Все идет по плану, мисс

— Мамочки! — детский визг затопил все комнаты в немаленьком доме Хоппсов, разом дав ответ на вопрос, что является лучшим будильником. Хоть и не самым благозвучным. Любопытные крольчата сбежались на вопль в считанные секунды, обступив незваного гостя со всех сторон так плотно, что взрослым пришлось почти силой растолкать их, чтобы понять, в чем же дело. Но подойти решилась только Джуди. На пороге лежал, свернувшись и прикрыв хвостом раненую лапу, хищный зверь, видимо спавший до «тревожного сигнала». Теперь же он недоуменно поднял голову, с трудом вспоминая, как здесь оказался. Судя по все более и более осмысленному взгляду — память возвращалась быстро. Джуди нахмурилась, всматриваясь в смутно знакомую физиономию, и охнула: — Ты?! Уайлд?.. Лис как-то странно дернулся и, все еще полулежа, со слабой усмешкой протянул лапу крольчихе, стоявшей в нескольких десятках сантиметров от него, в то время как ее родственники отступили на добрый метр. — Да, Николас Уайлд, приятно снова встретиться, хм… наверное, уже офицер Хоппс? Носик крольчихи нервно дернулся от этого расслабленного тона, словно возвращавшего ее в события годичной давности. — Все издеваетесь, мистер Уайлд? — И не думал, — все так же в меру обворожительно улыбаясь через силу, ответил лис и опустил лапу, к которой Джуди так и не притронулась. А потом поник: — Мне нужна помощь, Морковка. Джуди вздохнула, закатив глаза: — Знаешь, без последнего слова было бы лучше. Да и… С чего ты взял, что… — Что ты мне поможешь? — Уайлд снова дернулся, и теперь Джуди поняла отчего. Но вот только в его поведении она не видела и не чувствовала ни малейшей агрессии. — Потому что здесь меня искать точно не будут. Крольчиха фыркнула, присматриваясь к ране, и, сама себя коря за отходчивость, опустилась на колени. — Мам, пап, принесите аптечку! — Джуди неодобрительно покачала головой. Помогать лису в очередных грязных делишках она не собиралась, но бросить раненого зверя крольчихе не позволила совесть. А удержаться от вопроса — треклятое любопытство: — Во что же ты вляпался? — А может, лучше к врачу? — опасливо спросил Стью Хоппс, протягивая дочери аптечку. Хищник, которого прямо во время вроде бы невинного разговора сдерживал ошейник, прямо на пороге их дома кролику явно был не по душе. — Нет! — лис отпрянул от кроликов, как от огня. — Только не в больницу и не в полицию! Глаза Джуди сощурились, и она угрожающе сжала в левой лапе бинт, назидательно наставив на Уайлда баночку с антисептиком в правой. — Что ты натворил? Давай лапу! Уайлд со вздохом вытянул лапу и закатал штанину, позволяя крольчихе дотронуться до раны, которую теперь обозначала бурая, почти черная спекшаяся кровь. Джуди коснулась его шерсти почти невесомо, а потом осторожно раздвинула шерсть, оценивая масштаб неприятности. — Я вообще-то жду ответа! — Джуди хмуро глянула на рыжую морду, не довольная ни видом раны, ни поведением ее хозяина. Лис настороженно оглядел толпу из кроликов, с подозрением косясь на любопытно торчащие уши. Так, он собирался втянуть в свои проблемы одну крольчиху, а не пару десятков юнцов! — Потом. С глазу на глаз, идет? — Уайлд в душе ухмыльнулся. Он неслабо сомневался, что случайная знакомая кинется ему на помощь, но надеялся на ее любопытство и, глупо сказать, веру в справедливость. Кажется, рыбка клюнула, теперь главное не потянуть за удочку слишком рано. Джуди задумчиво оглядела хищника, чей потрепанный вид и хитрые огоньки в зеленых глазах не внушали никакого доверия. Подумала. Мысленно сравнила с вчерашним фотороботом из газеты, прикинув, не он ли это — ее шанс вернуться? А потом еще раз подумала. Тот лис всего лишь пропал, а не был в розыске. Был бы это Уайлд — пошел бы в полицию своими лапками. Вернее пополз. Значит, это не он. Или все гораздо сложнее. Джуди еще раз подумала и со вздохом в приказном порядке выдала: — В ванную. Промоем твою рану, там и расскажешь, — крольчиха покосилась на свою семью, зрителями в амфитеатре глазевшую на сцену на коврике у порога, и, глянув на родителей, поспешно заверила: — Я разберусь, правда. Завтракайте пока без меня. Бонни кивнула, а потом потянула мужа за рукав, заставляя отмереть. Для детей же хватило строгого материнского взгляда: уныло, но покорно они прошествовали в кухню-столовую, всем своим видом показывая, что предпочли бы хлебу зрелища, но мир жесток и несправедлив. Лис с любопытством понаблюдал за суровой кроличьей иерархией и довольно отметил, что, видимо, не ошибся с выбором помощи. Все его дружки из Зверополиса сбегут, поджав хвост, как только полиция прижмет к стенке, в то время как упрямая крольчиха, которую не сломили ни морковная ферма, ни сельское воспитание, при правильно расставленных акцентах и парочке «подзабытых» деталей скорее всего сможет спасти его шкуру. С этими мыслями лис осторожно попытался встать, соображая, так ли ему на самом деле худо, или же вчера усталость и загнанность усилили эффект. Глядя на это зрелище, призадумавшаяся крольчиха встрепенулась: — Помочь? Сам справишься? — и не дожидаясь ответа попыталась подставить плечо. Вышло так себе, ростом Джуди едва доставала хищнику до груди, но все же лучше, чем ничего. — Да брось, — отмахнулся Уайлд с усмешкой, но через пару шагов благодарно обмяк, позволив утащить себя в ванную. Лис никогда прежде не видел, как живут кролики, и тем более не задумывался об этом. Конечно, он слышал, что частенько их семьи не просто большие, а огромные, но вопрос: «Как они все дома помещаются?» — и в голову не приходил, потому даже в помятом состоянии зеленые глаза с жадностью рассматривали длинные коридоры с множеством дверей, стены, увешанные семейными фотографиями и детскими рисунками, и огромную ванную комнату, по которой можно было предположить, что здесь живет не милое семейство Хоппсов, а рота солдат. Солдат-кроликов, потому что, как бы не ненавидели слово "милый" сами ушастые, все в их доме легко описывалось именно этим словом. Джуди тем временем усадила гостя на табуретку и начала нарезать бинт. Потом приготовила полотенце и всучила лису баночку с антисептиком. — Закатывай штанину и рассказывай, — сосредоточенно потребовала она, даже не глянув на рыжую морду. Лис покорно опустил лапу в ванну и, морщась, когда вода попадала прямо в рану, осторожно начал: — Меня подставили, Морковка, — укоризненный взгляд фиолетовых глаз. Уайлду почему-то понравилось называть ее именно так: вроде как снисходительно-дружески, как к младшему товарищу, а с другой стороны — как к незнакомой глупой крольчихе, с которой у них нет ничего общего. Джуди это отчего-то бесило: видимо, предполагала только второй вариант. — И я даже толком не знаю, кто и за что. — Но знаешь, что подставили? — уточнила Джуди, отмывая лапки от чужой крови. — А чем это еще может быть? Сначала в моем баре убивают зверя, потом какие-то непонятные волки пасут меня полдня, а потом я слышу разговор полицейских о том, что я дохера опасный убийца и меня надо взять живым или мертвым, — лис раздраженно махнул кончиком хвоста, но ошейник отчего-то молчал. — Вряд ли они так ласково охотятся за важным свидетелем! — Твоем баре? Погоди, я что-то читала об этом вчера, но личность преступника оставалась неизвестной, если я ничего не путаю, — встрепенулась крольчиха и, задумавшись, позволила большой капле анестетика совершить олимпийский прыжок прямо в рану. Лис сначала подпрыгнул, с шипением отпрянув от неожиданности, а потом дернулся от «бдительности» ошейника. — Прости-прости-прости! — Джуди, сама того не подозревая, так умильно глянула на лиса, что тот поневоле улыбнулся. — Но на какого-то лиса был фоторобот, потеряшка… — Лис-потеряшка? — Уайлд фыркнул. — В лисёнка или из сельских еще поверю, а в Зверополисе у нас теперь не так уж много возможностей потеряться, — хищник выразительно постучал по пластиковому кольцу на шее. Джуди же заинтересовали глубокие царапины у блока питания и индикатора. Кое-где даже виднелись сколы и трещины. Она предусмотрительно убрала антисептик и, завязав последний узел на бинте, вытянулась, силясь рассмотреть ошейник и не нарушить границы личного пространства одновременно. — Что у тебя с ошейником? И что ты имеешь в виду под «невозможно потеряться»? — Вчера в срочном порядке расковырял корпус и выкинул GPS-передатчик. Есть у меня знакомые умельцы, кто это все раз в десять аккуратнее делают, но на них нынче нет ни времени, ни денег. У Джуди отвисла челюсть. Об ошейниках не сообщалось много технической информации, скорее социальная реклама в духе: «Равные возможности — равная безопасность!» и «Не место дикости в современном обществе». Первые пару недель травоядные даже не знали, как именно он «ограничивает проявление агрессии у представителей хищных видов». — С помощью него за хищниками следят?! Уайлд усмехнулся и, не удержавшись, когтем закрыл крольчихе рот: — Челюсть-то подбери, глупая зайка. — И с чего я должна тебе поверить? — с обидой на снисходительно-ироничное обращение возмутилась Джуди, позволив себе то, что с другим зверем никогда бы не сделала. Напомнила о стереотипах. — То, что я вылетела из полиции, еще не значит, что я в ней разочаровалась! — О, так не сама ушла, а выпнули? — Уайлд бегло осмотрел перевязанную лапу и опустил штанину, с сожалением отметив, что к проблемам добавился еще и поиск неизодранной и чистой одежды. И, не поднимая головы, угадал выражение мордочки Джуди, извиняющимся тоном добавил: — Извини, Морковка, без обид, но я тебя предупреждал: Зверополис — не то место, где можно быть тем, кем захочешь. А вот тем, кем тебя захотят увидеть другие, — всегда пожалуйста! Ответом лису было молчание, и Уайлд поспешил поднять голову, чтобы столкнуться с чересчур серьезным взглядом фиолетовых глаз. Джуди всерьез обдумывала его слова, явно на что-то решаясь. Она всегда хотела быть полицейской, что если… Уайлд похолодел, на секунду решив, что просчитался. Что ей будет проще и выгоднее сдать его сегодня же копам и получить заветный значок обратно. Что зверя нельзя узнать вдоль и поперек за две встречи, не более получаса каждая. Что рановато примерил на нее свою судьбу. Ведь он не в первый раз ошибался в травоядных. Только в этот раз ошибка может закончиться не намордником, а смертью. — Ты правда никого не убивал? Только, пожалуйста, честно. Я правда хочу помочь, — лис готов был отдать лапу — да что там, все лапы и хвост! — на отсечение, что в этих фиолетовых глазах назревает план и от его ответа зависит очень, очень многое. «Не отвлекайся», — мысленно приказал себе Николас Уайлд, чувствуя, что готов рассказать все, что потребует обладательница этих «анютиных глаз»: слишком уж много в них было доверия и открытости. А лису сейчас позарез нужна холодная голова. — Нет. Я вообще не знаю, на что я им сдался. Черт, я даже не знаю, кому я сдался! — Уайлд устало рассмеялся, стараясь не поддаваться обаянию крольчихи, которое она в данный момент, кажется, даже не контролировала. А может, и не подозревала. Конечно, она ж отважный коп, арестует любого, кто назовет ее милой. Джуди вздохнула, приводя мысли в порядок, посмотрела на обрезки окровавленного бинта на краю ванны и, побарабанив по полу лапой, сказала: — Знаешь, я очень-очень хочу вернуться. Но просто так меня не возьмут, поэтому я предлагаю сделку. Подозреваю, что за этим ты и пришел… Я помогаю тебе выяснить, кто пытается от тебя избавиться, а ты… — Помогу тебе вернуться триумфально с результатами громкого неофициального расследования? — хмыкнул лис, сощурившись. — Ты же понимаешь, что я не могу тебе этого обещать. Ровно как и того, что нас вообще не прихлопнут в каком-нибудь темном переулке… Джуди набрала в легкие побольше воздуха и с воодушевлением перебила: — Но ты же именно за этим сюда пришел! — теперь крольчиха в этом не сомневалась. Иначе он бы просто незаметно смотался, едва она перевязала его лапу. А потому уже чуть шутливо спросила: — И вообще, меня-то за что прихлопывать?! Уайлд чуть присел, опустив морду до уровня Джуди, и невозмутимо ответил, уловив настрой: — За то, что гуляешь с не самыми добропорядочными лисами, Морковка. Ну так что, идет? — Можно еще одно условие? — Морковкой называть не перестану, даже не уговаривай, — тихонько рассмеялся лис, потихоньку заражаясь уверенностью Джуди. — Нравится смотреть, как меня это раздражает? — поджала губы крольчиха. Уайлд прищелкнул пальцами, показывая, что она угадала, а потом протянул лапу. Джуди решительно пожала ее и тут же отдернула лапу, заметив расцарапанные подушечки в буроватом мехе. Уши тут же вытянулись в струнку, а покровительственного переживания в голосе прибавилось: — Эй, ты почему сразу не сказал? Где-нибудь еще ранен? Так, садись, я сейчас их обработаю, только с когтями осторожнее! — крольчиха заметалась между «раненым бойцом» и аптечкой, пока создавая больше суеты, чем пользы, но в этом было что-то… милое. Николас Уайлд с едва заметной усмешкой покачал головой, неожиданно подумав, что даже если их действительно убьют, то в последние дни своей жизни его хотя бы хорошенько развлечет эта чересчур милая крольчиха.