Chasing the sun

"I feel like no-one ever told the truth to me About growing up and what a struggle it would be In my tangled state of mind I've been looking back to find Where I went wrong..." – Queen, 'Too Much Love Will Kill You'.

На размышления ушло ещё два дня, но, наконец, Гермионе в голову пришла подходящая идея. Произошло это на уроке истории магии – на самом деле, некоторые из лучших её замыслов родились именно в этом классе, несмотря на то, что она была единственной студенткой, действительно слушавшей Бинса; её мозг работал в нужном ей направлении даже тогда, когда она была занята конспектированием лекции. Мадам Помфри подсказала ей решение во время одной из их самых первых бесед о здоровье Снейпа: "если я не ошибаюсь, он бегает почти каждое утро". После ужина Гермиона нашла пустую аудиторию, попросила один из портретов передать Финеасу Найджелусу, что она хотела бы поговорить с ним, и села, с нетерпением ожидая появления бывшего директора. Мужчина надменно взглянул на неё и произнёс: – Судя по тому, как ты подпрыгиваешь на стуле, я склонен предположить, что ты придумала способ сблизиться с твоим многоуважаемым профессором? Что ж, просвети меня. – Я хочу задать вам пару вопросов насчёт его привычек. – Грейнджер, как я уже сказал, я не собираюсь кормить тебя с ложечки. – Я и не прошу вас об этом, – парировала Гермиона. – Я хочу задать лишь два вопроса. Ответы на оба почти односложны. После этого я вас покину. Мужчина картинно вздохнул. – Ладно. – Во сколько он обычно встаёт по утрам? Финеас прищурился и даже почти улыбнулся. – О... я понял. По-разному, но обычно ужасно рано. Он от природы страдает бессонницей, даже в невоенное время, а теперь, очевидно, она стала ещё хуже, чем обычно. В любом случае, комнаты он обычно покидает около половины шестого, самое позднее - без пятнадцати шесть. Ой. Время было куда более ранним, чем она надеялась, но, пожалуй, это вполне можно было пережить – ей нужно было только поменьше засиживаться за чтением, пока она не привыкнет. – И насколько далеко он уходит от школы, прежде чем вернуться и начать рабочий день? – Не знаю, – спокойно ответил портрет. – Я ведь не могу видеть, что происходит снаружи. Думаю, тебе нужно спросить кого-то, кто проводит на свежем воздухе больше времени, чем я. Хагрид. Гермиона улыбнулась. На данный момент лесничий был в отъезде, но он не мог отсутствовать вечно. – Спасибо за совет. – Советую сначала немного потренироваться, – ответил мужчина, кинув на неё довольно оскорбительный взгляд. – Обычно он проводит на улице около часа. Девушка сделала гримаску в ответ, но подумала, что в его словах был смысл. Каким бы потрепанным и помятым Снейп ни был, он оставался довольно подтянутым, и если весь этот час он бегал, ей точно нужна была не одна тренировка, прежде чем она смогла бы с ним сравниться.

***

Вскоре после своего шестнадцатого дня рождения Гермиона больше узнала о цене, которую приходится платить двойному агенту, когда она, зевая на ходу, направилась в больничное крыло посреди ночи после того, как её позвала Дилис. Там она обнаружила спорящих мадам Помфри и Снейпа. – Что случилось на этот раз? – спросила девушка, снова зевнув. – Ничего, как я и продолжаю повторять последние двадцать минут, – прорычал Снейп. Его внешний вид и голос говорили о том, что мужчина устал не меньше её самой, правда в его тоне было что-то ещё, что-то, что ей не удавалось распознать. – Но сэр, вы весь в крови, – заметила Гермиона, вопреки себе чувствуя лёгкое беспокойство. – Это не похоже на "ничего". После долгой и довольно неудобной паузы, в продолжение которой Дилис ушла из своей рамы, а мадам Помфри бессмысленно крутила в руках свою палочку, Снейп прокашлялся и тихо сказал: – Это не моя кровь. Гермиона некоторое время тупо смотрела на него, прежде чем её мозг проснулся и осознал сказанное. Тяжело сглотнув, она выдавила из себя слабое: – ...о, – и запнулась, не в силах придумать других слов. Снейп посмотрел в сторону, избегая её взгляда, и уставился в пол. На его лице, как и всегда, не было написано ни одной эмоции - лишь в уголках тёмных глаз что-то слегка сжалось. Он чуть вздрогнул, когда мадам Помфри снова взяла его за подбородок и подняла его голову, но не стал сопротивляться, и колдомедик продолжила мягкими движениями очищать бледную кожу от красных капель. Снова сглотнув, Гермиона отвела взгляд и обхватила себя руками, дрожа от внезапного холода, словно окружившего её. Она не могла заставить себя снова взглянуть на мужчину, безостановочно меряя шагами больничное крыло, в то время как колдомедик, закончив осмотр, отпустила его к себе с мягким напутствием быть осторожным. Она слышала шаги Снейпа совсем близко от себя, когда тот проходил мимо. На мгновение он остановился и затем, почти беззвучно вздохнув, направился к двери. Только когда та закрылась за ним, Гермиона обернулась. Мадам Помфри прямо и серьёзно смотрела на неё. – Такова другая сторона жизни двойного агента, – тихо сказала женщина. – Вы знаете, какими вещами занимаются Пожиратели Смерти. Профессор Снейп должен участвовать в этом и делать то, чего предпочёл бы не совершать, ради сохранения своего прикрытия. – Сегодня он убил кого-то, – с трудом произнесла Гермиона и поразилась суровости, прозвучавшей в её голосе. – Возможно, – негромко согласилась колдомедик. – Я предпочитаю не спрашивать. Если это было стратегически важно, он доложит директору, если нет – предпочтёт об этом молчать. – Я не удивлена, – пробормотала девушка. Ох, да только ленивый не шутил о том, как часто Снейп убивал учеников и пускал их органы на ингредиенты для зелий, как любил мечтать о том, как лишает жизни их всех самыми жестокими способами, но... он и вправду был убийцей. Гермиона снова вздрогнула. – Почему он пришёл сюда? Кажется, он не был ранен. – Не был. Ад замёрзнет скорее, чем он сам в этом признается, но порой ему нужна компания. Наверное, сегодня поводом была проверка запасов зелий в больничном крыле, но я уже пропускаю мимо ушей эти отговорки. Ему просто хотелось меня увидеть – точнее не конкретно меня, но того, кто знает о происходящем и не осуждает его. – Как вы можете вести себя так, словно это нормально? – тихо спросила Гермиона. – А что по-вашему мне стоит делать, мисс Грейнджер? Я не знаю, кто это был. Даже если бы знала, я не смогла бы ничего сделать. Их смерти были куда быстрее и чище, чем если бы их убивал любой другой Пожиратель Смерти. Тысячи невинных погибают в войнах, и единственный способ остановить это – закончить войну как можно скорее, чем мы и занимаемся. Истерики с моей стороны точно не помогли бы Северусу. Он и без того чувствует себя монстром. Вспомнив его тёмные глаза, Гермиона покачала головой. – Он ничего не чувствует. – Это не так, – очень тихо произнесла женщина, встречаясь с ней взглядом. – Он этого не показывает, это верно, но где-то в глубине души поступки, которые он вынужден совершать, ранят его так, как неведомо никому другому. Профессор Снейп тоже человек, Гермиона, с человеческими эмоциями и чувствами. У него есть совесть, сердце и душа, а также очень чёткое представление о том, что правильно, а что нет. Как бы он не старался демонстрировать обратное, он страдает от жизни, которую вынужден вести. Кем бы он ни был, он просто человек, такой же, как ты. Постарайся помнить об этом.

***

Едва ли кто-нибудь удивился бы, застав Гермиону в библиотеке в свободное от занятий время, но на этот раз она пришла туда не ради домашнего задания и не для собственного удовольствия. С трудом удерживаясь от того, чтобы украдкой осмотреться, девушка с самым спокойным и непринуждённым видом прошла к стеллажу со старыми выпускными альбомами Хогвартса, некоторые из которых датировались прошлыми веками, и, пробежавшись пальцами по корешкам массивных томов в сторону более поздних из них, достала альбом выпуска 1978 года. Странно, что они с Гарри и Роном ни разу сюда не заглядывали, подумала она, присаживаясь за столом на некотором расстоянии от двери и других учеников. В конце концов, здесь были и родители Гарри, и Сириус, и Люпин. Отложив ненадолго реальную причину своего появления здесь, Гермиона, пролистав в начало, решила сначала поискать их. Красавчик Сириус, почти смеясь, нахально ухмылялся со своей фотографии, и это на мгновение напомнило девушке о том, что минувшим летом в штабе Ордена мужчина ей немного нравился. Даже зная некоторых из его родственников, она не замечала никакого фамильного сходства; правда, стоило отметить, что его с Финеасом разделяло несколько поколений, а больше Гермиона ни с кем не встречалась лично кроме, разве что, Тонкс, но та была вольна как угодно менять свою внешность. Молодой гриффиндорец выглядел счастливым и беззаботным, у него впереди была ещё целая жизнь. Ни дать, ни взять, идеальный выпускник Хогвартса. Следующей знакомой, запечатленной на этих страницах, оказалась Лили Эванс, и Гермиона вдруг почувствовала себя так, словно ей дали под дых, и едва сдержала поражённый возглас. Эванс. Неудивительно, что это имя показалось ей знакомым! Снейп дружил с мамой Гарри? – Господи, – придушенно прошептала она, тяжело сглотнув. – Теперь понятно, почему никто не хотел мне рассказывать. И всё-таки в этом не было никакого смысла. С чего бы Снейпу дружить с магглорождённой гриффиндоркой? Боже. Что бы сказал Гарри, если бы узнал об этом? Что ж, за собой она явно не замечала намерения когда-либо делиться с другом этой информацией. Гарри и Снейп и так друг друга на дух не переносили – и возможно, то, о чём она только что узнала, было одной из причин этой вражды. И, быть может, это было связано с тем, почему Снейп так ненавидел Джеймса. Всё это давало слишком много поводов для размышления, и Гермиона попыталась выкинуть это из головы на какое-то время, глядя на симпатичную рыжеволосую девушку со сверкающим значком старосты на груди, смущённо улыбавшуюся с фотографии. Теперь она увидела, что у Гарри и правда были мамины глаза; их яркий, живой зелёный цвет выглядел ещё прекраснее в сочетании с бледной кожей и яркими волосами, отливавшими медью. Лили, как и Сириус, являла собой портрет идеальной студентки – красивой, популярной и счастливой. Попытки представить Снейпа в роли её лучшего друга, даже с учётом того, что эта дружба закончилась за некоторое время до появления на свет этой фотографии, только отзывались головной болью. Гермиона медленно пролистывала фотографии счастливых студентов с улыбками на лицах. Следующим знакомым оказался Ремус Люпин, и девушка слегка улыбнулась, глядя на кривовато улыбавшегося подростка-оборотня. В его лице она угадывала тень того мужчины, которым он должен был стать – ту, что не могла заметить у Сириуса – и он выглядел не таким потрёпанным и затравленным, каким она привыкла его видеть в настоящем. По внешности он уступал своим друзьям, но выглядел почти мило, так, что это немного напомнило ей Невилла – то же лёгкое занудство, та же серьёзность, которые почему-то подкупали. Фотография Питера Петигрю невольно заставила Гермиону слегка вздрогнуть, но мальчик, улыбавшийся ей со страницы альбома лишь весьма отдалённо напоминал взрослого Хвоста. Питер был пухлым, а черты его лица казались какими-то незаконченными, словно на самом деле он был младше и ещё не успел сформировать свой облик; правда его нос и рот уже имели знакомые слегка крысиные очертания. Он совсем не был похож на парня, который всего спустя несколько лет мог бы продать своих друзей Волдеморту – скорее на обычного чувствительного юношу, не очень уверенного в себе. Джеймс Поттер, непринуждённо прислонившийся к краю своей фотографии, напротив, явно не испытывал никаких сомнений на свой счёт. Его сходство с Гарри было просто поразительным, начиная с взлохмаченных волос и заканчивая лёгкой улыбкой. Однако, Джеймса окружала та аура уверенности и твёрдости, которой не хватало его сыну. Гарри всегда выглядел немного робким, а для Джеймса это явно было нехарактерно. Хотя, учитывая, что в руках старшего Поттера были Кубок Школы и Кубок Квиддича, к его мантии был приколот значок старосты, а сам он встречался с такой прекрасной девушкой как Лили Эванс, едва ли удивительным было то, как он держал себя и как был доволен своей жизнью. Гермиона медленно перевернула ещё несколько страниц, и наконец её взгляд наткнулся на то имя, ради которого она пришла – Северус Снейп. Юноша угрюмо сверлил её взглядом со своей фотографии. Несмотря на свою молодость, он был очень похож на мужчину, которого она знала в настоящем. Слишком тонкие черты лица, слишком остро очерченные высокие скулы, длинные грязные волосы, частично скрывающие лицо и подстриженные куда небрежнее, чем теперь – видимо, тогда он всё ещё учился стричься самостоятельно; большой крючковатый нос, на подростковом лице выглядящий ещё более не к месту, чем на взрослом. Он выглядел не таким истощённым, усталым и измученным, но кожа всё равно имела нездоровый желтоватый оттенок, а школьная форма выглядела истрёпанной и поношенной. Но его глаза... Торопливо оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрел в её сторону, Гермиона наклонилась ближе к фотографии, пытаясь различить игру теней , скрытых в тяжёлом взгляде тёмных глаз. Это было не так-то просто, ведь фотографии было уже семнадцать лет, и была она не такой уж большой. Снейп, в отличие от всех остальных студентов, запечатлённых на этих страницах, не выглядел счастливым или взволнованным своими жизненными перспективами. В целом, его лицо не выражало никаких эмоций, правда в то время оно ещё не могло примерять на себя холодную и пустую маску, создаваемую Окклюменцией. Но было в его глазах что-то ещё – бремя прожитых лет, вдруг осознала Гермиона; эти глаза уже видели слишком много для такой недолгой жизни. В резком изгибе тонких губ она прочитала гнев – это был отголосок такой знакомой злобной ухмылки взрослого Снейпа; в глазах отражалась горечь, но выражение лица было скорее унылым, почти смирившимся. В целом весь его вид говорил о том, что перед ним тоже расстилалось будущее, вот только он своего не ждал. Он явно уже был в процессе становления Пожирателем Смерти, но непохоже было, чтобы он действительно хотел им стать. Он выглядел потерянным и, со своими сгорбленными плечами и головой, склонённой так, чтобы волосы скрывали лицо, удивительно уязвимым. Гермиона закусила губу, чтобы не фыркнуть вслух. Не будь глупой. Это всего лишь старое фото, не пытайся увидеть в нём то, что ты хочешь видеть. Тогда он точно не мог знать, как сложится его жизнь. Закатив глаза на собственные домыслы, она пролистала фотографии нескольких оставшихся студентов, дойдя до следующих разделов альбома. Вопреки собственной воле, она всё-таки просмотрела оценки всех студентов за С.О.В. и Т.Р.И.Т.О.Н, размышляя, какими будут её собственные. И Лили, и Ремус сдали вполне успешно, всё на Превосходно и Выше Ожидаемого; Джеймс и Сириус от них почти не отставали, а вот Питеру явно недоставало ума по сравнению с друзьями, и по большинству предметов он получил лишь Удовлетворительно. Результаты же Снейпа заставили её в изумлении уставиться в книгу – он получил Превосходно абсолютно по всем предметам. Конечно, Гермиона знала, что он был весьма умен, но очень немногие ученики могли этого достигнуть – правда, конечно, часть её самой надеялась, что ей самой это удастся. Остальную часть книги занимали менее официальные фотографии студентов, на которых были запечатлены моменты из их школьной жизни. Девушке сразу полюбился снимок Мародёров, сделанный на их третьем или четвертом курсе, на котором мальчики шутливо боролись за место за столом, позируя и улыбаясь на камеру. Был там и милый снимок улыбавшихся друг другу Джеймса и Лили с их значками старост, и фотография пятнадцатилетнего Сириуса, одной рукой размахивавшего над головой Кубком Квиддича, а другой пытаясь сгрести в охапку стеснительного Ремуса, и фото Лили лет двенадцати, в компании других девочек в шарфах гриффиндорских цветов, болеющей с квиддичных трибун... Пролистав несколько страниц со снимками пуффендуйцев и когтевранцев, которых она не знала, Гермиона нахмурилась. Далее следовало несколько фотографий слизеринцев в серебристо-зелёных галстуках их факультета, но Снейпа не было ни на одной из них. Наконец, она нашла его спрятавшимся на задних рядах очередной групповой фотографии; читая список имён внизу страницы, она похолодела, осознав, что все эти гордые и счастливые мальчики в конце концов стали Пожирателями Смерти, и отвела взгляд, сосредоточившись на Снейпе. Он держал руки в карманах и выглядел сердитым, явно не желая присутствовать на снимке и держась в стороне, вместо того чтобы быть частью группы. Судя по всему, больше его фотографий в альбоме не было. Гермиона задумчиво закрыла книгу и убрала её обратно на полку. Она не была уверена, что это маленькое исследование что-то прояснило, но оно определённо дало ей кое-какую пищу для размышления.

***

Северус не был в восторге, придя в свой класс, чтобы снять заклинание стазиса с котлов с наполовину сваренным пятикурсниками на прошлом занятии Укрепляющим Раствором и подготовить ингредиенты и оборудование для следующей стадии, и обнаружив там Амбридж. Она предупреждала профессора, что придёт с инспекцией на этой неделе, и какая-то часть его знала, что выберет она именно этот урок, но это, однако, не мешало мужчине испытывать глубокое раздражение по этому поводу. Результаты его преподавательской деятельности говорили сами за себя – оценки по зельеварению в Хогвартсе были лучше, чем в любой другой школе волшебства; именно по этой причине ему позволялось так вести себя со студентами. Ублюдок или нет, он почему-то (к его собственному удивлению) был хорошим учителем, пусть и не любимым. Да и его академический послужной список был уже длиной с предплечье. Это нелепое напоминание об инспекции было просто-напросто оскорблением. Игнорируя Амбридж, насколько это было возможно, мужчина стал готовить класс к следующему занятию, давя ухмылку и вспоминая рассказ Минервы об её инспекции. Если бы только он мог дать себе волю... Северус мог бы побиться об заклад, что к концу урока он бы заставил её заикаться и краснеть, аки первокурсницу. Но нет же, он должен был держать себя в руках. Ну, в определённых пределах, разумеется. Женщина стояла прямо у него за спиной, наблюдая за его действиями. Северус про себя фыркнул. Будучи мастером запугивания, он сам использовал этот приём – им его невозможно было взять. К тому же, хоть он и был худой, как щепка, и не совсем шести футов ростом*, он всё-таки был куда выше этой жабы, и ему было вовсе не сложно двигаться именно так, чтобы полностью закрывать ей обзор. Услышав лёгкий разочарованный вздох, он подавил очередную ухмылку. Идиотка. – Северус, вы готовы к инспекции? – наконец спросила она, и мужчина мысленно поставил очко в свою пользу за то, что заставил её первой начать разговор; правда было бы лучше, если бы она не обращалась к нему по имени. А ещё лучше – если бы никто не обращался. Никого из своего окружения он не считал достаточно близким другом, чтобы предоставлять эту привилегию. И уж точно не Долорес хренову Амбридж, эту ручную жабу Фаджа. Развернувшись к ней, он приподнял бровь. – Разве инспекция имела бы смысл, если бы к ней как-то по-особому готовились? – спросил мужчина шёлковым голосом. – Я вполне уверен в моих методах преподавания, чтобы не опускаться до подобного. К тому же, ей бы, возможно, понравилась его обычная манера вести занятия, какой бы ужасной ни была мысль об этом. Северус прошёл в угол класса, в котором царил полумрак. – С этого места вам будет удобно следить за ходом урока, – сказал он ей, взмахнув палочкой, чтобы сотворить стул прежде, чем она сама это сделает. Будь на его месте кто-нибудь другой, это было бы жестом вежливости. Северус же радостно создал самый неудобный предмет мебели, который только мог себе представить – жесткий и громоздкий, достаточно узкий, чтобы на нём неудобно было уместиться, и достаточно высокий для коротких жабьих ног. Второе очко в мою пользу. Профессор изобразил подобие вежливой улыбки и радушно указал на стул, предлагая Амбридж присесть. – Студенты уже должны быть за дверью. – Вы заставляете их ждать вас? – спросила она, усевшись со своим чёртовым блокнотом и написав его имя на розовом пергаменте. Розовый пергамент... Мужчина с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть от отвращения. Ужасная женщина. С чувством вкуса у неё было ещё хуже, чем у него самого. – Я заставляю их ждать в коридоре, чтобы в том случае, если я буду вынужден задержаться, у них бы не было соблазна поиграться с чем-нибудь без наблюдения. Это делается из соображений безопасности. Развернувшись, Северус направился к двери и сразу услышал громкие голоса снаружи. Ну и какого чёрта вы там устроили на этот раз? Вздохнув, он открыл дверь и ни капли не удивился, увидев вырывающихся Поттера и Уизли и ухмыляющегося Драко. Странно, что на этот раз в центре событий оказался Лонгботтом, но у профессора не было ни времени, ни желания любопытствовать, откуда он там взялся, поэтому мужчина просто снял десять очков с Гриффиндора и запустил студентов в класс. Зайдя за последним из них, он достаточно громко хлопнул дверью, чтобы оборвать все разговоры, и прошёл мимо обыкновенной дислокации Золотого Трио в переднюю часть класса. – Вы, вероятно, заметили, что сегодня на этом уроке присутствует гость, – медленно протянул он в своей обычной манере, не в первый раз возблагодарив природу за свой голос, который не только был единственной более или менее привлекательной его чертой, но и позволял своему обладателю звучать презрительно и насмешливо, в то время как на его лице не было и тени ухмылки, так что, обвини его кто-нибудь в издевательствах над кем-то, он легко доказал бы свою невиновность. Студенты переглянулись, и не нужно было быть легиллиментом, чтобы понять, о чём они думали. Губы Северуса изогнулись (он сам до конца не был уверен) то ли в презрительной ухмылке, то ли в улыбке. С появлением жабы он перестал быть самым горячо ненавидимым профессором – необычное чувство, однако. Тень его Северус ощутил, когда в школе нарисовался Локхарт, но тогда большая часть студенток была без ума от этого ничтожества**, что позволило тому сохранить последние крупицы своей популярности. Слегка повысив голос, Северус продолжил: – Сегодня вы продолжите работу над Укрепляющим Раствором. Свои зелья вы получите в том же состоянии, в котором вы оставили их на прошлом занятии. Если предыдущие стадии были выполнены правильно, за выходные они должны были настояться. Рецепт, – он взмахнул палочкой в сторону доски, – на доске. Приступайте. Первая половина урока прошла в целом сносно. Какой бы отвратной ни была эта мысль, но, похоже, Северус почему-то нравился Амбридж, что в последние несколько недель служило поводом для слегка злобной радости Минервы. Мужчина знал, что отчасти в этом стоило винить Люциуса. Он был бы ни капли не удивлён, если бы узнал, что его так называемый друг специально пел ему дифирамбы – временами у Малфоя-старшего было весьма своеобразное чувство юмора, за что тот позже обязательно поплатится. Впрочем, вряд ли это продлится долго – в конце концов, в прошлом году Фадж видел его Тёмную Метку. Северус проверял зелье Томаса, когда услышал позади себя шаги, и раздражённо уставился в котёл – ну, пошло-поехало. Амбридж даже не удосужилась ступать тихо, и он понадеялся, что она себе что-нибудь отсидела. Успехи Дина Томаса в Зельеварении были скорее средними – раствор был приготовлен верно, но банально и безо всякого вдохновения. Никаких реальных недостатков зелье не имело, но и по-настоящему хорошим качеством похвастаться не могло. Профессор попытался сосредоточиться на зелье, в то время как уже надоевший, с придыханием, голос обратился к нему. – Что ж, похоже, этот класс неплохо подготовлен для своего уровня, – сказала она, на что мужчина, по прежнему глядя в котёл, презрительно ухмыльнулся. Ещё бы он не был – с таким чересчур, до смешного, квалифицированным преподавателем. Профессор не видел смысла в том, чтобы вечно нянчиться с ними, давая варить только зелье от фурункулов, да и, в конце концов, это всё-таки был класс, сдающий С.О.В. Амбридж продолжила: – Правда, я сомневаюсь, что целесообразно учить их варить вещи вроде Укрепляющего Раствора. Я думаю, что Министерство предпочтёт исключить это зелье из программы. Зелье Крепости и Укрепляющий Раствор – это не одно и то же, некомпетентная карга. Северус выпрямился, с трудом удерживаясь от того, чтобы закатить глаза. Если уж его должны были инспектировать, почему бы не воспользоваться услугами человека, разбирающегося в предмете? Зелье Крепости временно увеличивало физическую и магическую силу выпившего его, в отличие от Укрепляющего Раствора. Последний был вполне безобиден и использовался в основном для того, чтобы усиливать заклинания, наложенные на предметы, и иногда для повышения эффективности некоторых других зелий. Отвернувшись от скамьи и позволив Томасу продолжать работу, мужчина нетерпеливо посмотрел на Амбридж, взявшую в руки перо. – Так... Как давно вы преподаёте в Хогвартсе? – спросила она. – Четырнадцать лет, – что, разумеется, было в его досье, но как будто она удосужилась туда заглянуть. Идиотка. Жаба. – Я так понимаю, первоначально вы подавали заявку на пост преподавателя Защиты от Тёмных Искусств? – спросила Амбридж сладким до зубовного скрежета голосом. О. Так вот к чему она ведёт. – Да, – тихо ответил мужчина. – Но безуспешно? Томас с трудом сдержал смех. Естественно, разговор подслушивали все, кто только мог, и Северус знал, кто должен был быть среди них. Он сменил тактику и ухмыльнулся, переходя из защиты в нападение. Почему бы не показать себя и не поразвлечься, выставляя её круглой дурой, пусть он и заплатит за это позже. – Очевидно, – уничижительно ответил мужчина и услышал позади себя ещё один сдавленный смешок, прозвучавший подозрительно похоже на Грейнджер. Жаба принялась быстро строчить в своём блокноте. Он опустил взгляд достаточно надолго, чтобы прочитать вверх ногами текст, написанный идиотским, с тщательно выведенными завитушками, почерком, и ничуть не удивился, увидев, что писала она полнейшую бессмыслицу, просто делая вид, что его четырёхсложный ответ вдохновил её на написание поэмы. – Я также полагаю, что с тех пор, как вы стали профессором в Хогвартсе, вы ежегодно подавали заявку на пост преподавателя Защиты от Тёмных Искусств? – Да, – отрывисто произнёс Северус. Веселье закончилось. Он по-настоящему ненавидел, когда его прилюдно унижали, хоть это и было сущим пустяком по сравнению с другими вещами, которые ему приходилось переносить. Проглотив желчь, мужчина постарался успокоиться, уже зная, какой вопрос будет следующим. – Как вы думаете, почему Дамблдор постоянно отказывал вам в этой должности? – сладким голосом спросила она. О, причин было множество. Отчасти это происходило, потому что старик был неглуп и понимал, что никогда не найдёт профессора Зельеварения с квалификацией Северуса, отчасти просто назло ему. В значительной мере это объяснялось и тем, что директор просто не доверял ему, опасаясь, что Северус сорвётся с поводка и начнёт учить детей Тёмной Магии. Но главной причиной было проклятие, наложенное на должность – никто не мог позволить Северусу покинуть школу после года преподавания. Ему необходимо было находиться там, чтобы лгать Тёмному Лорду и постоянно находиться под пристальным наблюдением Дамблдора. И ни одну из этих причин Северус не мог озвучить Амбридж. Впрочем, они не мешали ему каждый год подавать заявку на эту должность – на то тоже имелось много причин. В основном это делалось для того, чтобы демонстрировать Лорду, что профессор всё ещё пытался следовать изначально данному приказу. Ещё это раздражало Дамблдора – а это всегда того стоило – и давало веское оправдание тому, что Северус отвратительно вёл себя по отношению к любому, кто занимал вожделенный пост (всё равно почти все этого заслуживали), и повод недооценивать его. К тому же, предмет ему действительно нравился, и Северусу, пожалуй, понравилось бы вести его какое-то время, хоть его истинной любовью и было Зельеварение. Тем более теперь, когда война пришла снова, он знал, что мог бы научить этих сопляков защищаться куда лучше, чем кто угодно из тех, кого Дамблдор мог бы запихнуть на должность. Особенно Амбридж. Стараясь не скрежетать зубами, мужчина коротко ответил: – Думаю, вам стоит задать этот вопрос ему. – О, обязательно, – сказала она и улыбнулась – приторно, по-девчачьи, так, что её мешковатые и одутловатые черты стали ещё отвратительнее, делая её ещё более похожей на жабу. Стараясь не представлять те вещи, которые ему хотелось с ней сделать, Северус мрачно спросил: – Я так понимаю, это имеет прямое отношение к моей работе? – разумеется, это было не так. Его способности в качестве профессора Зельеварения никак не были связаны с соисканием другой должности. – О, разумеется, – заверила его Амбридж. – Министерству хотелось бы иметь представление о – эм – жизни преподавателей. Когда вызовут в следующий раз, прихвачу тебя с собой, – жестоко подумал Северус. – Очень подробное представление получишь. Министерство всегда хотело взяться за него ещё разок – с того самого момента, когда вмешательство Дамблдора заставило их снять с него все обвинения на суде. Грустно, должно быть, Фаджу живётся с мыслью о том, что он, Северус, – Пожиратель, и отсутствием возможности что-то поделать с этакой неприятностью. Мужчина уставился в спину Амбридж, когда та подошла к Паркинсон и стала расспрашивать об уроках. Что ж, по крайней мере он пройдёт эту чёртову инспекцию и пройдёт блестяще, раз она решила поинтересоваться мнением слизеринцев – те-то точно знали, на чьей они стороне. Отвернувшись, он поймал взгляд Поттера. Тот даже не пытался скрыть факт подслушивания, и мужчина с трудом сдержал себя, подойдя ближе и уставившись на непонятное варево в котле гриффиндорца. Очевидно, Поттер был так захвачен зрелищем противостояния двух своих врагов, что даже не пытался уделять внимание своей работе. Парень опустил взгляд, и Северус мельком посмотрел на Грейнджер, повернувшуюся к ним спиной, ясно давая понять, что оставила всякие попытки помочь исправить это безобразие. Возможно, она всё ещё пыталась помочь Лонгботтому, но в тот момент профессору было всё равно. Он не хотел иметь дело с очередным расплавленным котлом. – Опять без оценки, Поттер, – выплюнул Северус. На этот раз, это было абсолютно оправданно – зелье определённо было худшим в классе, и профессор очищающим заклинанием избавил котёл от комка застывшей грязи. – К следующему уроку вы напишете мне эссе о правильном способе приготовления этого зелья, включив в него пункты о том как и почему вы ошиблись сейчас. Вы поняли? – Да, – зло прошипел парень. Идиот. Это зелье из программы С.О.В. Ты не научился готовить его в классе, значит придётся разобраться в нём в свободное время. Если бы я решил поиграть в ублюдка, отправил бы тебя коротать вечер у Филча – не то чтобы мне нечем заняться, кроме как ещё одно эссе проверять. Закатив глаза, Северус прошествовал к Крэббу и Гойлу, чтобы оценить масштаб очередного провала, стискивая зубы и стараясь не смотреть на спину Амбридж. Невыносимо – она выиграла этот раунд.

***

Тем же вечером, влетев в почти опустевшую учительскую, Северус по-прежнему пребывал в плохом настроении. Минерва подняла на мужчину взгляд, когда он бухнулся на стул напротив, и слегка улыбнулась. – Так-так, кто-то наконец столкнулся со своей первой инспекцией? – спросила она, по его мнению, чересчур радостно. – Повеселился? – Нет, – коротко ответил мужчина, в то время как Минерва наклонилась и достала свою шахматную доску, вопросительно взглянув на него. Северус кивнул, и она начала расставлять фигуры. – Разумеется, это был пятый курс. Следит она за Поттером, что ли? – Возможно, – согласилась женщина. – В конце концов, она здесь в основном именно за этим. Удалось поразвлечься? – Увы, нет, – сказал Северус. – Немного поиздевалась насчёт Защиты и остаток урока расспрашивала студентов. – Не повезло, – посочувствовала Минерва. – Но ещё как минимум один шанс отыграться у тебя будет. Думаю, всё лучшее ещё впереди, Северус: наш с тобой долг – заставить её помучиться при любой возможности. Она подвинула первую пешку вперёд, и двое начали партию. – Где все остальные? – спросил Северус через несколько минут. – Аврора, Чарити и Роланда ушли в Три Метлы, Филиус и Батшеда патрулируют замок, Помона, как всегда, в теплицах, Септима работает у себя в кабинете, а она с Альбусом. Надеюсь, получает выговор. – С чего бы? Что она сделала на этот раз? – уточнил мужчина и, слегка ухмыльнувшись, убрал с доски слона соперницы. Раздражённо взглянув на Северуса и "съев" в отместку его пешку, Минерва тихо ответила: – Сибилла на испытательном сроке. – Что ж, вряд ли это кого-то удивит, – отметил Северус. Он был одним из тех немногих, кто знал, что Сибилла Трелони была настоящей Прорицательницей, но этот факт не мешал ей большую часть времени оставаться безнадёжной старой мошенницей. – Может, это значит, что мы, наконец, и от её чертового предмета избавимся. Надеюсь, ты сказала домовикам спрятать весь херес? – Не тебе, Северус, говорить о пагубном пристрастии к выпивке, ох не тебе, – проворчала женщина, поспешно спасая своего коня. – Ей сейчас нелегко, я слышала, как она плакала днём. Пожалуйста, будь с ней помягче. Он походил королевой. – А я с ней никогда не разговариваю. Вполне мягко с моей стороны. – Не поспоришь. Формально, министерский указ даёт ей право проводить инспекции и переводить преподавателей на испытательный срок, но не припомню, чтобы он позволял их увольнять... – Но он и не запрещает ей этого делать, – мрачно заметил Северус. – Это нам не поможет. Слишком много людей составляло закон, чтобы в нём остались лазейки. Шах. Передвинув короля на безопасную клетку, Минерва кивнула. – В любом случае, Альбус был к этому готов. Если Сибиллу решат уволить, увидишь его план в действии. Думаю, тебе понравится. – Вот любишь ты нагнать таинственности, – беззлобно ответил мужчина, пожертвовав конём и изучая доску, полуприкрыв глаза. – Кто бы говорил, Северус, – упрекнула его Минерва. – Я о том, что мы в силах помешать её действиям против преподавателей, но ученики уже начинают выходить из-под контроля. – А чем ещё они занимаются, напомни? И снова шах. С раздражённым видом она опять передвинула короля, заставив Северуса ухмыльнуться, и вздохнула. – Запретить все клубы и организации было очень плохой идеей, особенно перед самым началом квиддичного сезона. Поттер ведь не единственный молодой бунтарь – у неё в каждом классе есть хотя бы один ходячий объект для придирок... – В основном гриффиндорцы, – лукаво отметил мужчина. – Потому что твои слизеринцы – противные маленькие подхалимы, – отпарировала Минерва, убирая с доски ещё одну чёрную пешку. – Противные маленькие подхалимы, у которых куда больше факультетских очков, – спокойно ответил Северус. Ему тоже не нравилось поведение своих учеников, но змеиный факультет состоял из тех, кто умел выживать. Он "съел" ещё одного белого слона, и Минерва сразу отплатила ему, убрав с доски чёрную ладью. – Северус, случится что-то серьёзное, это только вопрос времени. Я беспокоюсь за Поттера. – Вообще-то, я свои галлеоны поставил на близнецов Уизли, – он передвинул оставшегося чёрного коня, убирая его с опасной позиции. – Ты уже видела эффект от их сладостей? Жду не дождусь, когда они развернутся на полную. Уже не в первый раз он с некоторым удовольствием подумал о том, как бы отреагировали ученики, если бы узнали, как много сплетничают их преподаватели и как мало секретов они на самом деле хранят. – У тебя на зельеварении ни одного студента не останется. Не думаю, что тебя это расстроит, но, ко всему прочему, это повлияет на твою зарплату. Женщина убрала с доски ещё одну чёрную пешку. Северус фыркнул. – Едва ли. Её они ненавидят куда больше, чем меня. Может я и веду себя с учениками, как с идиотами, но я при этом не отношусь к ним свысока, в то же время притворяясь, что не делаю этого, и я не мешаю им учиться и не лгу им. – Шутки в сторону, Северус, это и правда становится всё серьёзнее. Мы с тобой оба знаем, что у преподавателей есть лишь иллюзия контроля, и если дело дойдёт до бунта... Походив королевой, Северус слегка ухмыльнулся. История о попытке Золотого Трио создать их маленький кружок Защиты уже стала достоянием общественности, хоть они и приложили все усилия для того, чтобы сохранить это в тайне. Он гордился, что тоже сыграл в этой затее свою роль. – С воинственно настроенными друзьями Поттер уже не будет такой проблемой, какой мог бы стать, будь он один. Он сейчас относительно спокоен, потому что думает, что поступает разумно. Я всё ещё считаю, что твои близнецы сделают первый шаг. Минерва кивнула и, прищурившись, стала рассматривать доску. – Хочешь поспорить? – Ставлю десять галлеонов, – не раздумывая, ответил Северус. Женщина моргнула, а затем гордо кивнула и убрала с доски очередную чёрную пешку. – Идёт. Они пожали друг другу руки и вернулись к игре. – Но я всё равно беспокоюсь о мальчике... – Ты уже дважды это сказала. Он будет в порядке, как и всегда. – На днях она перехватила его сову. – Что? Они мрачно переглянулись. – В письме не было ничего опасного, по крайней мере, на это у него хватило здравого смысла. Но она становится всё наглее. Октябрь только начался, что же она успеет сделать до Рождества? – В таком случае, скоро мы обнаружим, что её наглость встретит отпор, не так ли? – тихо произнёс мужчина. – Шах. – Чёрт, – пробормотала Минерва прежде, чем смогла себя остановить. Она передвинула короля и свирепо взглянула на Северуса. – Альбус уже запретил тебе её травить. – А я и не собираюсь. Во всяком случае, пока, – он позволил "съесть" вторую чёрную ладью. – Если ты так беспокоишься за учеников, нужно на время заставить её переключить внимание на что-то другое. Когда имеешь дело с Министерством, лучшая стратегия – сыграть на их паранойе. Стоит заставить её поволноваться о самой себе и о своём имуществе, и остальная часть замка будет куда меньше её интересовать. – В такие моменты я рада, что ты больше не мой студент, Северус. Ты был бы полным кошмаром. – А ты не скупишься на комплименты, – с сарказмом заметил мужчина, снова ухмыльнувшись. – Сколько времени ты сможешь уделить, чтобы помочь с этим? – Столько, сколько потребуется, – заверил её Северус. – Знаешь, она ведь непопулярна среди обеих сторон. Никто не хочет, чтобы Хогвартс разрушили. Кто ещё в деле? – Филиус, разумеется. Возможно, Помона, но сейчас она мало что может сделать. Я уверена, что все остальные помогут, если потребуется. Северус улыбнулся пришедшей к нему идее и пожертвовал очередной пешкой. – Хочешь сделать кое-что интересное? – Выкладывай. Кстати, шах. Это мужчину не удивило, и он передвинул своего короля. – Организуем пул****. Каждый будет еженедельно вносить небольшую сумму. В конце года проголосуем, кому лучше всех удалось ей помешать. Победитель получит всё. Они радостно обменялись злорадными взглядами. – Я за, – согласилась Минерва. – Конечно, должны быть определённые условия. Никаких нечестных преимуществ, ничего опасного и никаких планов, задействующих учеников. – Разумно. И ни слова Дамблдору. – Он не сможет ничего поделать, если у него не будет доказательств, – подтвердила женщина. Никто из них не был настолько глуп, чтобы подумать, что директор ни о чём не догадается. – Великолепно. Шах и мат. Минерва взглянула на доску и вздохнула, наблюдая за тем, как её король с отвращением на лице признавал поражение. – В этот раз я почти выиграла. У тебя оставалось совсем мало фигур. – Я не лучше тебя играю в шахматы. Просто я лучше читаю тебя, чем ты меня. – Ход королевой был обманкой? – Да. – Хм. Что ж, я обсужу нашу затею с остальными, как только смогу. Мы вместе патрулируем замок в следующий четверг, если я правильно помню. Посмотрим, что произойдёт за это время.

***

Казалось, прошла вечность, прежде чем близнецы и их поклонники, наконец, ушли из гриффиндорской гостиной. Гермиона уже не пыталась осуждать затею со сладостями – Гарри и Рон были под слишком сильным впечатлением, чтобы слушать, и к тому же часть её самой (хоть она и не хотела этого признавать) тоже разделяла их восхищение. При других обстоятельствах она скорее была бы в ужасе от сладостей, позволявших ученикам прогуливать уроки, но... Амбридж была особым случаем. Если бы девушка не так сильно хотела следить за действиями этой мерзкой женщины и пытаться удерживать Гарри от вспышек гнева, она и сама бы с удовольствием пропускала уроки Защиты. Наконец, гостиная опустела и погрузилась в блаженную тишину. Гермиону немного встревожил тот факт, что часы уже показывали за полночь; мальчикам-то ничего, им не нужно было вставать в полшестого утра, пытаясь наладить новый режим дня до возвращения Хагрида, когда она смогла бы претворить свой план в жизнь. По крайней мере, Снейпа сегодня не вызывали, так что, ей не нужно было идти в больничное крыло посреди ночи, но завтра она всё равно будет чувствовать себя уставшей. – Сириус, – сказал Рон, проснувшись, и девушка отложила домашнее задание, глядя на улыбавшегося из камина крёстного Гарри. – Привет. – Привет, – ответила Гермиона вместе с остальными, садясь на коврик возле Живоглота. – Как жизнь? – Так себе, – сказал Гарри, пока она поспешно оттаскивала оживившегося кота от огня. – Министерство протолкнуло ещё один закон, и теперь все квиддичные команды запретили... – Вместе с секретными кружками Защиты от Тёмных Искусств? – лукаво спросил мужчина, и все трое уставились на него. Гермиона не имела ни малейшего понятия о чувствах мальчиков в тот момент, но она сама очень смутилась – ведь они были так осторожны! – Как ты об этом узнал? – поинтересовался Гарри. – Вам бы стоило тщательнее выбирать место для собрания, – улыбаясь, ответил Сириус. – "Кабанья Голова", я вас умоляю. Он сказал это так насмешливо, что Гермиона рассердилась. – Это было лучше, чем идти в "Три Метлы", – возразила она. – Там всегда много людей... – И это значит, что вас было бы сложнее подслушать, – прервал её Сириус и добавил: – Тебе ещё многому нужно научиться, Гермиона. Может, он и не хотел, чтобы это прозвучало снисходительно, но девушка всё равно почувствовала досаду, потому что знала, что мужчина был прав. В конце концов, именно вещи, которых она не знала, не давали ей спать по ночам. Она пыталась сохранить существование кружка в тайне, но из этого ничего не вышло – слизеринка из неё была никакая, и она уже об этом знала. Неудивительно, что последние несколько дней профессор Снейп выглядел таким довольным – ведь изначально именно его слова отчасти вдохновили её на эту затею. Думая о Снейпе, она перевела взгляд обратно на Сириуса, пока тот говорил о Наземникусе Флетчере, и внезапно почувствовала какую-то холодную тяжесть в желудке, вспомнив, что этот радостно улыбавшийся человек в их возрасте был способен на попытку убийства и был хулиганом задолго до этого. Чувство было странным... ей нравился Сириус, и, конечно, Снейп отплачивал ему сполна каждый раз, когда она была свидетелем их перепалок, но нужно было посмотреть правде в глаза. Да, если бы Сириус заманил Снейпа под Иву в любую другую ночь месяца и, допустим, закрыл бы за ним проход или подготовил внутри ловушку, то это было бы шуткой, розыгрышем. Но сделать акцент на том, чтобы это случилось в полнолуние, в то время как на другом конце тоннеля ждал оборотень – это была не шутка. Сириус и правда хотел убить Снейпа. К тому же, хотя сейчас, будучи взрослым мужчиной, Снейп легко противостоял Сириусу – по крайней мере, в словесных перепалках; да и случись между ними дуэль, Гермиона бы тоже поставила на победу Снейпа (за исключением, пожалуй, обычной драки) – девушка сомневалась, что дела обстояли так же, когда они были школьниками. Кроме того, насколько она знала, между ними никогда не было стычек один на один. Один против четверых – это совсем не походило на честную борьбу; это было самое обычное издевательство и, при всей её вере в лучшее, она не находила этому никаких оправданий. Снейп никогда не был глуп, никогда бы не начал такое неравное противостояние, в котором ни при каких условиях не смог бы одержать победу. Гермиона почувствовала лёгкую грусть, в очередной раз осознавая, что чем старше она становилась, чем больше понимала, что мир был совсем не таким, как она думала. Ей всегда нравился Сириус, она всегда была на его стороне, но теперь она поймала себя на том, что воспоминания о свирепой и практически неконтролируемой ярости Снейпа два года назад представали теперь в совсем другом свете. Такая злость не могла существовать без огромного количества боли, подпитывавшей её. Зная всю историю, выбрать сторону было намного сложнее, особенно Гермионе, по себе знавшей, каково было терпеть насмешки сверстников. Если уж на то пошло, Гарри это чувство тоже было знакомо, но он по-прежнему не видел в Снейпе ничего кроме скверного характера – так же, как и она до недавнего времени. На время отложив свои невесёлые размышления, Гермиона стала слушать Сириуса, передававшего наказ миссис Уизли и слегка смутилась, осознав, что слова женщины могли бы принадлежать ей самой в то время, когда она была поучавшей всех двенадцатилеткой. Были и плюсы в её взрослении – теперь её приоритеты стали совсем другими. Мальчики могли сколько угодно шутить на этот счёт, но Рон, пусть и был предателем крови, всё ещё оставался чистокровным, на защиту Гарри был готов встать весь Орден, а Гермиона была грязнокровкой и подругой Избранного – мишенью – и она хотела иметь возможность защитить себя, потому что кроме неё это мало кого волновало. – То есть ты хочешь, чтобы я отказался участвовать в кружке? – угрюмо спросил Рон. – Я? Разумеется нет! – шокировано ответил Сириус. – По-моему, это блестящая идея! Нахмурившись, Гермиона вновь задумчиво посмотрела на огонь, а Гарри радостно переспросил: – Ты так считаешь? – Конечно! А ты думаешь, что твой отец и я просто смирились бы и стали подчиняться приказам старой карги вроде Амбридж? Нет, – мрачно подумала Гермиона. – Вы бы были как Гарри, дерзили, злились и... делали глупости, и точно так же отбывали бы бесконечные наказания и отработки. На мгновение её внутренний монолог прервался и продолжился голосом Снейпа, цитируя какую-то фразу про самодовольных, импульсивных, отчаянных и чересчур эмоциональных гриффиндорцев. Похоже, Гарри тоже что-то заметил в голосе крёстного и озадаченно посмотрел в камин. – Но... В прошлом семестре ты постоянно говорил, что мне нужно быть осторожнее и не рисковать... – Гарри, в прошлом году всё говорило за то, что кто-то в Хогвартсе пытался тебя убить! – нетерпеливо возразил Сириус. – В этом году мы знаем кое-кого за пределами Хогвартса, кто не прочь убить нас всех, так что, я думаю, научиться как следует себя защищать – очень хорошая идея! А у тебя всегда хорошо получалось оправдываться, – мрачно сказал внутренний Снейп. Гермиона тихо спросила, желая развеять свои сомнения: – А если нас исключат? Сириус больше не был подростком, любившим влипать в неприятности. Он был опекуном и защитником Гарри, взрослым, обязанным вести себя ответственно. – Гермиона, всё это было твоей идеей! – воскликнул Гарри. Вообще-то, идеей профессора Снейпа. И девушка до сих пор не знала наверняка, была ли эта невзначай обронённая фраза просто случайной, или же он хотел натолкнуть её на мысль, заставившую её действовать, было ли это совпадением или целенаправленной манипуляцией. – Я знаю, – ответила она, пожав плечами. – Просто было интересно, что Сириус думает на этот счёт. Она знала, что он думал, но хотела узнать, что он скажет. – Ну, лучше быть исключенными, но способными защитить себя, чем сидеть в безопасности в школе, не обладая никакими навыками, – ответил Сириус, и его непринуждённый тон ответил на её вопрос. Её сердце упало, когда Гарри и Рон хором согласились с мужчиной и они стали обсуждать возможные места для собраний, и Гермиона с тревогой подумала, насколько далеко она могла позволить этому зайти, прежде чем ей пришлось бы поделиться своими подозрениями с Гарри.