? Неохотно отвечаю: — Привезла из дома. Не смогла расстаться с тем, что пила всю жизнь. Тихий вопрос. — С книгами вы тоже не смогли расстаться? Как он… А, Блейк же только что побывал в моей читальне, уж мог бы и заметить, что пару дюжин книг там уже имеется. — Да. Я улетала в неизвестность, поэтому старалась взять с собой как можно больше важных для меня вещей, частиц дома. Жаль, что одежду тоже надо было взять, ещё пятнадцать книг просто не влезло. На несколько секунд повисает молчание. Беру с тарелки небольшое пирожное и неожиданно спрашиваю: — Почему вы решили стать Охотником? На всём Пределе нет работы опаснее. Серьёзный ответ. — Мой отец в прошлом был Охотником, рассказывал удивительные истории о тварях, населяющих Восточный Предел. Я восхищался его храбростью, решил, что тайная борьба с хоррами как раз для меня. Решил, что готов рисковать жизнью ради спокойствия людей. Это было хорошо обдуманное решение, я ни разу не пожалел о своём выборе. Снова неловкое молчание. Делаю тихий глоток из своей чашки, поверхностно вздыхаю. Задаю ещё один неожиданный вопрос, уже на другую тему. — Книги в вашей библиотеке… Его Величество подарил вам их вместе с замком? Блейк делает удивлённый жест. — Нет, льета, король подарил мне абсолютно пустой замок. Всё, что видите вокруг себя, было перевезено из моего семейного гнездовья за два месяца, благо, там этого добра было достаточно. В том числе и книги, которые я перенёс лично. Звучит, как небылица. Неверяще переспрашиваю: — Вы хотите сказать, что умудрились перевезти сюда столько книг за такой короткий срок? Довольная улыбка. — Вы сомневаетесь в моих способностях, льета? Звучит несколько обидно, знаете ли. Позволяю себе улыбнуться, отвечаю: — Простите за недоверие, лэй. Просто для меня такие заявления звучат немного сказочно. Хочу кое-что добавить, но вдруг замечаю, что уже несколько минут держу в руках пустую чашку. Чаепитие подошло к концу, нужно придумать, как бы понадёжнее отвязаться от Блейка. Ставлю чашку на стол и деланно печально заявляю: — Простите, лэй, но мне необходимо придерживаться распорядка дня. Сейчас мне нужно идти тренироваться, так что чаепитие придётся завершить, вы уж извините. Блейк ставит свою чашку на блюдце, одновременно встаём. — Ничего страшного, льета, у меня у самого дела. Спасибо за чай, он был великолепен. Провожаю его до общего коридора. Когда за Восточным захлопывается дверь, облегчённо вздыхаю. Вот привязался-то, понял же, что я приглашаю его на чай только из вежливости!

***

Не желая находиться рядом с замком, когда Блейк дома, улетаю на несколько миль на север и опускаюсь на небольшой каменный уступ. Отсюда открывается просто умопомрачительный вид на горы. Превращаюсь, сажусь на самый край и, забыв обо всём, смотрю вдаль. Жадно пожирая глазами красоту местной природы, и всё никак не могу насытиться. Меня овевает потоками свежего воздуха. Ветер играет с моими волосами, развевает локоны, приподнимает самые тонкие пряди. Смотрю на восхитительный пейзаж и жалею, что не взяла с собой бумагу и карандаш. Я с детства любила рисовать, постоянно таскала с собой всё необходимое, а пару месяцев назад почему-то перестала. Наверное, вдохновение куда-то делось. От воспоминаний меня отрывает хлопанье крыльев. Удивлённо оглядываюсь и наблюдаю, как медно-рыжий дракон садится рядом со мной. Это ещё кто? Блейк чёрный, Тав серая, больше я никого здесь не знаю. Машинально встаю и оборачиваюсь к гостю. Дракон оборачивается в сурового с виду шатена с чёрными глазами. Парень подходит ко мне поближе, галантно кланяется и с улыбкой произносит: — Добрый день, льета Блейк. Извините за столь внезапное появления, пролетал мимо и решил познакомиться. Откуда он знает, как меня зовут? Настороженно отвечаю: — Добрый день, лэй. Простите, я не знаю вашего имени. Шатен рассыпается в извинениях. — Прошу меня простить, льета. Моё имя Джон, Джон Мёрфи, я друг вашего супруга и, по совместительству, ваш сосед. Блейк практически ничего мне о вас не рассказывал, вот я и ждал подходящего момента, чтобы познакомиться с вами лично. Неужели среди Восточных есть те, кто не испытывают заочной ненависти к Западным? Обрадованная таким поворотом событий, тепло произношу: — Приятно познакомиться, лэй Мёрфи. Признаться, приятно удивлена, что, вы, как Восточный, похоже, не питаете ко мне особой неприязни. Парень вполне серьёзно отвечает: — Как можно, льета? Не вы голосовали за Великий Хребет, не ваша вина в том, что старые ящеры ненавидят друг друга непонятно за что. У меня просто нет повода к вам плохо относиться. Ну хоть один нормальный человек попался! — Я рада, что вы так считаете. Некоторым это приходится долго и упорно объяснять. Пока вы первый Восточный, не смотрящий на меня волком. Мёрфи расплывается в улыбке. — Ну вот и славно! Льета, я почту за честь, если смогу хоть изредка видеть вас. Мне кажется, вы будете прекрасным собеседником. Ненадолго задумываюсь. А что, хорошая мысль. Почему мой круг общения должен ограничиваться Тав, слугами и надоедливым Блейком? Неужели у меня не может быть друга-Восточного? — Мне нравится эта мысль, лэй. Вам будет удобно прилететь на этот выступ завтра, примерно в это же время? Радостный кивок. — Конечно, льета, буду рад увидеть вас снова. Извините, мне уже пора лететь. Всего доброго, до встречи! Мягко прощаюсь со своим новым знакомым. Наблюдаю, как тот превращается и легко взмывает в небо. Провожаю взглядом фигурку медно-рыжего дракона до того, как Мёрфи совсем не скрывается из виду. В голове роятся сотни мыслей, и все хорошие. У меня здесь появился ещё один друг. Просто поверить не могу.