Призраки Пустоты: Предчувствие Тьмы

      Вой становился все громче и громче, нарастая с каждой секундой, пока не достиг своей самой высокой точки. Жители Гравити Фолз, разбуженные этим чудовищным звуком, забились под одеяла, не смея пошевельнуться, и опасаясь худшего. Городок располагался в глухомани, в окружении гор и вековечных лесов, а потому волки были для его обитателей привычным явлением. Однако что-то в этом вое было особенно жутким и потусторонним. Что-то, что прямо говорило: существа, издававшие этот звук, были родом не из их мира. И они явно были недружелюбны.       Во всем Гравити Фолз было ровно два человека, которые понимали, что значит этот вой, и один из них как раз собирался ложиться спать. Венди до поздней ночи просидела в телефоне, переписываясь с Тембри, хоть и прекрасно понимая, что не выспится и утром получит по шапке от отца. Услышав последние новости, ее подруга решила, что Кордрой, наконец, изволила рехнуться, раз общается с покойниками, пока та не отправила ей фотографию Диппера, которую она украдкой сделала на руинах. Тембри надолго замолчала, а затем ехидно поинтересовалась, на кой-черт она хранит фотографию Пайнса в своем телефоне. От необходимости отвечать ее избавил Большой Дэн, который без стука вломился в комнату дочери, и пригрозил, что забросит ее телефон на верхушку ближайшей горы, если та не пойдет спать.       Кордрой нехотя плелась в ванную, когда пронзительный, леденящий душу вой донесся с дальнего конца Гравити Фолз. Она замерла как вкопанная, а громкий грохот в комнате отца оповестил о том, что вой был достаточно громким, чтобы разбудить спящего лесоруба. Забыв о зубной щетке и теплой постели, Венди бегом бросилась на первый этаж их деревянного дома, в то время как Большой Дэн пытался протиснуться в слишком узкую для него дверь.       — Что за чертовщина? Опять к нам во двор волки забрели? — орал он. — Эй, Венди? Венди, ты куда?!       — Разберусь с волками, — откликнулась та, пробегая мимо.       Большой Дэн отреагировал на такой порыв дочери неожиданно спокойно. Более того, он растроганно улыбнулся, смахнул слезинку, и с гордостью произнес:       — Истинная дочь своего отца!       — Не надо торопиться, Венди! Мне нужно обдумать план проникновения, Венди! — бубнила Кордрой себе под нос. — Надеюсь, эти твари тебя еще не сожрали, Диппер, чтобы я сама смогла тебя прикончить.       Схватив со стола топор и натянув на голову неизменную шапку, Венди выскочила на улицу. Вой раздался снова, на этот раз уже ближе, и Кордрой по звуку определила, что твари, которых Диппер звал Гончими Пустоты, добрались до Гравити Фолз. Пешком по сугробам добираться до города было бы слишком долго, и Венди без лишних раздумий запрыгнула в старый, заржавевший пикап, который отец подарил ей на девятнадцатилетие. Машина завелась на удивление послушно, невзирая на почтенный возраст и стоявший на улице мороз, и уже через минуту Кордрой мчалась по заснеженной дороге в сторону Гравити Фолз.       На улицах города царил хаос. Люди носились туда-сюда, пытаясь найти укрытие от того, что они еще даже не видели, но не горели желанием познакомиться. Какой-то умник умудрился поджечь один из домов, случайно или же чтобы прибавить драматизма (а заодно нажиться на страховке), отчего небо над городом было окрашено в зловещие оранжевые тона. Но страшнее всего был вой. Злобный, жуткий, потусторонний, с каждым разом он звучал все ближе.       Венди доехала до поворота, который вел к Хижине Чудес, и чертыхнулась. Дорога была перегорожена поваленным электрическим столбом, а остальные улицы были полны паникующих горожан, и проехать по ним было невозможно. С суровой решимостью Венди схватила с сидения пикапа топор, и выскочила на улицу, но не успела девушка пройти и двух кварталов, когда снова услыхала зловещий вой, на сей раз совсем рядом, а затем увидела ИХ.       Три отвратительные, покрытые уродливыми наростами и буквально сочащиеся мраком твари медленно шли по городу, вынюхивая что-то или кого-то. Жители носились буквально у них под ногами, но Гончие Пустоты не обращали на людишек никакого внимания. Их прислали в этот мир, чтобы отыскать и уничтожить одно конкретное существо, а эти жалкие создания должны были стать наградой и пищей для них только после смерти Диппера Пайнса.       Венди уставилась на Гончих во все глаза, позабыв о топоре, и чувствуя, как первобытный, животный ужас постепенно заполняет каждую клеточку ее тела. Двое из гончих были размером с хорошую корову, третья же, несомненно, вожак этих тварей, могла помериться ростом и массивностью с Большим Дэном. Только их создателям было известно, какие безумные хитросплетения генов разных существ, подкрепленных эманациями Пустоты, соединились в этих чудовищных созданиях, но выглядели они просто ужасно. Больше всего Гончие Пустоты напоминали огромных собак, вырвавшихся прямиком из ада. Тела их, темно-серого, с примесью черного, цвета, были изувечены так, что походили на перекрученные всеми ветрами мира деревья. И помимо того, что ни о каких равных пропорциях в этих искореженных тварях не шло и речи, из их тел торчали обломки костей, которые Венди сперва приняла за шипы или наросты. Лишь присмотревшись, она увидела капающую с пробивших тонкую шкуру костей кровь, и поняла, что это не узоры на коже, а открытые раны. Была ли в этом изначальная задумка Владык Бездны при создании Гончих, или же их путешествие на Землю было таким жестким, не знал никто, но в их светящихся, багровых глазах помимо звериного голода можно было разглядеть еще и боль. Ужасную, не затихающую ни на мгновение, сводящую с ума боль. В завершение картины, прямо из тел Гончих росли матово черные кристаллы, буквально сочившиеся тьмой. Будь там Диппер, он бы объяснил, что эти кристаллы не что иное, как кусочки Осколка Пустоты, могущественного кристалла, при помощи которого Владыки Бездны могли управлять своими армиями. Через него ОНИ общались со своими слугами в избранном для жатвы мире, усиливали порожденных их извращенной волей существ силой Пустоты, а могли и вовсе использовать его в качестве многотонной бомбы. Но Диппера, видевшего все это своими глазами, рядом не было, а потому единственное что знала Венди, так это то, что стоявшие перед ней твари были смертельно опасны. Для нее, ее семьи, Диппера и всего их мира в целом. Поэтому, как истинная рыжая из рода Кордрой, она не стала бежать, лишь поудобней взявшись за топор, чтобы ударить наверняка и изо всей силы.       Самая крупная из тварей вдруг встрепенулась и с шумом втянула воздух. Из полной острых, как бритва, зубов пасти высунулся кончик склизкого, лилового языка, будто вожак Гончих пробовал воздух на вкус. Наконец, его глаза вспыхнули ярче прежнего, и он, до того не обращавший на людей никакого внимания, уставился прямо на Венди. Кордрой вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, помня, что поставлено на карту.       — Ну, давай, пугало огородное! — грозно воскликнула она. — И не таких били!       Вожак издал странный, булькающий звук, в котором Кордрой к своему ужасу узнала нечто, похожее на смех. В голове запоздало прозвучали слова Диппера о том, что Гончие Пустоты неуязвимы для обычного оружия, но было уже поздно. Огромная тварь прыжками устремилась к ней, и все, что оставалось Венди, это откатиться в сторону, и с размаху рубануть ее топором по шее.       Гончая зашипела от боли, и дернула головой, неожиданно легко высвобождая лезвие из свое плоти. Из раны на шее текла, шипя и пузырясь, черная кровь, а от топора в руке Венди осталась лишь рукоятка. Густая словно смола кровь чудовища за считанные секунды растворила стальное лезвие, а в следующее мгновение огромная лапа повалила ее в снег, и прижала к земле, не давая подняться.       Венди попыталась сбросить лапу твари со своей груди, но Гончая надавила сильнее, так что длинные, изогнутые когти несильно, но ощутимо кольнули ее сквозь одежду. Все, что оставалось Кордрой, это замереть, и смотреть на то, как уродливая морда чудовища приближается к ней все ближе. Вожак втянул воздух раз, затем другой, пытаясь определить исходивший от нее запах. Запах, который не принадлежал ей, но был отлично знаком как Гончим Пустоты, так и их хозяевам. Кончик склизкого, похожего на лиловую змею языка снова высунулся между зубов, и Вожак медленно провел им по щеке содрогнувшейся от отвращения Венди, оставляя липкий, мерзкий след. Глаза твари, до того светившиеся двумя алыми искорками, вдруг вспыхнули с новой силой, и она убрала лапу с Кордрой, внезапно потеряв к ней всякий интерес. Издав новый, леденящий душу вой, она устремилась прочь, в сторону Хижины Чудес, а двое других последовала за ней. Из разветвленных улиц Гравити Фолза появлялись все новые и новые Гончие Пустоты, следовавшие за своим вожаком. Три, пять, девять, семнадцать, почти две дюжины чудовищ. Целая стая омерзительных тварей мчалась к беззащитной Хижине Чудес, ориентируясь по запаху, который Кордрой нечаянно им предоставила.       — Диппер!       Венди вскочила на ноги, и бросилась следом за стаей. От топора осталось одно название, шапка слетела с головы и исчезла в одном из сугробов, но Кордрой этого даже не заметила. Страх снова потерять так неожиданно вернувшегося в ее жизнь Диппера перевесила даже осознание того факта, что против Гончих она не сможет противопоставить ровным счетом ничего. Однако не успела Венди пробежать и пары метров, как перед глазами все помутилось, а земля вдруг ушла из-под ног. Содержавшийся в слюне Гончей Пустоты яд, наконец, подействовал, и Кордрой рухнула лицом в снег.       Последним, что она слышала перед тем, как потерять сознание, был жуткий, потусторонний вой двух дюжин омерзительных тварей, пришедших из Пустоты.