Призраки Пустоты: Предчувствие Тьмы

      Часы давно пробили за полночь, но Диппер Пайнс все ворочался в кровати, не в состоянии уснуть. Мысли, днем загнанные в задворки его сознания, теперь крутились в его голове, причем некоторые из них, особенно те, что касались Венди, вгоняли его в краску. Диппер винил в этом возраст и разбушевавшиеся гормоны, но поделать с ними ничего не мог.       Венди. Во мраке Пустоты он почти забыл, как много значит для него это имя. Там, в кромешной тьме он думал лишь о том, как бы прожить еще один день и не попасться на глаза Владыкам Бездны. После возвращения он был напуган ИХ угрозой, и как одержимый искал способ спастись от неизбежного визита Гончих Пустоты, и не дать их хозяевам отыскать его мир. Однако теперь, спустя несколько дней, проведенных в Гравити Фолз, страх понемногу отступил, и на смену ему пришли другие переживания, о которых он почти забыл. В том числе и его, не угасшие за все эти годы, чувства к рыжеволосой дочери лесоруба. Представив, что сказала бы на это Мейбл, Диппер с трудом удержался, чтобы не расхохотаться на весь дом.       Постепенно его мысли с Венди переключились на сестру. С самого своего возвращения Диппер облазил весь город и все телефонные справочники, в надежде найти номер Мейбл или тех, кто до сих пор общался с ней, но безуспешно. Покинув Гравити Фолз, Мейбл, а вместе с ней и его дяди, будто канули в лету. Единственными до кого он сумел дозвониться, были его родители, однако они ему не поверили. Мама накричала на него за дурацкий розыгрыш, а отец пригрозил найти и убить, если он еще раз им позвонит. Когда же он спросил про Мейбл, ему ответили лишь «она здесь больше не живет». Тревога за сестру с каждым днем все разрасталась, и Диппер понятия не имел, как ему теперь быть. Сестра и дяди бесследно пропали, родители ему не поверили, и складывалось впечатление, что он последний оставшийся Пайнс. От этой мысли Диппер был готов даже на сделку с Биллом, лишь бы еще разок увидеть Мейбл и старших близнецов Пайнсов.       И все же беспокойство хоть и поутихло, но никуда не делось. С каждым днем ОНИ были все ближе. Быть может, это было предчувствие, обычная паранойя или что-то, вложенное в него тем же, кто превратил его в ходячую батарейку со светящейся меткой на руке, но Диппер буквально чувствовал, как ИХ Гончие неизбежно приближались. Предвестники Тьмы почти нашли Землю, и первой их целью был Гравити Фолз. В такие минуты главным желание Диппера было сбежать, чтобы не подвергать ставший ему домом городок и его жителей опасности. Он наверняка так и сделал бы, если бы не видение, которое указывало ему на спрятанное где-то здесь оружие. Быть может, это было обычным бредом его надломленного долгим пребыванием в Пустоте рассудка, но рисковать он не имел права.       Венди настаивала на том, чтобы они вломились в особняк Глифулов в ту же ночь, но Диппер отказался под предлогом того, что ему нужно спланировать проникновение. Он был внутри особняка всего раз, когда он принадлежал Нортвестам, да и то не успел осмотреть его полностью. Когда они с сестрой и друзьями гостили у МакГакета, то большую часть времени проводили в бассейне, не спеша исследовать его «большой сарай». Поэтому Пайнс понятия не имел, чего от него ожидать, особенно когда хозяином дома стал Гидеон, который явно не желал, чтобы его секреты кто-то раскрыл. И что куда важнее, Диппер до сих пор сомневался, правильно ли он поступил, втянув во все это Венди. Он помнил, как дурачился с ней в лето Странногедона и два последующих, но все же была огромная разница между нарушением правил бассейна под четким надзором мистера Крутого, и взломом и проникновением в чужой дом, в надежде найти что-то, что поможет остановить надвигающийся Армагеддон.       Ты не будешь один.       За этими размышлениями Диппер не заметил, как уснул. И сон, который приснился ему на этот раз, преследовал его все пять лет, что он провел в Пустоте. Пять долгих лет, проведенных во мраке, всякий раз, когда он пытался уснуть, он видел это. Снова и снова он пересматривал день, когда начался его кошмар наяву.       — Ого! Ты только посмотри на эту огромную, каменную штуковину! — Мейбл подошла к исполинским вратам, встроенным в стену, и ткнула в них пальцем. — На все эти таинственные каменюки, в которых наверняка хранятся суперважные тайны! Это же просто потрясающе!       — Мейбл, отойди оттуда! — устало произнес Диппер. — Это не игрушка!       — Ой да брось, братец! — весело откликнулась его сестра, карабкаясь на каменную громадину. — Мы же в древнем супермегасекретном храме, неужели обязательно быть таким занудой?       — Мейбл, слезь с этой штуки!       Мейбл Пайнс лишь показала брату язык, и продолжила карабкаться на массивное каменное сооружение, которое, по словам дедушки Форда, вполне могло оказаться порталом в другое измерение. Ее брат устало вздохнул, и поспешил обратно к своему дяде, возившемуся с каменным, изрезанным светящимися линиями кубом.       Тогда Дипперу идея взять с собой на исследование инопланетных руин свою неугомонную сестру-близняшку казалась вполне разумной. Мэйбл была сильно расстроена, что он больше времени проводит с Фордом, чем с ней, и опасаясь, что они начнут отдаляться друг от друга, младший Пайнс предложил ей в следующий раз отправиться с ними. Форд явно был против, но не стал возражать. Слишком свежа еще была в памяти собственная ссора с братом, чтобы стать невольным яблоком раздора среди Загадочных Близнецов. Знай он тогда, чем все обернется, наверняка рискнул бы настроить против себя и Мейбл, и Диппера, лишь бы не допустить трагедии.       — Ничего не понимаю, — Форд недовольно нахмурился. — Это наверняка источник питания, но он принимает странный сигнал. Как будто…       — Что? — Диппер не на шутку встревожился, глядя на побледневшего дядю.       — Как будто кто-то управляет им. С той стороны.       Портал неожиданно ожил. Не было вспышек молний, сопровождавшихся громом, не было шепота тысяч проклятых душ как в дешевых ужастиках. Металлические створки просто распахнулись, открывая проход куда-то в клубящийся за их пределами мрак.       — Мейбл, отойди оттуда!       Альфа-близняшка не слышала его. Когда врата открылись, она от неожиданности кубарем скатилась с шеи одного из диковинных, выточенных из камня созданий, и теперь завороженно смотрела на мрак по ту сторону портала. Что-то звало ее, тянуло к себе с необъяснимой силой. Мейбл не хотела туда идти, но ее ноги сами сделали шаг по направлению к Тьме. А затем еще один. И еще один. Казалось, из портала к ней тянутся сотни рук, а во мраке мелькают тысячи лиц.       Знакомых лиц.       — МЕЙБЛ!       Форд дернул за светящийся элемент в кубе, пытаясь вытащить его, но тот не поддавался. Диппер же не раздумывал ни секунды. Мейбл сделала еще один шаг по направлению к порталу, и уже тянулась рукой к мраку в нем, когда он подбежал к сестре, обхватил за талию и изо всех сил оттолкнул в сторону. Старшая Пайнс упала на землю, и встряхнула головой, после чего уставилась на него непонимающим взглядом. Вызванный Тьмой морок постепенно спадал, и ее сознание прояснялось, однако в ту самую секунду, как она открыла рот, чтобы что-то сказать, портал ожил.       Казалось, будто за его пределами бушевал океан. Немыслимая, необъяснимая сила схватила Диппера, и потащила его во мрак. Он вцепился пальцами в каменный пол пещеры, но безуспешно. Невидимый ветер неумолимо тащил его по земле, медленно, но уверенно затягивая в портал.       — Диппер? ДИППЕР!       Особо сильный невидимый порыв подхватил его, и затащил внутрь. В ту самую секунду как мрак поглотил его, Стэнфорд, наконец, выдернул злополучный элемент питания из каменного куба, и портал захлопнулся. Диппер уже не видел, как Мейбл в отчаянии колотит по холодным, металлическим створкам, словно надеясь, что они вернут ей брата. Не видел, как Форд в сердцах швырнул светящийся элемент в портал, и как тот без малейшей царапинки отскочил в сторону. Все, что он видел, это тьму. Видел мрак, и слышал зловещий хор сотен голосов, звучавших в унисон.       — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ДИППЕР ПАЙНС! РАСПОЛАГАЙСЯ, БУДЬ КАК ДОМА!       Эти голоса преследовали его каждый день, на протяжении пяти долгих лет. Очень скоро он потерял счет времени, не зная, день сейчас или ночь, зима или лето. Все, что он помнил, это то, как он крался во мраке по обломкам уничтоженных миров, молясь чтобы его не заметили. Помнил он лишь острую боль в среднем и безымянном пальцах, на которых он сорвал ногти, цепляясь за камни. Пусть и не скоро, но она все же утихла, а ногти со временем отрасли заново, но поначалу именно эта боль помогала ему оставаться сосредоточенным в этом царстве вечной тьмы и ужаса.       Владыки Бездны регулярно поглощали новые миры, и как бы цинично это ни звучало, спасали ему жизнь. ОНИ питались непосредственно энергией, содержавшейся в ядре планеты, однако их миньоны не могли этим похвастаться. Диппер видел их, изуродованных, деформированных жителей уничтоженных планет, в которых давным-давно не осталось ничего светлого. Их вела лишь ярость и воля Владык, однако голод был знаком и им. Поэтому, чтобы прокормить свои легионы, Левиафаны, словно гигантские комбайны собирали с поверхности планет все ценное, будь то дома, склады или даже животные. Впрочем, ни одно животное не могло пережить путешествие через Мост Эйнштейна-Розена, и все они погибали при деформации. Даже рабы, которых охраняла сила Владык Бездны, в Пустоту попадали обезумевшими и изуродованными. Было ли это случайностью или сделано намеренно, Диппер не знал. Знал лишь, что ни одно живое существо не могло попасть в Пустоту без ИХ разрешения. И что развалины уничтоженных миров были единственным, что позволяло ему выжить.       Всякий раз после очередного вторжения Диппер стремился первым попасть на обломки, которые затянуло в Пустоту. Там он искал жилые дома, а в них съестные припасы. Порой они выглядели и пахли совершенно непривлекательно, порой казалось, что еда вот-вот сама набросится на него, и сожрет, но Диппер очень скоро научился не брезговать. Поначалу он едва успевал удрать от голодных легионов Владык, но после знакомства с Сэйном добывать еду стало проще.       Он не знал, откуда взялся этот говорящий огонек, а Сэйн не спешил о себе рассказывать, но тогда ему было плевать. Случилось это на второй или третий год заточения, когда он был готов окончательно свихнуться от постоянного страха, темноты и одиночества. Даже мысли о семье и друзьях не спасали его, и безумие уже готово было поглотить Пайнса, когда из ниоткуда возник говорящий огонек. Поначалу Диппер решил, что окончательно свихнулся, но очень скоро Сэйн стал его лучшим и единственным в этом мраке другом. Именно Сэйн рассказал ему про Пустоту и ее Владык, Сэйн предупредил его об опасности разломов, что это была лишь ловушка, призванная выманить его, и заставить навести ИХ на его родной мир. Сэйн показывал ему кратчайший путь к развалинам в этом пустынном, скалистом, покрытом вечной тьмой мире. Владыки Бездны все еще охотились на него, он все еще слышал их безумные голоса у себя за спиной, обещающие покой забвения. Однако он больше не обращал на них внимания. Диппер Пайнс больше не был одинок.       Так они путешествовали вдвоем, пытаясь выжить. Сэйну не нужно было питаться, но он с удовольствием показывал Дипперу дорогу к еще не разграбленным развалинам. В редкие дни, когда Владыки Бездны были достаточно далеко, а их миньоны еще не появились, Дипперу удавалось поспать на кровати под крышей, пускай и недолго. Буквально через пару часов Сэйн будил его, говоря, что там больше не безопасно, и призывал идти дальше. Бесконечная гонка и полуразрушенные, мертвые дома совершенно измотали Пайнса, однако свет его спутника будто подпитывал его, не давая окончательно сойти с ума или сдаться.       Затем в какой-то день все просто закончилось. Он помнил лишь, что проснулся в одиночестве, потому что Сэйн куда-то пропал, однако после этого его воспоминания были как в тумане, и точно помнил он лишь побег и то, как снова очутился в своем мире. И теперь, в этом сне-воспоминании он снова отчетливо видел себя в одиночестве, во мраке. Быть может, это на время помутило его рассудок. А может, это было что-то еще. Что-то или же кто-то.       — Сэйн! — понизив голос, воскликнул Диппер. — Сэйн, где ты?       Ответа не последовало. Пайнс почувствовал, как паника охватывает его, мешая думать. За те дни, что они провели вместе, маленький, жизнерадостный огонек стал единственным лучиком надежды для него. И теперь он исчез, как исчезли дядюшки Форд и Стэн. Мейбл. Мама и папа. Зус. И Венди.       — Сэйн!       Ответа по-прежнему не было. Диппер был готов впасть в отчаяние, когда увидел вдали огонек. Слишком светлый и чистый, чтобы быть одной из ловушек Владык Бездны, в этом он не сомневался, а значит, это мог быть только его друг. Не заботясь о том, что его могут обнаружить, Диппер побежал к нему, но стоило ему приблизиться, как огонек устремился прочь.       — Сэйн, погоди!       Но огонек летел все дальше и дальше. Диппер продолжал бежать за ним, не зная, что на него нашло, пока земля у него под ногам вдруг не закончилась. Он резко затормозил, и замахал руками, пытаясь сохранить равновесие и не упасть с края, а огонек вдруг вспыхнул словно маленькое, белое солнце. В тот миг, когда Диппер встал на ноги и отступил от края, за которым была лишь бездонная пропасть, на него упал огромный, будто от прожектора луч света. А затем послышался голос, древний и мудрый, не похожий на привычный тоненький голосок Сэйна.       — Тьма растет, Диппер Пайнс, становится все сильнее. Каждый день все больше и больше миров попадают под ее влияние, и никто не знает, кого они изберут своей следующей целью. Тьма побеждает, но у Света еще есть надежда.       — Ч-что? — Диппер с трудом открыл слезящиеся, отвыкшие от любого света глаза, и различил странную, причудливую фигуру в том, что некогда было маленьким огоньком. — Что это значит? Кто вы?       — Тьма издавна мечтает поглотить ваш мир. Ваша планета, та, что вы зовете Землей, находится на перекрестке миров, и потому представляет для них угрозу. Владыки Бездны ненавидят и боятся ее, но не могут отыскать. Пока не могут. Но с каждым днем они все ближе.       Правую руку вдруг пронзила острая боль. Диппер взвыл и скорчился, а на тыльной стороне его руки из ниоткуда начал возникать причудливый светящийся символ, который, казалось, кто-то медленно выжигал на его коже.       — Моя метка может сокрыть ее носителя и его мир от глаз Владык Бездны, но не способна их остановить. Однако ваш мир способен. Ваш мир несет в себе надежду на спасение всего живого от надвигающейся Тьмы. Наблюдатели знали это, и теперь тебе, Диппер Пайнс, предстоит завершить то, что начали они.       Боль в руке стала невыносимой. Символ возникал медленно, будто издеваясь над ним, и жжение с каждой секундой становилось все сильнее. На мгновение ему послышался отвратительный запах паленой кожи, и Диппер потерял сознание. Последним, что он слышал, было «Отыщи надежду. Спаси свой мир», после чего все кануло во мрак.       Пайнс не знал, сколько он провалялся без чувств, но вскочил на ноги он резко, будто кто-то обил его из ведра холодной водой. Причудливый символ теперь ярко горел на его руке, и лишь слабое жжение напоминало о той пытке, которой подвергла его эта загогулина. Сэйн вернулся, и теперь носился вокруг него, сильно взволнованный.       — Сэйн! — радостно воскликнул Диппер. — Ты жив! Но где ты был?       — Времени мало, Диппер! — ответил огонек. — ОНИ идут сюда. Ритуал привлек ИХ, и теперь все они идут сюда. ОНИ хотят уничтожить тебя, уничтожить во что бы то ни стало. ОНИ жаждут найти твой мир, но страх перед Меткой Спящего и ее носителем перевешивает даже их жажду!       — Стой-стой, что происходит? Что это было? И кто это был?       — Ты получишь ответы на все свои вопросы потом, клянусь! Но сейчас ты должен поспешить. Разлом неподалеку ведет в твой мир, воспользуйся им. Вернись домой, и предупреди свой мир. Грядет война, и вам суждено сыграть в ней решающую роль.       В отдалении послышались безумные вопли и хохот сотен голосов. Дети, старики, взрослые, мужчины и женщины, все они взывали к нему. Владыки Бездны лично явились, чтобы закончить их затянувшуюся игру.       — Я отвлеку их, а ты поспеши к разлому, — произнес Сэйн. — Не пытайся бороться с Тьмой в одиночку. Положись на своих друзей и близких. Положись на семью. Положись на любимых. Лишь вместе вы сумеете победить. А теперь беги!       Голоса раздавались все ближе, и Сэйн, оставив Диппера в полном недоумении, устремился прочь. В двух дюжинах метров от него он вспыхнул особенно ярко, а следом послышался разноголосый, полный ненависти вой, с которым шевелящаяся стена надвигающего мрака устремилась за ним. Дипперу даже показалось, что он сумел различить отдельные расплывчатые фигуры, но рассматривать их ему не хотелось. Пайнс со всех ног бросился в указанном Сэйном направлении, пока не увидел светящийся во мраке разлом в пространстве, висевший над землей. Сквозь него он мог различить ночное небо, могучие сосны и снег. Много снега. Свежий воздух уже дышал ему в лицо, когда яркая вспышка света, а затем и торжествующий вой у него за спиной оповестили его о том, что ОНИ настигли его единственного друга. С разрывающимся сердцем он прыгнул в разлом, и последним, что он слышал, были полные ярости вопли.       Владыки Бездны поняли, что их одурачили.       Диппер рухнул лицом в снег, и в ту же секунду разлом у него за спиной захлопнулся с оглушительным треском. Повеяло жаром, ближайшая к нему сосна вспыхнула, словно сухая лучинка, а самого Пайнса отбросило на пару метров. Диппер с трудом заставил себя перевернуться на спину, и рассмеялся. От облегчения, осознания пережитого им ужаса, или же того факта, что единственный друг пожертвовал собой, чтобы спасти его, а может и всего разом, он не знал. Метка на руке постепенно угасала, будто ее и не было, а вместе с ней угасали и воспоминания о том, как он ее получил, но Пайнса это не волновало. Главным в тот момент для него было совсем другое.       С ночного небосклона на него смотрела нормальная, земная Луна.       Диппер вскочил с кровати в холодном поту, и схватился за правую руку. На ее тыльной стороне снова разлилось жжение, и начал проявляться тот таинственный символ. Метка Спящего, как называл ее Сэйн. Вернувшиеся воспоминания не принесли ему облегчения или ответов, только запутали еще больше и усилили глодавшее его чувство тревоги. В ту секунду он ощущал себя древним великаном Атлантом, на плечи которого взвалили всю тяжесть мира. И все же что-то в этом сне-воспоминании не давало ему покоя. Что-то, связанное с элементом питания из храма.       Дверь на чердак вдруг открылась, и в ней показалось бледное, сонное лицо Зуса.       — Вот черт. Я что, снова орал? — виновато поинтересовался Диппер.       — Нет, чувак, я просто не мог заснуть, — поспешил успокоить его друг. — Какое-то гадкое чувство, будто вот-вот произойдет что-то очень нехорошее. Ты ничего такого не слышал?       Прежде, чем Диппер ответил, за окном раздался вой. Он звучал будто и издалека, но был таким громким, что его наверняка слышали даже в городе. Он был жутким, потусторонним, сплетенным из звуков десятков различных животных с разных планет, и Пайнс прекрасно знал, что он означает. К завывавшей твари присоединилась другая, а затем третья, четвертая и пятая. Их общий вой адским эхом отдавался в ушах, и к тому моменту, как они замолкли, Диппер был бледнее мела.       — Никогда не слышал таких волков, — удивленно произнес Зус. — Эй, Дип, ты что, испугался? Это всего лишь волки.       — Я опоздал, — еле шевеля губами прошептал парень.       — Что?       — Я опоздал, — повторил Диппер, глядя на него затравленным взглядом. — Они уже здесь. Они пришли за мной.