Все идет по плану, мисс

Концерт удался на славу: толпа ликовала как никогда, танцуя, подсвечивая небо над открытой сценой тысячами огоньков мобильных телефонов и камер, выкрикивая что-то, в надежде, что именно их признание в любви к творчеству и самой певице заметят и запомнят. Две премьеры за один вечер были приняты на ура, да и танцевальное шоу, как обычно, не подвело. Газелле была довольна и абсолютно счастлива, хоть кое-что её и беспокоило. Ещё несколько месяцев назад ей удалось добиться для всех своих танцоров-тигров разрешения на снятие ошейников на время шоу, и она поистине прошла все круги ада, собирая рекомендации, сопровождая своих мальчиков на все медицинские обследования и заседания различных комиссий, потому что без именитой певицы хищников даже слушать не хотели. Лишь в одном Газелле была благодарна системе ошейников: если раньше они со всей её командой из танцоров, техников, менеджеров и агентов были просто друзьями, то теперь стали семьёй, а она сама убедилась, что трудности закаляют и позволяют добиться невероятной сплочённости. Но этого было мало, и Газелле чувствовала легкий укол стыда перед всеми хищниками, которые пришли на сегодняшний концерт. Впрочем, именно сегодня у нее будет шанс извиниться. Публика лапоплескала, когда Газелле с танцорами подошла к краю сцены для финального поклона. Газелле снова взяла в копытце микрофон:  — Друзья! Я хочу поблагодарить вас, — она посмотрела на притихшую толпу, чувствуя свою безграничную власть над замершими в ожидании зверями, — за то, что вы решили провести этот вечер с нами, это было чудесно, и ваша поддержка, — усталый вздох, обычная острая нехватка воздуха от энергичного танца и лёгкого, подступающего к горлу волнения, — ваша поддержка очень важна для всех нас и для меня лично. Музыка — это то, что никогда не бросит вас, никогда не откажет вам в помощи, всегда утешит, и потому спасибо, что вы поддерживаете музыку, музыку, которая может осветить даже самые тёмные времена, — Газелле грустно улыбнулась, оглянувшись на своих танцоров. — Не так уж давно для нашего прекрасного города, для Зверополиса, настали тёмные времена. Вы, наверное, удивлены, что я сейчас решила снова поднять эту тему. Знаете… я тоже. Но я уже однажды заключила сделку с дьяволом, и теперь чувствую, что пора искупить свою вину. Газелле присела на край одного из осветительных приборов и склонила голову, продолжив:  — Я уверена, когда ввели обязательное ношение хищниками ошейника сдерживания, все мы ощутили острое чувство несправедливости. Ни о какой безопасности и речи быть не может: разве может быть безопасным то общество, где часть зверей урезана в правах только за их вид? Но нам… нечего было возразить. А может, давайте будем честными, мы струсили? — она подняла голову, с сожалением посмотрев на толпу. — Несколько дней назад произошло кое-что неожиданное. Одному из нас в лапы попало видео, созданное неким научным работником… как мне сказали, жестоко убитым неизвестным или неизвестными. И после просмотра, становится ясно, за что. За правду. За правду о якобы одичавших хищниках. Мы его посмотрели, посмотрели всей нашей дружной командой, и теперь предлагаем посмотреть вам. Конечно, вы сейчас можете уйти, но… разве это будет честно по отношению к вам, вашим друзьям, коллегам, соседям?.. Газелле обернулась и кивнула одному из техников, краем глаза заметив, как занервничала полиция, стоявшая у сцены. Пришло время выплатить свой долг Зверополису.

***

Джуди упала на оглушённого ею барана, пошатнувшаяся от слишком сильной для неё отдачи. Удивлённо повертела головой, соображая, что произошло, и приподнялась на локтях. Посмотрела на Ника, отползшего подальше от раненой зебры.  — Я больше никогда не буду спорить с кроликами, — лис поражённо прижал уши и попытался встать. Джуди только нервно хихикнула, а потом перевела взгляд на судорожно пытающегося зажать рану охранника и подскочила к нему, стараясь не акцентировать внимание на количестве кровавых дорожек, пересекающих несколько чёрно-белых полос на плече. Огляделась, соображая, чем может помочь раненому, и тщетно пытаясь справиться с бешеным сердцебиением. Решение пришло неожиданно:  — Тайлер, что там у тебя? — приказным тоном спросила Джуди, давая понять всю серьёзность положения.  — Всё, кажется. Уайлд, какой у тебя индикатор на ошейнике? Джуди не дала ответить Нику, привстав на цыпочки:  — Мигающий красный.  — Отлично, похоже, это они так показывают потерю сигнала. Тогда иду к вам, — Тайлер ойкнул и ругнулся, видимо ударившись обо что-то, — у вас там всё в по…  — Плохо. Раненый охранник. Надо вызвать скорую, — крольчиха зажала лапками плечо зебры, так и не найдя ничего, чем можно временно перевязать рану.  — Лишь бы на нас кто-то ещё не наткнулся, — Ник торопливо искал номер Фурнье в телефоне, опустившись на колени рядом с Джуди.  — Приготовь свой транквилизатор на всякий случай, — голос Хоппс дрогнул, — я больше не рискну взять оружие в свои лапы. Ник кивнул, одной лапой вытаскивая транквилизатор, а второй — прижимая телефон к уху, а потом заметил в темноте одного из закутков узкого коридора силуэт ещё одной жертвы боевого кролика. Но до этого момента кровью, кажется, не пахло: хищник мгновенно заметил бы этот тяжёлый, чуть солоноватый и щекочущий нос аромат, повисший в воздухе сразу после выстрела.  — Детектив? Это Уайлд, — торопливо заговорил лис, едва длинные гудки сменились коротким и усталым «Да?». — Мы на территории завода, один раненый охранник, ещё один, — Ник глянул на лежащего барана, — без сознания, возможно неплохо приложился головой, нам нужна скорая, как можно быстрее…  — Уайлд, вы нафига огнестрельное оружие взяли?! — голос Фурнье мгновенно ожил. — Возблагодарите богов, что я с ещё парочкой ребят и медиками всё-таки смог засесть неподалёку и прикрыть ваш зад! Сейчас будем, — отнюдь не радостно бросил лось, отключаясь. Джуди понуро глянула на Ника, слишком любопытная, чтобы не послушать их с детективом разговор, и слишком правильная, чтобы не почувствовать очередного укола совести от утекающей сквозь пальцы чужой жизни. Сейчас всё было совсем иначе, чем с телом миссис Хариссон. Ей было уже не больно и не страшно, а вот охранник, чью рану она зажимала из всех своих жалких кроличьих сил, смертельно боялся, кусая губы и не решаясь нажать на тревожную кнопку своей рации, висящей на поясе. Джуди внезапно обдало ещё одной странной волной стыда и жалости: интересно, кем же она выглядела в глазах несчастной зебры, после того как сначала вырубила его напарника, а потом выстрелила в него самого? И как Хоппс не пыталась себя успокоить тем, что этот зверь помогал поддерживать издевательскую для хищников систему, совесть было уже не угомонить. Наконец добежал Тайлер, окинул поражённым взглядом открывшуюся картину и присвистнул:  — Ну и кто у нас герой дня? — койот поднял лежавший на полу пистолет, осмотрел его и поставил на предохранитель.  — Я, — убито призналась Джуди, — ну где они там с Фурнье?! Ник, надеясь поддержать подругу, осторожно коснулся её плеча, но высказаться не успел, мрачно подумав, что сегодня каждая живая душа поставила основополагающей целью существования перебить его своими словами или действиями. Вот подошедший бык, чьи мускулы были плотно обтянуты серой формой технического персонала, предпочел начать со слов:  — Какого хера вы тут делаете? А ну лапы убрала от моего… А закончить действиями: едва Ник направил на незваного гостя транквилизатор, в лисье плечо влетело здоровое копыто отнюдь не настроенного на проигрыш быка. Джуди на автомате отняла лапки от зебры, потянувшись в сторону отлетевшего к стене лиса. Испуганная неожиданным поскуливанием хищника, сжавшегося в комок. Джуди не видела, успел ли что-нибудь сделать Тайлер за её спиной, но тут из другого конца коридора послышался множественный топот, и это могло означать одно из двух: либо сейчас всё станет очень хорошо, либо совсем плохо. Джуди зажмурилась.  — Копыта в воздух, прошу вас сохранять спокойствие! — раздался незнакомый низкий голос. — Полиция Зверополиса. Крольчиха открыла глаза, впервые за несколько дней чувствуя невероятное облегчение.

***

Хани меланхолично опустил в кружку с горячим чаем ещё ложечку мёда и тщательно размешал, краем уха слушая какую-то танцевальную композицию по радио и ожидая, когда загрузится компьютер. Больничный подходил к концу, и завтра медоеда ждали очередные нудные отчёты, но сейчас — последние часы наслаждения бездельем и бессмысленным сидением в интернете, и никто не посмеет у него их отнять. Старенький ноутбук наконец выдал рабочий стол с аляповатой заставкой группы снежных барсов Pawbba, давно ушедших со сцены, но не из сердца Хани. Медоед кликнул по иконке браузера и отхлебнул чаю, восхитившись дивным сочетанием, которое подарил новый вид мёда, присланный племянником на день рождения. Первым делом Хани поспешил проверить социальные сети. Цифры у иконок говорили сами за себя: Хани был всем крайне нужен. Открыв сообщения, медоед просмотрел заголовки и поморщился: пять писем было по работе. Непонятливые коллеги опять жаждали его совета во время больничного, совершенно не беспокоясь его, Хани, здоровьем! Ещё два письма он смело отправил в спам. Наконец, открыл переписку с одним из друзей, хорьком Бобби. «Хани, смотри, это мне сегодня в почту пришло». «Офигеть». «Слушай, ты в инсту заходил? Там такое с концерта этой Газелле выложили». «Это даже не голая Газелле, это круче». Медоед был заинтригован. Он поставил видео на загрузку и открыл ещё две беседы, но Тони и Гарри написали практически то же самое. Только выразились по-другому. Хани сделал ещё один глоток чая и открыл вкладку с видео.

***

Закатное небо на горизонте светилось огнями концертных софитов, а здесь, совсем рядом — сине-красными всполохами сирен полицейских и медиков, разбудив почти всех местных жителей. Джуди смутно помнила, что в разговоре Фурнье упомянул двух-трёх сотрудников, и потому у неё отвисла челюсть, когда один из незнакомых тигров в полицейской форме вывел её на узенькую улицу, заставленную машинами с размашистым логотипом ZPD. Крольчиха даже остановилась, и Тайлер врезался в неё, но никак не прокомментировал это событие, тоже удивлённо вертя головой. Ника рядом не было, и от этого Джуди неожиданно почувствовала себя слегка потерянной, удивившись, что успела так быстро привязаться к лису. В карету скорой помощи её не пустили. Не то чтобы напарник сильно пострадал, он даже сумел отказаться от почётных носилок, но медики настаивали на том, чтобы лис с подозрением на перелом правой лапы непременно поехал с ними и получил квалифицированную помощь. И вот Джуди осталась совсем одна, только с Тайлером и в окружении толпы незнакомых полицейских, всех крупнее неё в два-три раза, отчего она внезапно почувствовала себя особенно маленькой и слишком глупой.  — Ты не говорила, что у тебя столько друзей-копов, — почти уважительно прошептал койот, и Джуди чуть улыбнулась:  — Я и сама об этом не знала, — она подошла к хмурому гривистому волку, видимо, только что закончившему говорить с начальством, и неуверенно помахала ему лапой: — Эм, сэр? А кто вы? Волк сначала скользнул по крольчихе безразличным взглядом, а потом будто бы узнал её и усмехнулся:  — Офицер Мёрдок, третий департамент. Я думал, вас предупредили, что ваш капитан позвал нас на огонёк, офицер Хоппс. Джуди удивлённо моргнула:  — А-а-а… видимо не успели, — она улыбнулась и, кивнув на прощание, отошла обратно к Тайлеру. Тот наклонился и настороженно прошептал:  — Эй, я думал, ты бывший коп!  — Знаешь, я тоже так думала, — Джуди улыбнулась, пожав плечами. — Видимо, Фурнье немного приукрасил нашу с Ником скромную роль. Ты не видел, взял ли Ник с собой телефон? Койот закатил глаза:  — Да всё с твоим лисом будет нормально, перелом лапы — это не перелом шеи, чай не сдохнет!  — Мне казалось, вы друзья, — Джуди удивилась такому пренебрежительному отношению и отвернулась.  — Верно. В отличие от тебя, мы с Ником, к счастью, всего лишь друзья, — Тайлер ухмыльнулся.  — Надо найти Фурнье, — крольчиха резко сменила тему, заозиравшись. — Лось, высокий, скорее всего в бежевом пальто. Тайлер указал пальцем в сторону главного входа:  — Не он? Джуди, не отвечая, сорвалась с места и подбежала к лосю, о чём-то спорившему с одним из охранников бывшего завода. Фурнье скосил на неё взгляд, жестом показывая подождать его в стороне, и почти силой впихнул охраннику два мятых листа с штампами первого участка.  — Хоппс, вот скажи мне, как это понимать? — устало спросил лось, подойдя к Джуди. — Мы с Буйволсоном надеялись, что у вас хватит ума и изобретательности незаметно проникнуть сюда. И смыться раньше, чем вас поймают, а не стрелять по охране. Ты понимаешь, что это даже на самооборону не катит? Хорошо хоть я сообразил привлечь для подстраховки ребят, которым доверяю, под свою и их личную ответственность. И да, для них ты якобы наш сотрудник, за что мне потом отдельно влетит не только от начальства, но и от кучи зверей, которые мне верят. Джуди потупилась, чувствуя себя провинившейся школьницей и не зная, что ответить. Спустя пару секунд молчания она подняла взгляд:  — Так получилось. Я не собиралась ни в кого стрелять, просто…  — Просто что? — задумчиво спросил Фурнье уже без всякого возмущения в голосе.  — Он напал на Ника. Я… Я знаю, что он всего лишь выполнял свою работу, но… ведь это же нечестно! Нечестно, что на хищников нацепили эти ошейники, вы же знаете, сэр, — сбивчиво начала оправдываться Джуди, — мы всего лишь собирались это исправить!  — Исправили, — буркнул лось. — Судя по сообщениям других участков, уже несколько зверей сообщили о «странном сбое». Ошейники не работают. Джуди улыбнулась краешком губ, посмотрела на собственные лапы.  — А… те охранники? Зебра и баран? Что врачи сказали о них? — тихо спросила Джуди, снова чувствуя, как совесть начинает грызть изнутри.  — Не знаю, — Фурнье вздохнул. — Ещё с ними не связывался, здесь бы разгрести… Они действительно только выполняли свою работу, Хоппс, — лось отошёл и вытащил из кармана мобильник.  — Знаю, — уже в пустоту пробормотала Джуди. Она вдруг почувствовала себя выжатой до нитки, растоптанной и раздавленной. Что-то такое уже было тогда, год назад, когда её выперли из полиции и она ехала домой в полупустом вагоне, читая полсотни утешительно-радостных сообщений от родителей, теть, дядь и прочей родни. Только тогда у неё всё равно был хоть какой-то план — добраться до Малых норок. Теперь же Джуди не знала, куда идти.

***

Фрэнк смотрел простенькую визуализацию его собственной «паутины» писем и постов, окутавшей Зверополис за какие-то три часа. Каждое просмотренное видео давало о себе знать, загораясь белым огоньком на тёмно-синем поле и соединяясь с ближайшими тоненькими точечными линиями. Несколько таких линий вели за пределы Зверополиса. Полицейский эфир разрывался от количества сообщений, в основном — о переставших работать ошейниках, но была и парочка интересных, поступивших с небольшой задержкой, — о весьма громких задержаниях. Вомбат усмехнулся и, не выдержав, полез на один из новостных интернет-ресурсов, желая знать, насколько уже успели раздуть скандал, к которому он умудрился приложить свои лапки. Новостные сайты бурлили от невероятной активности, открываясь через раз, а комментарии под постами появлялись чуть ли не каждую секунду. Лихорадка сенсации расползлась по всей Анималии: после сообщений в прессе были задержаны разработчики ошейников, а само производство опечатано. Мир стремительно менялся.  — М-да, Никки, м-да, мистер Уайлд… — Фрэнк сложил лапки под подбородком и усмехнулся. — Надо придумать, сколько вы мне должны… Вомбат усмехнулся. В общем-то, лис подкинул ему неплохой способ развлечься, и драть с него в три шкуры теперь не имело смысла.

***

«Ну как ты?» Звук сообщения заставил Джуди открыть глаза и выпутаться из одеяла. Ей не спалось, как бы она не пыталась себя заставить, а потому за новое уведомление она схватилась как за спасательный круг. «Лежу. Дома. Ты как? Что с лапой? Скоро вернёшься?» — Джуди не включила свет, и потому от яркого света экрана телефона комната стала казаться ещё темнее. «Я теперь у тебя загипсованный лис ;) Хотел свалить сейчас, но поймал медбрат и закрыл в палате. Как думаешь, стоит попытать счастья через окно? Тут всего второй этаж!» Джуди с облегчением выдохнула: если Ник шутит, значит, не всё так плохо. Значит, ничего страшнее перелома нет. «Глупый лис», — только и написала она, догадываясь, что он ждёт каких-нибудь новостей и от неё, но не зная, что сказать. Что её, словно пятиклашку, отчитал Фурнье? Что Буйволсон коротко ответил на её звонок и приказал явиться завтра к восьми в участок? Ведь это такие мелочи. А может, что Барашкис и хозяева компании по производству ошейников сейчас на допросе и что арестован ещё и начальник седьмого участка вместе тремя подчиненными баранами, которые и убили Хариссонов, что подверждает их переписка и отсутствие алиби? Но это Ник вполне мог узнать из новостей. Что изнутри сгрызало чувство вины? Что нет ожидаемой радости от наконец закончившегося «неофициального расследования»? «Рассказывай, Джуди», — лис словно прочитал её мысли. «Я не знаю, что рассказать. Формально всё вроде бы не так уж плохо. Как там те два охранника? Про них ничего не слышал?» «Жить будут, я уже про них спрашивал. Баран отделался лёгким ушибом, ничего серьёзного, у зебры дела похуже, но тоже нормально, жить будет. Из-за них такая кислая?» «Я не кислая». «Кому ты пытаешься соврать, Морковка? Профессиональному аферисту? Взбодрись! ;)» Джуди чуть улыбнулась, сжимая телефон в лапках. Текст, конечно, интонации не имел, но в голове буквально прозвучал голос Ника: приятный, бархатистый, немного снисходительный. «Сдаюсь, раскусил :) Завтра всё будет нормально. Ну, надеюсь на это». Крольчиха снова укуталась в одеяло, легла на бок и уставилась в телефон. Три жирные точки над полем для текста бодро подскакивали рядом с надписью «Ник Уайлд печатает». «Обязательно будет, обещаю». Она закатила глаза, улыбаясь. Конечно, этот хитрый лис всего лишь утешал её, но Джуди в эту ночь охотно ему поверила. И пусть она будет хоть самым глупым кроликом на свете. Джуди ещё раз посмотрела на их переписку и улыбнулась, закрывая глаза, но не убрала телефон далеко, оставив его тут же, на простыне рядом с собой. Чувство вины никуда не делось, оно только чуть утихло. Но исчезло наконец это гнетущее чувство одиночества и абсолютной беспомощности, сковавшее Джуди после разговора с детективом Фурнье. В каком-то смысле всё действительно было не так уж плохо. Спустя несколько минут пришло ещё одно сообщение, так и не прочитанное до утра. «Спокойной ночи, Джуди Хоппс».