Influence

«Молчание говорит о нас больше, чем слова». Некто.

Возвращаюсь домой в полнейшем смятении. Все мои мысли, чувства, эмоции предательски перемешались, сбились в кучу, спутались в один большой, неаккуратный моток. Своими острыми коготками противоречия медленно, но верно раздирают мою душу на кусочки, не давая взять себя в руки и тщательно, спокойно все обдумать. Даже в драконьей ипостаси тревожные мысли не перестали одолевать меня, что, само по себе, уже выглядит довольно странно. Значит, дело серьезное, если даже превращение в огромного огнедышащего ящера морально не упростило ситуацию. Аккуратно приземляюсь на каменную площадку, медленно, аккуратно складываю крылья и задумчиво замираю статуей. Мой взгляд беспокойно скользит от травинки к травинке, не находя себе пристанища. Машинально вздыхаю и высекаю крохотную искорку, случайно чиркнув когтем по камню. Наблюдаю, как она мгновенно тухнет, не найдя себе пищи для жизни. Вспомнив о том, что я всё еще стою перед замком в нелепой позе и меня может увидеть кто угодно, беспокойно оглядываюсь по сторонам и решаю отложить свои размышления на несколько минут. Превращаюсь и уже через несколько секунд оказываюсь на крыльце. Хватаюсь за огромное кольцо, с трудом открываю тяжелую дверь, максимально тихо проскальзываю внутрь и аккуратно притворяю ее за собой. Ветром проношусь по длинным коридорам, бдительно осматриваясь, чтобы ни с кем случайно не столкнуться. Быстро добираюсь до своего крыла, захлопываю за собой дверь, залетаю в гостиную, плюхаюсь на диван и тревожно обмякаю. Атмосфера родного дома чуточку успокаивает меня, вновь впадаю в прострацию, только уже без опасения быть застигнутой врасплох. Думаю, размышляю, последовательно перебираю все возможные и невозможные варианты, тыкаю пальцем в небо и все равно не нахожу ответа на свои вопросы. Да хоть бы с одним, главным, все прояснилось, и то бы легче стало. Намного. Что же все-таки от меня нужно Блейку? Казалось бы, зачем так волноваться, совершенно не важный вопрос, но почему-то он не выходит у меня из головы. Судя по тому, что сказал Мёрфи, мирисель букетами врагам не дарят, напротив, вручают только тем, кто тебе достаточно близок. Родным и дорогим сердцу людям, если быть точным. А я Блейку и не то, и не другое, и даже немного враг — Западная все-таки, нахальная и требовательная, ненавистная навязанная невеста. Объявилась в доме меньше месяца назад, а уже вовсю хозяйничаю, навожу свои порядки, всячески мешаю его Блейковскому Высочеству спокойно жить, активно нарушаю ритм жизни замка. Чем, спрашивается, не враг? Непонятно. Все бы сошлось, если бы Блейк подкинул мне в комнату чего-нибудь откровенно ядовитого, я бы не так удивилась, по крайней мере. Разъярилась бы, это да, устроила бы скандал, призвала Создателя в свидетели и с чистой совестью улетела бы домой, к родителям. Попутно залетев к королю и объяснив ситуацию, естественно. Начала бы счастливую жизнь с чистого листа, посетовав на коварство и подлость некоторых Восточных. Но нет, судьбе был угоден иной вариант развития событий. Скорее всего, у Блейка был некий мотив, только мне он пока неизвестен. Не стал бы серьезный парень, машина для убийств, лазить по горам и собирать для меня особо ценные цветочки просто так. Действительно, какую выгоду Восточный вообще может из меня извлечь? Платонические мотивы мгновенно отметаются, о таком даже думать без смеха невозможно, подкупать же меня для чего бы то ни было тоже нет никакой необходимости. Король дал мне чрезвычайно важное для всего королевства задание, которое я должна выполнить любой ценой, смирившись с мелкими и не очень трудностями. Если возникнет серьезная необходимость взять Блейка под ручку и заявиться в гости к какому-нибудь его умирающему или выходящему замуж родственнику, я скрипну зубами, но пойду. Сыграю счастливую, скромную, любящую жену, в нужный момент всплакну, поклонюсь, присяду и сделаю всё, что там дальше, по сценарию. Потому что того требует мой долг, это будет для меня неприятно, но вполне терпимо. Поэтому вариант «подкупить» полностью теряет свой смысл и исчезает. Я и так не стану перечить Блейку на пустом месте, даже и не на пустом десять раз подумаю, не приведет ли мой отказ что-либо сделать к плачевным последствиям для обоих Пределов. Но, если Блейк не ставил целью завоевать моё расположение, тогда зачем этот жест доброй воли с мириселью? Долгие размышления в неудобной позе приводят к тому, что у меня неистово затекают руки. Вздохнув, переворачиваюсь на спину, выпрямляюсь и устремляю взгляд в потолок. Мышцы рук неприятно покалывает, кровь постепенно начинает приливает к голове. Мыслительный процесс набирает ход, стараясь не пропустить ни одной мелкой детали и сделать правильные выводы. А что, если это всё случайность? Напряженно прокручиваю у себя в голове разговор с Мерфи и отмечаю то, на что от удивления даже не обратила внимание. Джон между делом сказал, что легенда про Тавиль и Арвиль распространена в той части Восточного Предела, откуда он родом, да и то среди людей незнатных, дремучих. Здесь же про сестер-дракониц мало кто слышал, поэтому получается, что и о сакральном смысле мирисели здесь практически никому не известно. Вспоминаю разговор с горничной: она упомянула лишь о чае из мирисели, ничего такого особенного. Радостно встрепенувшись от внезапной догадки, предполагаю, что Блейк случайно набрал букет именно из мирисели. Просто ею оказался первый красивый цветок, попавшийся под руку, вот и всё. Что он делал там, где в больших количествах растет мирисель, остается загадкой, но меня сейчас это совсем не волнует. Так же, как и то, почему он решил не только принести букет, но и потратить кучу сил, времени и набрать полное блюдце земляники. Восточный, что с него взять, может, просто выпендриться захотел. Это не имеет никакого значения. Облегченно вздыхаю. Скорее всего, я угадала, и это чистая случайность. Но Блейк всё же тоже родом не отсюда, нельзя исключать некоторую вероятность того, что ему кое-что известно о сакральном значении мирисели. Нужно точно убедиться, иначе не будет мне спокойной жизни. Как я великолепно умею себя накручивать, делать из песчинки скалу, так сказать, уже успешно выяснено, поэтому не будет лишним «случайно» столкнуться с Блейком. Задать ему парочку невинных вопросов и осторожно, незаметно прояснить ситуацию. Найдя отличное решение столь деликатной проблемы, довольно улыбаюсь, счастливо потираю ладошки и облегченно откидываюсь на мягкую подушку. Глубоко, удовлетворенно вздыхаю, с силой пропуская воздух через легкие. Настроение мгновенно поднимается до небес, все тревоги испаряются, словно утренний туман в лучах солнца. На улице будто мгновенно светлеет, краски жизни для меня становятся в несколько раз ярче. Огромное напряжение, не отпускавшее меня несколько часов, внезапно схлынуло, оставив меня в измученном, но счастливом состоянии. Конечно, маленький червячок сомнения всё еще прогрызает ходы в моей душе, но сейчас это кажется совершенно неважным. С решением проблемы пришла решимость, стойкость и новая почва под ногами. Уверенность и спокойствие словно растворились в крови и не дают мне поддаться очередной охватывающей волне противоречий. Хватит гадать, нужно просто пойти и выяснить, иначе это ляжет несмываемым позором на моей совести. Когда первоначальная эйфория проходит, ее место занимает смертельная усталость. Тело ломит так, что нет сил даже встать и добрести до спальни. Звать кого-то откровенно стыдно, горничные не должны меня увидеть в таком состоянии. Пойдут пересуды, разговоры, слуги станут в сотни раз внимательнее и наблюдательнее, чтобы не упустить ни одной подробности, ни одной детали. Это было бы крайне нежелательно, в моем-то положении. Сделав выбор явно не в пользу своего комфорта, разочарованно вздыхаю, вытягиваюсь на диване, кое-как накрываюсь пледом и бессильно закрываю глаза. Краем уха прислушиваюсь к негромким разговорам этажом ниже, но ничего необычного не отмечаю. Уборка, готовка, перемывание костей молоденьким лакеям — вот и всё. Основательно заскучав от всего этого, проваливаюсь в глубокий, жизненно мне сейчас необходимый сон. Да, насыщенный был сегодня день. Слишком много информации и размышлений, просто голова кругом.

***

За час до рассвета просыпаюсь от какого-то внутреннего толчка. Медленно переворачиваюсь на спину, несколько секунд смотрю в потолок, вспоминая вчерашние события, и встаю с твёрдой решимостью покончить со всеми сомнениями как можно скорее. Попутно осознаю, что нужно сделать вид, что ночевала я всё-таки в спальне. Молниеносно поправляю подушки на диване, складываю плед вчетверо и лечу к кровати. Хорошенько на ней повалявшись, перестилаю её заново, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов. Оглядевшись по сторонам, удовлетворенно вздыхаю. Теперь ничто не сможет выдать то, что сегодня я спала на диване. Само по себе это не страшно, но внезапные перемены места без особых причин могут привлечь ненужное внимание к моей скромной персоне. Ну, всё, теперь можно переходить к главному. Блейк улетит через полчаса, это время можно провести с пользой и дочитать наконец-то одну витиевато написанную книгу с очень интересным сюжетом. И интересно, и трудно воспринимать слишком тяжелый текст. Приношу этот вековой труд из читальни и принимаюсь упорно вгрызаться в смысл, изредка нервно поглядывая на часы. Размеренно постукиваю пальцем по пыльному корешку, отмеряя быстрый ход секунд. Тяжеловесный слог постепенно утомляет меня, последние пять минут досиживаю, отложив книгу, верчусь от скуки, как на иголках. Не замечаю, как опаздываю на минуту и подскакиваю, как ошпаренная. Бросив торопливый взгляд в зеркало, вылетаю из Западного крыла, словно на крыльях. Если я не поспешу, ничего не подозревающий Блейк просто улетит, и мне придется ждать до вечера, долгих девять-десять часов. Проводить столько времени в ожидании я не намерена, так что необходимо поспешить. Перехожу на бег, кубарем скатываюсь вниз по лестнице в холл и останавливаюсь отдышаться. Далее уже более спокойным шагом выхожу на крыльцо и разочарованно цокаю: на площадке уже никого нет, я не успела. Кларк, как можно было так глупо опоздать? Внутренне коря себя за невнимательность, решаю всё же немного полетать. Не зря же я сюда бежала, так хоть польза какая-то будет. Становлюсь в центр каменной площадки и снимаю с руки прочный шнурок. В последнее время мне стало удобнее тренироваться с убранными волосами, тогда они гораздо меньше растрепываются. Беру шнурок в зубы и руками собираю аккуратный хвост на затылке, с трудом его закрепляю. Когда я уже заканчиваю завязывать шнурок, краем глаза замечаю лениво спускающегося с крыльца Блейка. Еле-еле подавляя удивление, невозмутимо продолжаю свой ритуал: нужно вести себя естественно, как будто я пересеклась с ним случайно. Внутренне потирая ладони от радости, делаю отрешенно-задумчивый вид, как будто я полностью поглощена своими мыслями и даже не подозреваю о своем «благоверном» неподалёку. Для верности поворачиваюсь к нему спиной, опасно лишая себя возможности наблюдать украдкой. Невнятно мурлыкаю простенькую детскую мелодию для пущего эффекта. Шнурок уже давно завязан, дальше некуда, но я продолжаю его затягивать и поправлять, создавая видимость усердного труда. Надеюсь, у меня получается довольно натурально, иначе Блейк мигом меня раскусит и опять отпустит порцию мерзких издевок, правда, относительно заслуженных. Ну где он там уже? Мне надоело просто стоять и таращиться на горы. Нет, они, конечно, очень красивы и величественны, но я не за этим сюда пришла. Неужели Блейк не может пройти пару дюжин ярдов за несколько минут? Решаю сменить занятие, потому что шнурок скоро не выдержит такого напора, да и руки уже устали. Оставляю в покое свой хвост, склоняю голову на грудь и принимаюсь поправлять немного задравшиеся вверх рукава. Над ухом внезапно раздается вкрадчивый голос: — Доброе утро, льета. Вы кого-то ожидаете? В такой задумчивости я вас еще не видел. Вздрагиваю от неожиданности и машинально отшатываюсь от парня, не сумев скрыть досады. Чёртов Блейк, он все-таки застал меня врасплох! Как у него это получается, просто ума не приложу. Я была уверена, что всё контролирую, и постыдно ошиблась. Ох, не следовало мне поворачиваться к нему спиной, знала же, что Блейк умеет подкрадываться абсолютно бесшумно. Одно хорошо — мое удивление получилось натуральным, потому что было искренним. Пока в моей голове вереницей проносятся мысли, поворачиваюсь к Блейку лицом и бросаю на него быстрый взгляд. Парень выглядит довольным, как огромный, пушистый кот, стащивший с кухни полное блюдце свежих сливок. Янтарные глаза светятся плохо скрываемым ехидством, насмешливая полу-улыбка не предвещает ничего хорошего. Все ясно, «благоверный» явно постарался меня напугать и очень рад, что у него это получилось. Внутри меня загорается огонек бешенства, но я не даю ему захватить власть надо мной. Не сейчас, Кларк, у тебя есть важное дело, более важное, чем выяснение отношений с Блейком, которого хлебом не корми, дай спровоцировать скандал. Собираю в кулак всю свою выдержку, выдавливаю нечто похожее на улыбку и максимально приветливо отвечаю: — Доброе утро, лэй. Нет, я никого не ждала, просто решила пойти потренироваться. Перед упражнениями необходимо привести в порядок мысли, кому как не вам это должно быть известно. Улыбка Блейка становится ещё шире. Огоньки в его глазах пускаются в пляс, выдавая отличное настроение «благоверного». Осознаю, что все-таки не сдержалась, уколола в ответ и тем самым выдала себя с потрохами. Неосторожно огрызнулась и косвенно подтвердила, что уловка парня достигла цели. От злости на саму себя у меня краснеют кончики ушей, раздраженно переношу вес с одной ноги на другую и повторяю попытку успокоиться. Торжествующий Блейк нарочито смиренно отвечает: — Вы правы, льета, я совсем забыл об этом. Мне очень жаль, что я ненароком отвлек вас от столь важного дела, покорно прошу меня простить. Ненароком? Ага, конечно, так я и поверила. Почему-то мой здравый смысл иного мнения, а уж он редко когда ошибается. Блейк, у тебя на лбу написано, что ты любишь издеваться над людьми, так к чему все эти лживые извинения? Внутри меня вновь вскипает ярость. Стараясь не обращать на это внимание, вспоминаю об истинной цели всего этого разговора. Мысль об этом придает мне сил, абстрагируюсь от своих эмоций и уже гораздо более спокойно отвечаю: — Ничего страшного, лэй, вы не слишком мне помешали. Кстати, вы случайно не знаете, где на Восточном Пределе можно найти варунн краснолистный? Мои запасы уже на исходе, а поблизости этот цветок не растет, я искала, но безрезультатно. Мой вопрос вызывает у Блейка секундное замешательство. В его глазах проскальзывает что-то неуловимое, непонятное мне. Терпеливо жду ответа, затаив дыхание, внимательно слежу за выражением лица парня, молю Создателя, чтобы моя догадка оказалась верна. Наконец Блейк, разом растеряв свою спесь, несколько хмуро произносит: — Извините, льета, ничем не могу вам помочь. Мне неприятно в этом признаваться, но я совершенно не разбираюсь в травах, как и в местах их произрастания. Слуги могут что-то знать, но никаких гарантий давать не берусь. Ком напряжения резко растворяется, оставляя мне лишь чувство безграничной легкости. Все волнения, тревоги и пустяковые обиды мгновенно обращаются в ничто, избавляя меня от негативных эмоций. Внутренняя волна эйфории поглощает меня с головой, хочется петь и танцевать от этого крошечного счастья. Такое чувство, будто сегодня я выпила хорошее настроение Блейка, а не он моё. Тот мрачнеет на глазах — или мне просто так кажется? Мне-то с каждой секундой становится всё радостнее. Я была права! Случай с мириселью — всего лишь волнительная случайность, это сейчас радует меня больше всего на свете. Несмотря на то, что я стараюсь сдерживать свои эмоции, они всё же частично прорываются наружу. Ярко, солнечно улыбаюсь ничего не понимающему Блейку, сияя от радости, отвечаю: — Спасибо за совет, лэй, я обязательно ему последую. А сейчас извините, мне пора лететь. До свидания! Делаю несколько шагов назад, превращаюсь в драконицу и легко взмываю в небо. Мельком оглядываюсь и замечаю, что Блейк зачем-то смотрит мне вслед задумчивым, непонятным взглядом. Какая-то часть меня хочет озаботиться еще и этим, но остальное мгновенно реагирует на эту жалкую попытку и свирепо выбрасывает саму мысль об этом из моей головы. Остановись, Кларк, тебе что, проблем мало? Ты еще от предыдущей как следует не отдохнула, доведешь себя до ручки и заболеешь на пустом месте. Что скажешь родителям и Тав, что тебя голодом морят? Облегченно вздыхаю и ныряю в облако. Влажный воздух мягко омывает меня со всех сторон, успокаивая и деликатно охлаждая. Освежив и чешую, и мысли, выныриваю из клочка небесного тумана и попадаю в сильный воздушный поток. Он быстро уносит меня ввысь, совсем не забирая сил на подъем. Лечу, как в толще воды, воздух сам движет мою вторую ипостась вперед, только крылья ровно держи. Казалось бы, живи и радуйся, но еще один червячок сомнения, пока еще маленький и незаметный, потихоньку начинает действовать мне на нервы. И всё-таки надо будет подумать над поведением Блейка на досуге. Непременно.

***

После плотного обеда лениво падаю на диван, кутаюсь в плед и закрываю глаза, рассчитывая подремать хотя бы несколько минут. Накопившаяся усталость быстро берет своё, даже не замечаю, как проваливаюсь в глубокий, безмятежный сон. Никакие крикливые горничные и громко переругивающиеся слуги не смогли меня пробудить, лишь немного потревожили. Просыпаюсь лишь через два часа, на удивление отдохнувшая. Сонно протираю глаза, медленно зеваю, бросаю ленивый взгляд на часы и подскакиваю, как ошпаренная. Встречу с Мёрфи никто не отменял. Судорожно привожу себя в порядок, хватаю потрёпанный альбом, по пути потеряв половину чистых листов, с трудом нахожу заточенный карандаш. Вновь смотрю на часы и громко охаю от досады: я уже почти опоздала. Две секунды раздумий дают свои плоды — спускаться вниз и бежать к площадке у меня нет времени. Надеясь, что никто этого не увидит, максимально изящно, а главное, бесшумно выпрыгиваю из окна гостиной вместе с сумкой. Чтобы не закончить свою печальную жизнь в кустах терновника, мгновенно меняю ипостась и тут же раскрываю крылья, превращая свободное падение в контролируемый полёт. С трудом избежав столкновения с землей и парочкой деревьев, наконец-то начинаю набирать высоту. Язык так и чешется наругать саму себя за безответственность и возмутительную непунктуальность, но сейчас главное прибыть как можно быстрее, так что откладываю самопорицание до лучших времен. Когда лететь остается не больше минуты, напряженно всматриваюсь в даль и замечаю медно-рыжего дракона, медленно садящегося на выступ. С облегчением выдыхаю: значит, все в порядке, не слишком я и опоздала. Уже превратившийся Мёрфи замечает меня еще задолго до того, как я приближаюсь к выступу, и заблаговременно отходит подальше, оставляя мне много свободного пространства для приземления. Выставив вперед все четыре лапы, аккуратно сажусь на самый конец выступа и складываю крылья. Град мелких камушков из-под моих когтей с глухим стуком срывается в бездну, грозя забрать меня с собой. Сидеть здесь в драконьем обличии опасно, я всё же далеко не пушинка. Делаю несколько осторожных шагов в сторону Мёрфи и превращаюсь, чтобы зря не испытывать выступ на прочность. Поправляю на себе сумку и оглядываюсь по сторонам, перевожу взгляд на шатена. — Добрый день, льета Кларк. Счастлив видеть вас вновь. Я безумно рад, что вы не испугались дождя и почтили меня своим присутствием. Мёрфи делает шаг вперед и галантно целует мою руку, точнее, воздух над ней, как того требуют правила приличия. Тепло улыбаюсь ему в ответ и мягко отвечаю: — Я тоже рада видеть вас, лэй. О каком дожде вы говорите? Все утро светило солнце, небо было совершено чистым, не было даже намека на облака. Задираю голову вверх в поисках грозовых туч, но нахожу лишь несколько крупных белоснежных облаков. — Утренний туман, льета, был необычайно густым и высоким — верная примета дождя в течение дня. Тихонько хихикаю, сажусь на самый край выступа и достаю из сумки альбом. Мёрфи бесшумно приземляется рядом. — Неужели Вы так доверяете приметам, лэй, что с уверенностью предсказываете, когда пойдет дождь? Беру карандаш и рисую первую линию на новом листе бумаги. Безмятежный Восточный Предел, залитый ярким, всепроникающим, солнечным светом, нашел отклик где-то внутри меня. Легкий вздох. — Да, льета, я доверяю приметам. Они меня еще ни разу не подводили, с завидным постоянством выдавали верные предсказания. Сельская местность, в которой я вырос, оставила в моём сознании свой след, научив верить природе, точнее, ее знакам. Еще раз обвожу глазами небо: ни одной мало-мальски крупной тучки. — Кажется, в этот раз примета ошиблась. Посмотрите сами, дождю просто неоткуда взяться. Мёрфи лениво поводит плечами. — Приметы, льета, стары как мир, и нас всех переживут. Они не предполагают, они утверждают, что будет дождь, снег или град, в зависимости от времени года. Можно верить или не верить, но дождь или снег все равно пойдёт, а знающий будет к нему готов заранее. Задумчиво прикусываю кончик карандаша. — И что же Вы, лэй, с помощью примет знаете наперед, кроме погоды? Еле заметная улыбка. — Ничего, льета, но и этого мне вполне достаточно. Все лучше, чем полная неизвестность. Мне нечего возразить на это. Повисает молчание, но не неловкое и напряженное, как это иногда бывает, а какое-то даже уютное. Слышен лишь тихий скрип карандаша, линия за линией Восточный Предел обретает свою плоть и кровь на моем рисунке. Мёрфи вспоминает о чем-то важном и смело нарушает хрупкую тишину: — Льета, я бы хотел еще раз извиниться за то, что заставил вас ждать вчера, и преподнести вам этот скромный дар. С удивлением отрываюсь от рисования, поднимаю глаза на парня, открываю рот, чтобы немедленно убедить его в незначительности вчерашнего опоздания, и замираю в нерешительности: Мёрфи протягивает мне розу. Одну-единственную. Белоснежную, роскошную, возмутительно красивую и вместе с тем совершенно безобидную. Этот простой, бесхитростный жест лишает меня желания кому-либо что-либо доказывать. Все заготовленные убеждения моментально бесследно исчезают за ненадобностью, оставляя меня в полной беспомощности. Молча принимаю цветок, стараясь не уколоться о шипы, машинально вдыхаю нежный аромат. Шепотом выдавливаю из себя только одно слово: — Спасибо. Мёрфи мягко кивает и тепло мне улыбается. Вновь повисает необременительное молчание. Аккуратно кладу альбом на колени, задумчиво провожу кончиком пальца по гладкому, бархатному лепестку розы. Несколько минут думаю о чём-то своем, теребя цветок в беспокойных руках. Из глубин собственных мыслей меня выводит тихий, но очень отчетливый звук — звук капли дождя, обрушившейся на хрусткую бумагу. Перевожу взгляд на альбом и замечаю, как на миниатюрном Восточном Пределе расплывается небольшое мокрое пятнышко. Неопределенный вздох. — Ну, я же говорил, что это произойдет. Шатен встает с места и делает несколько шагов назад. Мне не хочется уходить, хоть дождь и начинает накрапывать все сильнее. Смотрю вверх и вижу большую серую тучу, нависшую прямо над нами. Мне хочется спросить, откуда же она взялась, но чувствую, что мне не ответят. Она должна была тут появиться и появилась, вот и всё, что мне дозволено знать. Перевожу взгляд вдаль, жадно наблюдаю, как изменился Восточный Предел с приходом дождя. Величественные горы посерели и посуровели, разом постарев на сотни тысяч лет. Деревья загудели сочным, мокрым шумом, листва с шорохом заинтересовала на ветру. Бурная речка внизу вспенилась, закипела от наплыва воды и ускорила свое течение, по пути с ревом набрасываясь на гладкие, покрытые мхом валуны. Вдруг сверху на меня перестает капать, и я машинально поднимаю глаза на небо, которое сейчас заменяет мне широкое драконье крыло. Медно-рыжий дракон статуей замер в ярде от моей спины. Он безразлично смотрит в бездну, неустанно защищая меня от древней, как мир, небесной воды своим телом.

***

В полнейшей прострации аккуратно приземляюсь на каменную площадку. Организм, решив, что от разума сейчас мало толка, делает все самостоятельно, как обычно. Когти как всегда громко цокают, мышцы привычно мягко пружинят, хвост по-кошачьи обвивает лапы. Машинально превращаюсь и поворачиваюсь лицом к замку. Когда все обыденные действия заканчиваются, мое тело замирает, тщетно ожидая дальнейших команд. Смотрю на мир как сквозь толщу воды: отстраненно, отвлечённо, с какой-то непонятной тоской. Через несколько минут наваждение пропадает, забирая с собой это странное ощущение, но осадок всё же остаётся. Оглянувшись по сторонам и осознав, что я стою здесь, на виду у всего замка, уже достаточно долго, решительно мотаю головой и опускаю взгляд вниз. Белая роза, символ чистоты и доброты, равнодушно покоится у меня в руке. Прохладные пальцы некрепко сжимают колючий стебель, чтобы не пораниться о шипы. Мелко вздыхаю и без задних мыслей направляюсь к замку. Берусь за тяжелое кольцо, с трудом приоткрываю дверь и быстро проскальзываю в образовавшуюся щель. Холл встречает меня уютным полумраком и абсолютной тишиной, тихонько крадусь к лестнице, стараясь не издавать лишних звуков и не нарушать хрупкую атмосферу. Слышу шорох из ближайшего коридора, мгновенно оборачиваюсь на шум, делаю два шага вперед и лицом к лицу сталкиваюсь кое с кем хорошо мне знакомым. Блейк, собственной персоной, даже в полутьме он сейчас выглядит необычайно самодовольным. Уже не так испугавшись, но всё же не сумев скрыть свои эмоции, удивленно охаю и машинально завожу руку с розой за спину, словно чего-то испугавшись. Не хочу, чтобы Блейк увидел цветок. Нет, в белой розе нет ничего опасного или предосудительного — их можно дарить людям любого пола и возраста по любым поводам, приличия это с лёгкостью позволяют. Просто я не желаю, чтобы мой подарок стал поводом для очередных подколов и насмешек со стороны парня. Рука так естественно спрятала цветок за спину при виде Блейка, словно подобное происходило со мной уже не одну сотню раз. Защитный рефлекс уже выработался против парня, работает даже на подсознательном уровне. Делаю шаг назад и вглядываюсь в лицо «благоверного», стараясь понять, какую пакость он задумал на этот раз. Блейк не заставляет себя долго ждать, довольно улыбается и вкрадчиво мурлыкает: — Добрый вечер, льета, вы, как всегда, выглядите просто восхитительно. Ох, не нравится мне его тон. — Добрый вечер, лэй. Мне очень приятны ваши слова, но мне пора идти наверх, слуги уже, наверное, собрали ужин. К улыбке примешивается коварство. — Подождите еще пару секунд, льета. У меня для вас есть сюрприз, однозначно приятный. Внутренне напрягаюсь. Какой еще сюрприз? Чувствую какой-то подвох, но не могу сказать, где именно. — Прошу, льета. Блейк торжественно вручает мне небольшой мешочек из черного бархата, перевязанный тонкой тесемкой. Легкий и мягкий, он занимает место на моей ладони. Аккуратно ослабляя тесемку указательным пальцем, спрашиваю: — Что это? Аромат из открытого мешочка моментально подсказывает мне правильный ответ. — Это варунн краснолистный, льета, как вы и просили. На доли секунды замираю от нерешительности. И как мне на это реагировать? Такого от Блейка я, честно говоря, не ожидала, никаких тебе издевок и подколов, просто небольшой подарок. Растерянно шепчу, старательно отводя взгляд в сторону: — Спасибо, лэй. Парень с еле заметной улыбкой проводит рукой по своим волосам. — Не за что, льета. Обращайтесь. В воздухе повисает неловкое молчание. — Где же вы его достали, да еще и в такой короткий срок, лэй? Низкий смешок. — Совершил маленькое чудо, льета. Позволите мне сохранить свою тайну? Несколько смутившись, мелко киваю. Еще раз благодарю, извиняюсь за спешку, ныряю в полумрак, незаметно перевожу назад руку с розой и на всех парах взлетаю вверх по лестнице. Останавливаюсь отдышаться лишь после того, как захлопываю за собой дверь в Западное крыло. Замечаю, что во время бега машинально прижала руку с мешочком к груди и всё ещё не отпустила.

***

Глубокой ночью решаю пойти подышать свежим воздухом. Липкие, цепкие мысли не дают мне забыться живительным сном, моему сознанию сейчас просто необходимо немного развеяться. Путь вниз, до каменной площадки сейчас кажется мне безумно долгим и сложным, решаю подняться на крышу главной башни. Вот уж где круглые сутки гуляет прохладный ветер, лучше места для пространных раздумий просто не найти. Бесшумно выскальзываю в общий коридор, стремительно прохожу его до конца и нахожу за одной из гардин неприметную дверку, замеченную мной ещё во времена одиночных обходов замка. С силой надавливая на дряхлую ручку, тихонько приотворяю дверь и проникаю в коридор, ведущий к узкой винтовой лестнице. Медленно, аккуратно переступаю со ступеньки на ступеньку, стараясь не растянуться на ровном месте в потёмках. Последние пару шагов — и через очередную хлипкую дверь я попадаю на крышу. Первые несколько секунд по телу бегут неприятные мурашки от холодного, пронизывающего насквозь ночного ветра, потом становится немного легче. Нерешительно делаю несколько шагов в сторону, поднимаю голову вверх, тихонько ахаю и забываю о холоде и прочих неудобствах: звезды отсюда кажутся необычайно крупными и яркими, даже не верится, что такое бывает. С открытым ртом жадно разглядываю небосвод, ищу знакомые созвездия и поражаюсь той легкости, с которой я их нахожу. — Вижу, не я один пришел насладиться красотой ночного неба. Звёзды сегодня особенно прекрасны, не так ли, льета? Вздрагиваю от неожиданности, но даже не оборачиваюсь. Глаза по инерции продолжают искать созвездие Малого Ледяного Дракона среди сотен тысяч других небесных огоньков. Я устала пугаться каждого появления Блейка, совсем скоро перестану даже вздрагивать. Отстраненно отвечаю: — Вы правы, лэй. В новолуние их будто становится в миллионы раз больше. За спиной раздаётся звук медленных шагов, до меня доносится легкий шорох с противоположного конца площадки. Блейк неторопливо возвращается назад и замирает где-то в половине ярда от меня. Его руки мягко накидывают широкий шерстяной плед на мои плечи. Над ухом раздается вкрадчивый голос: — Сегодня довольно холодная ночь, льета. Вам не помешает дополнительное тепло. Кончики моих ушей позорно краснеют, но я стараюсь не подавать виду. Плед тёплый, видимо, пару секунд назад он согревал Беллами, а не меня. Шепчу в ответ: — Благодарю вас за заботу, лэй. Вы сами остались без пледа по моей вине, мне несколько неловко это осознавать. Блейк становится рядом со мной, испускает тихий смешок и поднимает глаза вверх. — Не волнуйтесь, льета, в этот раз я предусмотрительно оделся потеплее. Чтобы долгое время созерцать звезды, нужно основательно подготовиться к этому. В воздухе повисает хрупкая тишина, лишь изредка нарушаемая криками ночных птиц. Мимоходом нахожу среди сотен звёзд созвездия Имарра Великого и его сыновей, даже не знаю, зачем. Покосившись на замершего мраморной статуей Блейка, ухожу в глубины собственных мыслей. Как всё это странно… Я и Блейк, враги с рождения, вдвоем стоим без движения, ёжимся от холодного ветра и просто смотрим на звёзды. Не подкалываем друг друга, не стараемся посильнее уязвить или выбесить, просто вместе созерцаем безумно красивое ночное небо. Падающая звезда перечеркивает небосвод тонкой светящейся линией. Сбрасываю с себя оцепенение и успеваю загадать желание прежде, чем звезда навеки исчезает во тьме миров. — Успели, льета? Кожей чувствую на себе внимательный взгляд Блейка. Опускаю голову на грудь, чтобы не встретиться с ним глазами. Он, что, прочёл мои мысли? Отвлечённо киваю: — Успела. А вы, лэй? Еле заметная улыбка. — Я тоже успел. Если верить древним, сбудется через пару месяцев, может, и раньше. Неопределенно повожу плечами. — Есть такие желания, которые могут сбыться не раньше, чем через пару лет. Вновь повисает молчание. Налетает ветер, заставляя меня покачнуться. Сильный поток холодного воздуха будоражит мне кровь, пробуждает жажду полёта. Немного помедлив, уступаю своему желанию полетать хоть чуть-чуть. Медленно стягиваю с себя плед и накидываю его на Блейка, в ответ на вопросительный взгляд шепчу: — Спокойной ночи, лэй. Мне пора. Делаю несколько уверенных шагов к краю башни и без промедления стремительно ныряю в бездну. Холодный ночной воздух мгновенно выбрасывает лишние мысли из моей головы, умывает лицо. В нужное время распахиваю крылья и без труда планирую точно на каменную площадку. Успокаиваю громко бьющееся после краткого полёта сердце и превращаюсь обратно в человека. Внезапно что-то с силой дергает за струну моей интуиции, заставляя меня оглянуться по сторонам. Я чувствую на себе чей-то взгляд откуда-то сверху. С главной башни.