Призраки Пустоты: Предчувствие Тьмы

      С наступлением темноты все любопытные жители Гравити Фолз, включая самых заядлых сплетников, попрятались по своим домам, и забились под одеяла. Они прекрасно знали, что с первым ударом полуночи отвратительные твари снова выберутся из своих нор, чтобы завести свою жуткую песню. Никто в городе больше ни разу не видел их, и направление, с которого доносился вой, указывало на то, что поселились твари возле Хижины Чудес, но простые обыватели все равно не хотели рисковать. Как только первая эйфория от, казалось, вернувшихся странностей схлынула, жителей охватил страх перед жуткими созданиями из другого мира. Некоторые даже начали заикаться о том, что тишина была куда лучше ТАКИХ странностей, но мысливших подобным образом людей пока что было мало. И тем не менее, с наступлением ночи все без разбору предпочли укрыться в своих домах, и спрятаться под пуховым одеялом.       Единственным человеком, которого в ту ночь можно было увидеть на улице, была Венди Кордрой.       Ради предстоявшего дела она даже сменила привычную шапку-ушанку на черную, с прорезями для глаз и рта как у бандита. Если бы кто-то особо любопытный выглянул в окно, и увидел ее, он бы подумал, что рыжеволосая дочь лесоруба замышляет какое-то преступление, например кражу чего-либо. Самое смешное, что этот человек был бы абсолютно прав. Сейчас Венди быстрым шагом брела по протоптанной в снегу дороге посреди города, однако по мере того, как она приближалась к особняку Глифулов, шаги ее становились все осторожней, а лицо все серьезней.       Словно в насмешку над остальным городом, огни в особняке горели ярко, будто в праздник. Как будто Глифулы говорили Гравити Фолзу «Эй, смотрите, мы сидим здесь, и эти твари нас не тронут! Это вы должны бояться, а не мы!»       — Это мы еще посмотрим, — буркнула Венди.       Перемахнув через ограду, она поспешила к дальней части особняка, стараясь держаться в тени. Звери из живой изгороди, казалось, смотрели на нее с враждебностью, и Кордрой усмехнулась при мысли о том, что паранойя Диппера передалась и ей. Вход в подвал располагался позади особняка, а значит, Венди оставалось только надеяться, что он не будет охраняться, и что снегопад сумеет замести ее следы после того, как она выберется обратно.       Если она выберется обратно.       Первоначально, конечно же, никакого подвала в особняке не было. Нортвесты очень гордились своим винным погребом, и скорее удавились бы, чем позволили бы кому-то пробить дыру в его стене. МакГакет, само собой, такой сентиментальностью никогда не страдал, и первым делом переоборудовал погреб в подвал для инструментов и, как он выразился, «всякого хлама». Наверняка родителей Пасифики хватил бы удар, увидь они, что все вино многолетней выдержки успешно сплавили в Гравити Фолз, а в стене их погреба зияла огромная дыра, прорытая Живогрызом, но всем было плевать. Двери и окна особняка были защищены сигнализацией, а вот про подвал знали считанные единицы, и потому, как Венди надеялась, грубо слепленная из листов металла дверь в него никем не охранялась, а значит, через нее можно было пробраться в здание.       Дверь и вправду не охранялась. На самом деле, она выглядела так нелепо, что на нее даже не удосужились повесить сигнализацию. МакГакет сварил ее на скорую руку, и потому выглядела она как металлическая заплата, закрывавшаяся обычным замком, который Венди без труда сорвала топором. С трудом открыв заваленную снегом дверь, то и дело, отдирая примерзшие к металлу руки, и кляня себя почем зря за то, что не додумалась взять перчатки, Кордрой шмыгнула внутрь, и очутилась в уходившем к фундаменту особняка грубо прорытом туннеле.       Там было темно и пахло сыростью. Старик МакГакет не удосужился провести через него проводку и освещение, отговариваясь тем, что в брожении по темным шахтам с одним лишь фонарем есть своя прелесть. Наверняка то, что от него осталось, сейчас переворачивалось в гробу от всех тех «лестных» слов, которыми Венди поминала безумного изобретателя, шлепая по грязному, сырому туннелю, и не видя ничего дальше своего носа.       Наконец, туннель привел ее в тупик, в котором Венди не сразу распознала тяжелую деревянную дверь. Хмыкнув над предприимчивостью Гидеона, Кордрой порылась в карманах клетчатой рубашки, которую она до сих пор носила под курткой, и достала набор самодельных отмычек. Еще во время тусовок с ребятами, после того, как Диппер исчез в портале, она чтобы отвлечься от дурных мыслей, решила научиться вскрывать замки. Пробовали все, конечно, но у Венди к этому обнаружился настоящий талант, о котором она, впрочем, решила умолчать от отца, подумав, что такие подробности о своей дочери ему знать совершенно не обязательно.       Всего через пару секунд замок тихонько щелкнул, и дверь отворилась. Венди довольно улыбнулась, и шагнула в открывшийся проем…       …лишь чтобы быть сбитой с ног чем-то мягким и громко визжащим. Рефлексы сработали быстрее разума, и Венди сбросила с себя девушку, которая уже занесла руку для очередного удара. На лице у рыжеволосой красовались длинные царапины, оставленные ногтями набросившейся на нее пленницы, а в области поясницы растекалась тупая боль от удара об порог. И все же, несмотря на темноту и неожиданность, она смогла узнать голос, чихвостивший ее во мраке последними словами.       — Пасифика?       Девушка из подвала умолкла, а затем, не веря своим ушам, произнесла:       — Венди? Это ты?       Чиркнула спичка, и прямо перед Кордрой разгорелся огонек старого масляного фонаря, освещая бледное лицо Пасифики Нортвест. Она выглядела потрепанной, уложенные обычно в прическу длинные светлые волосы торчали во все стороны, а на скуле красовался набиравший цвет синяк от удара Венди, но в целом она была в полном порядке. С секунду две девушки изумленно рассматривали друг друга, а затем Пасифика, вздохнув, поинтересовалась:       — Что, эти гориллы и тебя поймали?       — Какие гориллы? — удивилась Венди.       — Ручные бандиты Гидеона. Они поймали меня, когда я выходила из кафе Ленивой Сьюзен, скрутили и привезли сюда. А коротышка Глифул велел им запереть меня в этом подвале. Кстати, откуда он взялся? Я его не припомню в нашем доме.       — Насколько я помню, это раньше был винный погреб.       — Вот как? — вдруг развеселилась Пасифика. — Я бы дорого заплатила за возможность посмотреть на лица моих мамы и папы, увидь они, во что превратилась их «гордость». Но сперва нам нужно выбраться отсюда.       — Дверь наружу открыта, — Венди мотнула головой в сторону туннеля, из которого пришла. — Можешь уходить. А мне нужно завершить одно дельце, и заодно потолковать по душам с Гидеоном.       — С Гидеоном? — вдруг оживилась Пасифика. — Погоди, я пойду с тобой. У меня тоже есть, что сказать мистеру Глифулу. В частности, о его обращении с девушками.       Венди посмотрела на нее с удивлением.       — Ты уверена? — Пасифика утвердительно кивнула, а в ее глазах, казалось, блеснули дьявольские огоньки, и Кордрой пожала плечами. — Ну что ж, тогда пойдем. Только тише.       — Я выросла в этом доме, забыла? — девушка смешно поморщилась. — Пойдем. Чем скорее мы выберемся из этого подвала, тем лучше. Вот только дверь все еще закрыта.       — Не беда. Посторонись-ка!       Пасифика послушно отошла в сторону от резной двери, которая вела в подвал, и Венди, присев перед замочной скважиной на корточки, принялась примерять отмычки. Блондинка посмотрела на нее, потирая руками предплечья, а затем покосилась на искореженные силуэты в тени. Старик МакГакет скидывал в подвал все свои удавшиеся и не очень эксперименты, и теперь, во мраке, они походили на чудищ или привидений из сказок. Или же из уничтоженных Биллом дневников Пайнса.       — Что с Диппером? — спросила вдруг она. — Я видела этих тварей по телевизору, перед тем как меня уволокли в подвал, и Гидеон сказал, что они пришли за ним. Он ведь не…       — Пока жив, — откликнулась Венди. — Защита, установленная мистером Фордом, действует и на этих тварей. Так что единственное, что грозит Дипперу сейчас — упиться вусмерть кофе.       — Он не рассказывал тебе, что с ним произошло? — поинтересовалась Пасифика. — Сперва его не было целых пять лет, мы все думали, что он умер, а теперь он возвращается. Причем еще более помятый, чем обычно.       — Рассказывал, — неохотно откликнулась Кордрой, пробуя очередную отмычку на замочной скважине. — Он попал в какое-то очень темное и гадкое место. Понятия не имею, что это за место, и как он там выжил; Дип не слишком-то спешит делиться подробностями. Сказал только, что место это называется Пустота, и что там сидят редкостные гады. К примеру, эти твари, которых ты видела по телику, пришли как раз оттуда, и судя по тому, что мне удалось выудить из Диппера, там есть нечто и того хуже.       — И почему я не сомневалась, что все эти новоявленные странности он приволок с собой? — хмыкнула Пасифика. — По крайней мере, Пайнсы никогда не меняются.       Венди не ответила. Хоть Пасифике это знать было совершенно не обязательно, она с радостью предпочла бы еще пять лет скучной, серой жизни таким странностям. Пусть Венди, как истинная рыжая из рода Кордрой, и не показывала этого, Гончие Пустоты внушали ей самый настоящий ужас, равно как и те, кто отправил их в её мир. Поэтому она нисколько не расстроилась бы, если бы и дальше ничего не знала об этих тварях, Пустоте, и тех, кто в ней обитает, и если бы Диппер — её Диппер — никогда никуда не исчезал, и не сталкивался со всеми этими ужасами. Никогда не бросал ее.       — Готово! — произнесла она, наконец, и дверь, ведущая из бывшего погреба на первый этаж особняка, тихонько отворилась. — Следуй за мной, если хочешь, только тихо.       — Прощу прощения, но это мой особняк, — немного надменно откликнулась Пасифика. — Ну, был им когда-то, по крайней мере. Так что уж лучше ты следуй за мной.       Венди посмотрела на нее с недоумением, затем пожала плечами, и сунула отмычки обратно в карман.       — Ну ладно, ведите, шеф.       Пасифика, будто в былые времена, высокомерно задрала нос, и направилась к ступенькам, но не успела она сделать и шагу, как прыснула со смеху. Венди невольно улыбнулась, и послушно последовала за блондинкой, которая с неожиданной для нее прытью взмыла вверх по ступенькам, и приоткрыла дверь.       — Никого, — произнесла она, наконец. — Идем.       Они очутились в гостиной, камин в которой на сей раз был потушен, и оттуда Пасифика провела Венди в зал, где когда-то давно, семь лет назад, состоялся тот памятный прием, закончившийся шумной, безобразной, но веселой вечеринкой, которую закатили все жители Гравити Фолз. Пасифика слабо улыбнулась, вспомнив ту двенадцатилетнюю девочку, впервые осмелившуюся ослушаться родителей и их колокольчик, и вдруг, неожиданно для себя самой, произнесла:       — Видишь вон то пятно на ковре? На том, белом, который лежит прямо посередине? Оно осталось еще со времен вечеринки, которую вы здесь закатили. Отец пришел в ярость от того, что я стояла в грязной обуви на их дорогущем персидском ковре, да еще и вместе с Диппером побросала туда кучу еды, а наша уборщица сбежала, как только увидела призрака. К тому времени, как ее нашли, вся эта смесь успела въесться в ворс, и отмыть ее было уже невозможно. Папа тогда уволил служанку, и запер меня под домашний арест почти на месяц, да еще и лишил возможности кататься на пони. Думал, что это меня приструнит, — она окинула взглядом стены, на которых когда-то висели картины с поддельными подвигами семьи Нортвест. — Я уже и забыла, как сильно я ненавижу это место.       — Ненавидишь? — удивилась Венди. — А я думал, тебе нравилась такая жизнь. Купаться в деньгах, иметь все, чего душа пожелает…       — …кроме друзей и нормальных, любящих родителей, которые видели бы в тебе дочь, а не заготовку для еще одной высокомерной Нортвест, — с грустной улыбкой закончила за нее Пасифика. — Мне нравилось быть стервой, ты ведь об этом? Да, пожалуй, что так. Впрочем, другой жизни я и не знала, а потому искренне верила, что быть эгоистичной стервой и смотреть на всех сверху вниз, как это делают мои дражайшие родители — вполне нормальное явление. Не скажу, что я горжусь этим, но что есть, то есть. Мне нравилось быть стервой… пока не появилась парочка взбалмошных близнецов, и не поставила все с ног на уши.       — Уж в этом они мастера, — понимающе произнесла Кордрой. — А теперь, если ты закончила этот небольшой, но крайне увлекательный экскурс в историю…       Тихий скрип половицы заставил их обеих буквально подскочить на месте, но вместо Гидеона и его бандитов они увидели всего лишь старую, седую женщину с безумным лицом, в котором Венди не сразу узнала миссис Глифул. Она смотрела на девушек со смесью ужаса и любопытства, прячась за лестницей, и сжимая в руке пылесос, будто это было оружие.       — Все хорошо, мы не причиним вам вреда, — успокаивающе произнесла Венди. — Мы не замышляем ничего плохого.       — Ты! — произнесла вдруг Карла, указывая на нее костлявым пальцем. — Я тебя видела! Ты ведь подруга этого мальчика, Диппера, верно?       — Э-э-эм…       — Он в огромной опасности! Это зло, эта Тьма — она охотится за ним. Я видела ее. Никто никогда мне не верил, но я видела ее своими глазами!       — Это ведь мать Гидеона, да? — вполголоса поинтересовалась Пасифика. — Я ее не виню, что она спятила окончательно. С таким-то сыном…       Венди не отреагировала. Вместо этого она осторожно спросила:       — Миссис Глифул, что вы видели?       — Тьму! Темное место! — прошептала она. — Место, где живут ночные ужасы, чудовища из наших кошмаров. Я заглянула в него всего одним глазком, и оно кошмарно. Те, кто живут в нем, ни за что не должны найти наш мир!       Пасифика фыркнула. Венди же серьезно ответила:       — Именно этого мы и хотим. Остановить ИХ, не дать ИМ найти наш мир. Но нам нужна ваша помощь, миссис Глифул.       В глазах Карлы вспыхнула давным-давно позабытая ей надежда. Пасифика же со скептичным выражением на лице покачала головой.       — Вы пришли сюда за ним, да? — спросила Карла. — За каменным солнцем?       — Каменным чем?       — Солнцем. Это частичка солнца, затвердевшая и превратившаяся в камень. Мой сын нашел ее там, в горах, среди руин. Притащил сюда, и спрятал. Та Тьма, которую я видела, она… ОНИ не любят солнца. Боятся его. Камень может погубить их, прогнать из нашего мира раз и навсегда. Я покажу вам!       Старуха поманила их костлявым пальцем, призывая следовать за ней, и потопала куда-то вглубь поместья, а Венди послушно последовала за ней. Пасифике ничего не оставалось, как поспешить за рыжей.       — Слушай, я знаю, что в этом городе была целая куча странностей, но ты и вправду веришь бредням этой свихнувшейся старухи? — шепотом, чтобы Карла не услышала, поинтересовалась она.       — Пообщалась бы ты с мое с Диппером и стариком МакГакетом, сама бы поверила, — рассеянно откликнулась Кордрой. — Есть большая разница между тем, когда человек просто свихнулся, и когда нечто помогло ему слететь с катушек. И перед нами сейчас как раз второй случай. Да и потом, если она говорит правду, и Гидеон действительно нашел что-то ценное в тех руинах, это может быть единственный способ спасти Диппера и избавиться от этих мерзкий тварей.       — А если нет, и она ведет нас в ловушку? — не уступала Пасифика.       Венди лишь многозначительно пожала плечами.       Карла Глифул привела их в гостиную, на сей раз погруженную в полумрак, и указала на дверь из черного дуба, которая вела в потайную комнату Гидеона. Пасифика недоуменно подняла бровь, пытаясь понять, откуда эта дверь вообще взялась, а Венди решительно подошла к ней.       — Он там, — прошептала Карла. — Камень, что вы ищете. Заберите его. Остановите этих чудовищ. Пожалуйста.       — Остановим. Обязательно, — пообещала Венди.       Карла кивнула, и отворила дверь, впуская девушек в святая святых Гидеона. Комната была погружена в полумрак, и уставлена самыми причудливыми артефактами, какие только можно было найти. Внимание Венди тут же приковал светящийся, будто всамделишный кусочек солнца, камень за стеклянной витриной, в то время как Пасифика не могла отвезти глаз от каменного алтаря, стоявшего у дальней стены. Больше всего он напоминал тот куб, что служил источником питания для пещеры Наблюдателей, только его желобки, завивавшиеся в странного вида фигуры, наполнял не струящийся зеленоватый свет, но вязкая жидкость, походившая на концентрированную тьму. На крышке куба размещалась каменная арка, шедшая вплотную к стене, и украшенная той же резьбой, что и постамент, и в ее проеме Пасифике почудилось какое-то шевеление. Тени в ней были будто живые; они колыхались, подобно занавесу, и Нортвест могла поклясться, что слышит доносящийся из них шепот. Она сделала было шаг по направлению к арке, но Карла Глифул, неуверенно зашедшая вслед за ними, будто клещами вцепилась ей в руку, и оттащила в другую сторону.       — Нет-нет-нет! — Карла отчаянно замотала головой. — Ты не должна подходить туда! Ты не должна говорить с НИМИ! Иначе Тьма сожрет тебя!       — Просто делай, как она тебе говорит, — немного рассеянно произнесла Венди. — И не трогай ничего в этой комнате. Кто знает, какой гадости Гидеон сюда натаскал.       Пасифика поспешно отступила от каменной арки, и поспешила к Венди. Кордрой стояла возле витрины со светящимся камнем с на редкость задумчивым видом, и блондинка перевела взгляд на сам минерал. Он даже мог сойти за драгоценный камень; неровный, угловатый и совершенно неопределенной формы, минерал этот был такого насыщенного желтого цвета, что его можно было принять за топаз огромных размеров. Можно было бы, если не излучаемый им свет. Более того, подойдя к нему ближе, Пасифика с удивлением почувствовала тепло, будто весной, в ясную погоду.       — Как маленькое солнце, правда? — произнесла Венди. — Неужели это хранилось в том каменном сейфе в руинах? Штука, конечно, полезная, и мистер Пайнс бы брал с людей не меньше двадцатки за возможность погреть об нее руки, но в каком месте это оружие?       Карла промолчала, завороженно глядя на камень. Вместо нее ответила Пасифика:       — Но ведь эти твари боятся солнца, разве нет? Ты сама так сказала. А здесь лежит, можно сказать, его кусочек в окаменевшем виде.       — Может и так, — неуверенно ответила Венди. — Ладно, пускай Диппер с этим сам разбирается. Нужно только придумать, как вытащить его…       — Что здесь происходит?!       Венди, Пасифика и Карла как по команде обернулись. В дверном проеме стоял Гидеон, который со смесью злости и ужаса взирал на них, а за его спиной, в гостиной, зажегся свет. Кордрой украдкой покосилась на топор, который она держала в руке, собираясь обухом разбить стеклянную витрину, и поспешила убрать его за пояс.       — Что. Здесь. Происходит?! — повторил вопрос Гидеон, спускаясь по ступенькам вниз.       — Мы собираемся тебя обокрасть, не видно, что ли? — фыркнула Пасифика. — Можешь считать это моральной компенсацией за то, что велел своим гориллам украсть меня, и бросить в подвал.       — И это не говоря уж о том, что украсть у вора ни разу не воровство, — добавила Венди. — Ответь-ка мне, Гидеон, у тебя совсем от жадности башню повело? Билл был психопатом, но с ним хотя бы договориться можно было, но это? Эти твари ведь даже разговаривать не умеют!       — Еще как умеют, — произнес вдруг Гидеон. — А те, кто их прислал, и подавно. Если бы ты хоть раз поговорила с ними, Кордрой, если бы ты услышала их голоса, почувствовала хоть частичку той силы, которую они обещают, ты бы не задавала тупых вопросов.       — Гидеон, послушай меня, — произнесла вдруг Карла. — Эти голоса — Зло. Их слова не что иное, как ложь. Они не принесут тебе ничего, кроме гибели. Я знаю…       — ТЫ знаешь?! — Глифул зло рассмеялся. — Да что ты вообще можешь знать?! Ты всего лишь чокнутая старуха, которая никогда не разлучается с пылесосом, и которая начинает трястись, стоит только мне или отцу посмотреть в твою сторону. Я удивлен, что ты вообще посмела открыть свой рот…       Раздался громкий звук пощечины, и Гидеон отшатнулся, смертельно побледнев, а на щеке его расцвело большое, багровое пятно.       — Не смей так разговаривать с матерью! — взвизгнула Карла, и в ту же секунду гнев в ее взгляде сменился ужасом от осознания того, что она сделала. — Не смей, — повторила она уже куда менее уверенно.       — Ты жалок, Гидеон, — фыркнула Венди. — И ты в очередной раз доказал то, что все мы и так прекрасно знаем. Что Диппер в сотню раз лучше тебя.       — Диппер? Ах Диппер? — Глифул пришел в ярость. — И чем же он лучше? Тем, что пять лет прятался от них, как трус, в то время как мог принять ИХ дары? Принять ИХ силу?       Венди вспомнила Гончих Пустоты, омерзительных, деформированных чудовищ, из незаживающих ран которых вечно капала черная, отравленная кровь, и покачала головой.       — Не думаю, что их сила тебе придется по вкусу, Гидеон.       — А это не тебе решать. Хотя, — Глифул вдруг отвратительно улыбнулся. — Думаю, я смогу устроить вам встречу.       Дальше Венди слушать не стала. Она просто сгребла самодовольного блондина, по глупости своей подошедшего к ней едва ли не вплотную, в охапку, и швырнула его в стеклянную витрину. Гидеон ударился лбом об стекло так, что у него едва звезды из глаз не посыпались, и этого оказалось достаточно, чтобы витрина разлетелась вдребезги. Не обращая внимания на причитания Гидеона, Кордрой забрала из теперь уже бывшего контейнера камень, и поспешила наверх, жестом велев Пасифике следовать за ней. Минерал был на удивление легким, и к тому же очень теплым. Как нагревшийся на летней жаре камушек на берегу реки. Карла с жалостливым выражением на лице попыталась было коснуться сына, но тот резко отбил ее руку в сторону.       — Не трогай меня! — прошипел раскрасневшийся от боли и унижения Гидеон, награждая мать взглядом ядовитой змеи.       В глазах Карлы блеснули слезы, и она поспешила наверх, вслед за девушками, оставив Гидеона на полу в гордом одиночестве.       Венди и Пасифика в три скачка очутились в гостиной, где лицом к лицу столкнулись с громилами Гидеона во главе с Мертвым Глазом. Внешне бывший бандит почти не изменился, только в густой бородище появились седые волоски, да в знаменитых глазах появилась затаенная усталость. Венди выхватила из-за пояса топор, и приготовилась к драке, но Мертвый Глаз только тяжело вздохнул.       — В грабители, значит, решила податься? — поинтересовался он. — Видать, совсем скучно тебе живется, Кордрой.       — Что поделать, времена такие, — воинственно откликнулась Венди. — Ну так что, будем драться, или стоять тут?       — На кой-вам это нужно? — поинтересовалась вдруг Пасифика.       И Мертвый Глаз, и Венди, уставились на нее в недоумении.       — Чего? — спросил бывший бандит.       — На кой-вам это нужно? — повторила Пасифика. — Помогать Гидеону. Ладно Билл, с ним хотя бы договориться можно было. Вернее, это было практически невозможно, как на себе убедился мой дурак отец, но все же он умел членораздельно разговаривать. А чего Гидеон хочет добиться от этих тварей, которые шастают по нашему лесу, и зачем вам ему в этом помогать?       — Потому что он Гидеон, — фыркнул один из бандитов. — А что, есть предложение получше?       — Еще как есть, — ответила Венди, и показала им камень. — Взять эту штуку, сделать из нее что-то, похожее на оружие, и прикончить этих чудищ, пока они дров не наломали.       — Их невозможно убить, — покачал головой бандит. — Маленький Джо пытался.       — Я тоже пыталась, — не унималась Венди. — Не вышло. Но с помощью этого камня убить их все-таки можно. А если не убить, то хотя бы навалять им как следует.       — Вот вы где! — воскликнул Гидеон, показываясь в двери, ведущей в его секретную комнату. — Чего вы ждете, хватайте этих мерзавок!       — Ну, давайте, налетайте! — задорно воскликнула Венди. — Кто первый?       Но Грозный Глаз даже не шелохнулся. Он посмотрел на Кордрой, в глазах которой читалась железная решимость, и перевел взгляд на Гидеона, вид которого оставлял желать лучшего. На лбу как на дрожжах росла здоровенная шишка, след от пощечины матери так и не прошел, да вдобавок все лицо покрылось отвратительными, багровыми пятнами, а глаза были заплаканными. Вид довольно жалкий, если бы не взгляд, полный холодной, змеиной злобы.       — Значит, этот камень может прогнать этих тварей? — произнес, наконец, Мертвый Глаз. — А то и убить? И ты хочешь сделать из него оружие?       Венди, помедлив, кивнула.       — Чего ты ждешь?! — фальцетом воскликнул Гидеон. — ХВАТАЙ ИХ!       — Нет, — твердо ответил вдруг здоровяк.       — Нет?!       — Нет, — повторил бывший бандит. — Я уважаю тебя, Гидеон, но сейчас ты связался совсем не с теми демонами. Если девчонки хотят избавиться от этих тварей, я обеими руками за. И тебе того же рекомендую.       — Что?! Но… Но как же? Мертвый Глаз, но ведь ты… — бандит посмотрел на него непреклонным взглядом, и Гидеон буквально зашипел: — Предатели! Гнусные предатели, вы все до единого! Вы еще пожалеете об этом…       Договорить он не успел, потому что Карла, до этого остававшаяся незамеченной, захлопнула дверь у него перед носом, и заперла на ключ.       — Останешься там, пока не научишься себя вести! — произнесла она при этом.       — ОТКРОЙ! ОТКРОЙ, ЧОКНУТАЯ СТАРУХА! ОТКРОЙ СЕЙЧАС ЖЕ!       — Ха! Не ожидала, — призналась Венди, убирая топор за пазуху. — Спасибо, что не заставил меня снова ломать тебе руку.       — Да не вопрос, — пожал плечами Грозный Глаз. — Быть прислужниками зла тоже надоедает. Нужна помощь с этой штукой?       — Нет, одна я смогу добраться до Хижины быстрее. — Венди поспешила к выходу. — Еще увидимся, ребята! И надеюсь, в следующий раз мы точно обойдемся без драки.       — А вот я от помощи не откажусь, — вмешалась Пасифика. — Не могли бы вы вернуть меня туда, откуда похитили? Мне и так влетит за то, что я столько времени не выходила на работу, от Ленивой Сьюзен.       — Это запросто, — Мертвый Глаз вдруг улыбнулся. — А насчет Сьюзен не волнуйся, мы честно скажем, что похитили тебя и держали в подвале. Глядишь, она даже из зарплаты тебе ничего не вычтет.       — Если поверит, конечно, — фыркнула блондинка.       Гидеон, слушавший этот разговор под дверью, побледнел еще больше. Пулей промчавшись к каменному алтарю, он схватил с него длинный, мутноватый кристалл насыщенного черного цвета, и сильно сжал его в кулаке, пока в сердце кристалла не вспыхнула багровая искорка.       — Они все знают! — взволнованно произнес Глифул. — Соларит у девчонки Кордрой, и она тащит его Пайнсу. Остановите ее!       Ответом ему послужил донесшийся из кристалла тихий, леденящий душу рык, от которого Гидеон непроизвольно поежился. Что именно вожак Гончих Пустоты хотел ему сказать он, само собой, не понял, но тон послания был очевиден: вне зависимости от того, каким будет исход этой охоты, после нее Гидеона Глифула ждал очень, ОЧЕНЬ неприятный разговор.