her soul

      Прошла первая неделя учебного года в новом классе. Некоторые девушки явно положили на меня глаз (те, кому нарциссы надоели). Кто-то пытался со мной даже заговорить. Но я не пытался запоминать их слова, как они выглядят. Мне это попросту неважно. Я безумно счастлив, что Амелия меня так и не вызвала рассказывать о себе перед классом. Так часто делают — я это просто ненавижу. С Тайлером и Коди я стал общаться сносно, Коди познакомил меня с Эмили — его сестрой. У неё тоже рыжие волосы, только у Коди они растрёпанные и смешные, а у Эмили они ухоженные, блестящие, гладкие, очень длинные, ниже пояса. Глаза у неё серые, как и у Коди.       Что насчёт Аннабет, мы с ней так и не разговаривали больше. Я присмотрелся, она и правда Изгнанка — никто с ней не разговаривает. Ходит она везде одна: в кафетерии — одна, за партой — одна, после школы — одна, в коридоре — одна, на аллее — одна, среди всех — одна, чёрт возьми!       — Перси, можно? — заглянула мама ко мне в комнату, когда я вечером лежал на кровати и думал о Чейз.       Меня передёрнуло от робости её голоса.       — Конечно, мам, — сел я.       Мама прошла и аккуратно села на край кровати.       — Как у тебя в школе?       — Нормально.       — Уже общаешься с кем-нибудь?       — Да, есть пара человек.       — А по поводу твоей дислексии что-нибудь говорили?       — Да, мне приставили старосту для подтягивания оценок.       — Заниматься будете?       — Да, вроде завтра должны начать уже.       — Вроде? — мама слабо улыбнулась.       — Мы с ней не разговаривали об этом.       До сих пор не знаю, зачем (?), но я тут же добавил:       — Мы с ней вообще не разговаривали.       — С ней? Как зовут?       — Аннабет. Аннабет Чейз.       — Красивая?       — Да, — честно ответил я. — Красивее многих, но никто больше так не считает.       Мама тепло улыбнулась. Потом мы ещё немного поговорили о планах на следующий год, о её школе, обо мне в начальных классах. Время перевалило за полночь, а мы с мамой всё говорили и говорили.       — Ладно, мам, уже поздно. Иди спать, пожалуйста.       — Хорошо, Перси. Спокойной ночи, — она целует меня в висок, проведя тёплой мягкой ладонью по щеке, и тихо шагает к двери. Ещё раз оглянувшись, мама улыбается мне и прикрывает за собой дверь.       Несколько минут в каком-то странном ступоре я улыбался вслед маме, смотря в дверь. Затем улыбнулся ещё шире, блаженно прикрыл глаза и упал на кровать. Уже два ночи, а мне как-то не хочется засыпать. Ведь завтра опять встану еле-еле. Следующие несколько минут я думаю о том, что завтра в школе встречу Аннабет. И завтра мы уж точно поговорим. Потому что именно завтра мы должны начать заниматься. Возможно, она придёт ко мне домой… Я уснул.       — Хей, чего ты такой рассеянный? — посмеялся и похлопал меня по плечу Коди, когда я его не замечаю и прохожу мимо к классу химии.       — Ой, извини, — криво улыбаюсь я, хлопая его по плечу.       — Готов к тесту?       — Какому тесту? — вылупляюсь я.       — Вот этому, — говорит присоединившийся Тайлер, показывая нам листочек с заданиями. — Только это не тест, а лабораторная. Привыкай, Перси, у нас такие сюрпризы от мистера Закса каждый урок.       — Я и так ни черта не знаю, так ещё и лабораторная, — зло выдыхаю я.       — Тайлер разбирается в химии, — замечает Коди.       — И что ты мне предлагаешь? «Молодец, Тайлер»? — не сдерживаюсь я от сарказма.       — Сядь со мной, — щёлкает пальцами Тай.       — Ну, ты же всё будешь делать за меня.       — Мне не сложно, — возразил Раунд. — Тем более, это не надолго. Ты ведь должен уже заниматься с Аннабет, разве нет?       Я недоумевающе судорожно оглядываю их. Откуда они знают?       — Ты нам рассказал позавчера, — видимо, я спросил это вслух.       Ох, память моя шаткая!       — Так ты садишься со мной? — спрашивает Тайлер, когда мы останавливаемся перед партами.       — Думаю, да.       Мы садимся за последнюю парту среднего ряда — туда оттаскиваю Раунда я. Звонок звенит неожиданно. Мужчина лет пятидесяти с небольшими морщинами на лице, подбородке и шее говорит нам садится и сразу приступать к работе. Видимо, у них это нормально. В прошлой школе нам нужно было перед работой целый урок говорить о том, что и как надо делать. Наша учительница рассказывала нам каждый пункт, вплоть до вдоха и выдоха, потому что каждый раз кого-то из нас угораздило что-то разбить, рассыпать, разлить или взорвать.       Дверь открывается, показывается светлая макушка. Я сразу узнаю в ней Аннабет. Остальные делают вид, что не замечают её прихода. Коди оборачивается с третьей парты у окна и выразительно кивает мне на неё. «Аннабет, снова? — Да. — И долго так будет продолжаться? — Простите, мистер Закс, Вы должны меня понять. — Хорошо, на этот раз закрою глаза. Садись и приступай к работе». Чейз молча проходит к своей парте, заглядывая в глаза каждому. Я не остаюсь исключением, серые глаза внимательно на меня смотрят, словно поглощая каждую частичку меня. Внутри что-то сначала упало, а потом поднялось и начало бурлить. Будто вот эта каша в чашке перед Тайлером, которая и была целью лабораторной. Аннабет садится на стул, кладёт рюкзак на другой, достаёт учебник с тетрадью и принимается читать задание. Тай отвлёк меня и показал реакцию, параллельно объясняя её мне, хоть я особо и не понимал ничего. Раздался хлопок — Чейз захлопнула учебник и принялась что-то записывать в тетрадь.       — Она в химии лучшая, — шепнул мне Тайлер. — Иногда я ей даже завидую.       Чейз отложила тетрадь, натянула перчатки и на быструю руку, небрежно, намешала реакцию, которую все должны были наводить, по плану, больше половины урока. Аннабет устало отодвигает от себя чашу с реакцией, стягивает перчатки, складывает руки перед собой и кладёт на них голову, словно прячась от чьих-то глаз. Стоп, Перси. Она прячется от твоих глаз. Потому что ты на неё пялишься. Придурок, Джексон. Ты придурок.       — Перси, переписывай, — шепчет Тайлер, нервно поглядывая на мистера Закса.       Судорожно хватаю ручку и за пару минут переписываю всё, что все должны были писать целых сорок пять. Звонок как гром среди ясного неба. Все тут же вскакивают со своих мест и несут тетради к учительскому столу. Тайлер сдаёт за меня, пока я кидаю пенал в рюкзак и иду за ним по пятам. У дверей подлавливаем Коди, который благодарно давал Тиффани пять.       — Ну, как всё прошло? — спрашивает Тайлер.       — И так сойдёт, — лениво махнул рукой Коди. — Но ты всё-таки лучше, — обращается он к Раунду.       Мы останавливаемся у подоконника и начинаем о чём-то болтать.       — Ребят, не поможете? — раздаётся её голос.       Аннабет подходит к нам, доставая из рюкзака ту самую тетрадь с пометками. Как я уже узнал, она отмечает отсутствующих и присутствующих.       — Просто я не успела на уроке отметить.       — Конечно, — мягко улыбнулся ей Тайлер.       — Тиффани здесь, видела, — задумчиво пробормотала она, чирканув. — Эд, Офелия… Рик? — подняла она взгляд из-под лобья. Тайлер помотал головой, Чейз специфически скривила губы. — Кэсси, Лили, Сэм… пришёл ведь?       — Ага, — поддакнул Коди.       — Ладно… Жанна… — дальше по алфавиту шёл я.       Она мимолётно глянула на меня, тут же опустила глаза, на долю секунды нахмурилась и как-то судорожно чирканула. Будто ей было не по себе. Будто.       — Джим, Зак и Чак? Были, придурки, — пробормотала она. — Диана, Эрик, Кейт, Брэйден… Были Куклы?       — Да, — кивнул Тайлер.       — Так, здесь, — глянула она на Тайлера и Коди. — Эмили у врача, да? — Коди кивнул. — Понятно. Илона, Тесс, Гарри с Оливией тоже здесь… И как она терпит своего брата?.. — невзначай спросила Аннабет, потому что Гарри из Нарциссов, а Оливия относится к нормальным людям. — Хедер?       — По-моему, нет, — неуверенно пожал плечами Тайлер.       — Нет, — согласился Коди.       — Я её на первом этаже видел, — подал я голос. Аннабет с прищуром выжидательно на нас посмотрела.       — Уверен? — спросил Тайлер.       — За неделю можно всех выучить, — с намёком заметил я.       — Ясно, под вопросом. Лисса и Тви? — спросила Чейз про близняшек.       — На месте, — ответил я, потому что они сидели справа от нас с Тайлером.       — Кэсси… Майк пришёл?       — Не-а, — лениво покачал головой Коди, поправив очки.       — Почему? — сконфуженно глянула она на него исподлобья. Раунд выразительно пожимает плечами, разведя согнутыми в локтях руками. — Как всегда. Дарина? Здесь. Всё, спасибо, — мгновенно закончила она, захлопнула тетрадь и тут же скрылась за поворотом.       — Ну, как тебе? — помолчав, спросил Коди.       — Что? — не понял я.       — Она. Как тебе она. В общении, в движениях, во всём, — расслабленно выдохнул Тайлер, отведя взгляд в сторону. Он смотрел на Эмили. Раунд влюбился в сестру лучшего друга. Как трогательно.       — Ну, нормально. Приятная. Суетливая, торопливая. Ответственная.       — Хорошо… — задумчиво протянул Коди, исподлобья смотря на меня.       — Коди, а ты не видел кого-то из девочек? — подошла к нему Эмили и кивнула нам в знак приветствия.       — Эм, — Страйк неуверенно глянул на Тайлера.       Эмили тоже обернулась на него и выжидающе посмотрела. Я словно сам почувствовал, как у Раунда всё переворачивается внутри и перехватывает дыхание.       — Тви и Лисса точно, — вспоминает мои слова Тайлер. — Видел Офелию с Лив, Тесс с Лили, Диану…       — Тоже, — помог я. — Она передо мной сидела.       — Все на месте, — завершил Коди. — А чего случилось-то?       — Ну, видимо, они все смылись куда-то, потому что я ещё ни одну не видела.       — Забей, давай с нами, — закинул ей руку на плечо Страйк-старший.       За обедом меня за предплечье поймала Аннабет. Я заглянул ей в глаза и понял, что она хочет поговорить.       — Надеюсь, Перси, у тебя всё устаканилось, как я и говорила. Сегодня я уже рассчитывала начать занятия…       — Давай у меня, — перебил я её.       — Ты уверен? Никто не будет мешать? — приподняла она бровь.       — Ну, если ты намекаешь на отчима, то нет. Комната с шумоизоляцией и всё такое…       — Ладно. Тогда… Давай сразу после уроков у входа встретимся.       — Замётано, — вздохнул я.       — Отлично, до встречи, — Чейз слишком резко оборачивается и выходит из столовой, крутя в руках зелёное яблоко.       Когда я сажусь за стол, Коди спрашивает, о чём мы с ней говорили. Смазано отвечаю и утыкаюсь в тарелку. Страйки ведут расслабленную весёлую беседу. Иногда Эмили обращается к Тайлеру, поглощая его своими внимательными глазами. И я клянусь, она спрашивала его о лабораторной, собаках, литературных классиках и печенье лишь для того, чтоб услышать его голос, а у него сердце сначала останавливалось, а потом билось в два раза быстрее лишь от того, что она произносила его имя или смотрела на него.       — Готов грызть гранит науки вместе с Чейз? — смеётся Тайлер, хлопая меня по плечу.       — Пф, всегда.       Парни уходят по другой лестнице, я же ищу глазами светлую макушку. Аннабет стоит у распахнутых дверей школы, сложив руки на груди. Её глаза устремлены куда-то вдаль. Ноги скрещены, правая стоит впереди левой. Хрупкая фигура, заслышав мои шаги, оборачивается. Я спрашиваю, не надо ли ей зайти домой.       — Конечно, нет, — невесело прыскает Чейз. — Я стараюсь там появляться как можно реже.       Я лишь киваю головой. Идём мы молча, никто даже не пытается завязать разговор. Мама встречает Аннабет дружелюбно. «Перси говорил о тебе». Я был готов сквозь землю провалиться, прямо в Тартар (ловите его на слове, ага). Потому что чаще всего эту фразу говорят матери, когда сыновья приводят своих невест знакомиться.       Аннабет лишь кивает и выжидающе смотрит на меня. Я мысленно бью себя по голове и веду её в комнату, говоря маме не суетиться, и что я могу сам всё подготовить и принести, если надо будет. Комнату Аннабет рассматривает всепоглощающе, очень внимательно. Я достаю из рюкзака химию и литературу, оставляя Чейз кресло и садясь на стул.       — Так, какие у тебя там проблемы с химией? — начинает она издалека, упорно рассматривая обложку учебника.       — Самое нудное на потом? — специфически глянул я на неё. — Не-е-ет, пожалуйста, давай начнём с литературы.       — Как скажешь. Ну, тут мне всё более менее понятно. Проблема с языком, ведь так?       — И с определениями, — она сконфуженно перевела на меня взгляд. — Ну, теория. Всякие эти ваши направления, жанры, речевые средства. Аж в дрожь бросает.       Аннабет невесело хмыкает и открывает грузный учебник.       — Давай начнём с романтизма.       И на этот дурацкий романтизм уходит около сорока минут. Аннабет рассказывает и объясняет с увлечением, внимательно смотрит в глаза, жестикулирует пальцами, чешет лоб и левую скулу. И я был готов поспорить, что романтизм — ее любимое направление. Но когда мы переключаемся на классицизм, я вижу, как Чейз оживляется, рассказывает в два раза быстрее и в два раза больше. Я не успевал переспросить об одном, как она уже говорила о другом. И меня это не могло не удивлять.       Переходя к химии, Аннабет сразу спросила про таблицу Менделеева. Я честно ответил, что не дружу с ней с восьмого класса. Чейз глубоко вздыхает и открывает форзац учебника. Уточняет, в чём моя проблема. Намекаю на символы элементов, в которых используют злосчастные латинские буквы. Ну, не могу я их выучить! Аннабет давит на порядок веществ, соотношения названий элементов и чисел. Отвечаю, что с этим всё в порядке. Блондинка довольно кивает и спрашивает подряд номер кобальта, свинца и кислорода. На автомате называю три числа: двадцать семь, восемьдесят два, восемь. Аннабет, внимательно смотря на меня, замечает, что я действительно хорошо знаю порядок веществ.       — Кислород? — в лоб спрашивает Чейз.       — «О»?       — Верно. Водород и углерод?       — «Аш» и «Цэ».       — Железо? — с сомнением спрашивает Аннабет.       — «Феррум»? — поджав губы, вспомнил я. Чейз просит написать символ. Беру ручку и пишу на каком-то листке «Fe».       — Хорошо, кремний?       — «Си» или «Силициум», — уверено говорю я, вырисовывая «Si».       — Так, азот?       — «Эн».       — Хлор?       — «Хлор», — отвечаю я, записывая «Cl».       — Ну, возможно… — Аннабет задумывается и заглядывает в мои глаза. Внутри всё ухает, желудок тоскливо прижимается к позвоночнику, а сердце трясётся, ударяясь то о левое лёгкое, то о правое. — Калий?       — «Калий», — киваю я, вырисовывая «Ca». Пару мгновений Аннабет сконфуженно смотрит на символ вещества.       — Ты написал кальций, — специфически выгибает она бровь. Берёт вторую ручку и записывает рядом «К». — Вот это калий, — тыкнула она концом ручки в свою запись, — а вот это кальций, — тыкнула она в мою запись.       — И как их различить?       — Вот эта буква, — тыкнула она в «С» от «Са», — лично у меня ассоциируется с буквой «ц». Поэтому это, — тыкает она в «Са», — относится к кальцию, где есть буква «ц». А это, — тыкает она в «К», — уже к калию.       — Вроде понятно.       — Отлично. Золотом и серебро?       — «Аурум» и «Аргентум», — уверено говорю я, записывая «Au» и «Ag».       — Может быть ртуть?       — Гидраргерум, — с сомнением отвечаю я и пишу «Hg».       — Неплохо, я думала, что всё намного хуже, — честно отвечает Аннабет. Невесело хмыкаю и передёргиваю плечами. — А что насчёт… Тяжёлый металл, который идёт в периодической таблице следом за свинцом?       — Эм… — возвожу глаза к потолку и пытаюсь вспомнить эти дурацкие латинские буквы и их порядок в чёртовой таблице Менделеева. — Возможно, висмут?.. Он ещё в природе радугой переливается, нет?       — Да, — кивает головой довольная моим ответом Аннабет и переводит взгляд на дисплей своего телефона. — Ну, я думаю, что на сегодня хватит. Надеюсь, эти знания с тобой надолго, и нам к ним возвращаться не придётся. Верно же? — театрально изогнула Чейз бровь.       — Да, конечно, — невозмутимо ответил я, замечая, что на улице уже темно.       — Тогда я пойду.       Синхронно встаём, она быстро и небрежно собирает рюкзак. Проходит к двери и шагает в коридор. Я спешу за ней и слежу, чтобы пьяный отчим не появился на горизонте. На кухне и в зале тихо. «Наверно, мама уже спит. Или читает. А мудила слился, скорее всего», — ухмыляюсь своим собственным мыслям и обуваюсь вместе с Аннабет. Видимо, она не хочет спорить насчёт моего желания её проводить и смиренно-равнодушно молчит. Плотно закрываю дверь. Прохладный вечерний воздух приятно обдаёт лицо своей волной и успокаивается.       Идём мы молча, не пытаясь завязать разговор. Даже как-то хорошо и спокойно без всяких этих слов. И не только мне, но и ей — я чувствую. Время от времени она передёргивает плечами, выдыхая прозрачный клубок пара. Глаза скучающе и знающие пробегаются по окружающим нас домам, машинам, людям. Пару раз Чейз мечтательно (что ли?) поднимает глаза в небо, и вот тут сквозит блеск интереса к звёздам, галактикам, космосу…       Останавливаемся у автобусной остановки. Чейз достаёт проездной и говорит, что ей удобнее доехать на автобусе. В недоумении спрашиваю, почему она не сказала об этом раньше, ведь есть остановка прямо за моим домом. Аннабет устало вертит в руках проездной и говорит о том, что эта остановка — ближайшая для нужного ей автобуса. Потому что он в районе моего дома не ходит вообще. Устало выдыхаю:       — Надеюсь, доедешь сама?       Аннабет приподнимает бровь: «Серьёзно что ли?»       — Перси, мне не пять лет.       Неловко поджимаю губы и перевожу взгляд на противоположную сторону дороги.       — Ну, знаешь, некоторые и после совершеннолетия не способны на такое.       Чейз недовольно фыркает и скрещивает руки на груди.       — Будь спокоен, Перси. Я сама доеду до своей остановки. Она конечная, её я вряд ли пропущу, просплю или ещё что там делают безолаберные люди. Убедительно? — как-то вымученно кривит она губы и смотрит в мои глаза.       — Вполне, — выдыхаю, также смотря ей в глаза.       Наш зрительный контакт нарушает автобус, выезжающий из-за угла. Аннабет говорит, что это её. Понимающе киваю и на прощанье отсалютываю ей в ответ. Она отсалютывает первей меня и заходит в остановившийся автобус. Вижу, как она плюхается на первое попавшеейся сиденье, держась за поручень, и достаёт белые наушники. Когда автобус скрывается за углом, вздыхаю и отправляюсь домой. Возможно, мама уже обыскалась меня.