Утерянное Кредо

      Хоббит подлетел к упавшему королю. Бедняга был в ужасе от того, что произошло на его глазах.       - Бильбо! – тяжело выдохнул Торин. Похоже, вражеский клинок немного промазал, только вот рана была всё равно смертельной.       - Тише, Торин, не говори…       - Я рад, что ты здесь… а-а-а…       - Тихо, - хоббит чувствовал волну отчаяния, что захлёстывала его с головой. Ведь всё было хорошо. Всё было…       - Я хочу, чтобы мы простились друзьями…       Гномы, эльфы и люди печально склонили голову, молча слушая последние слова подгорного короля.       - Нет, нам ещё рано прощаться. Ты будешь жить.       - Прости меня… За мои слова у ворот. Ты поступил как настоящий друг… Прости меня.       Бэггинс не желал верить в то, что его друг умирает, что вот-вот закроет глаза.       - Я был ослеплён. И мне очень жаль, что я подверг тебя стольким опасностям.       - Нет, ну что ты, - хоббит вцепился в руку умирающего, - я очень рад, что разделил их с тобой. Все-все-все до единой. Это намного больше, чем заслуживает любой из Бэггинсов.       Торин улыбнулся.       - Прощайте, господин взломщик, возвращайся к своим книгам и своему креслу. Сажай деревья. Смотри как они растут. Если бы больше людей ценили свой дом превыше золота… Мир был бы намного лучше – гном перевёл взгляд на ассасинов. – Прости, Эцио.       - Нет-нет-нет, Торин. Даже не думай… Слышишь?       Вот только Торин Дубощит уже не слышал никого. Его остекленевший взгляд навеки застыл, глядя в печальное небо.       - Торин… Торин…       Бильбо сел, закусив кулак, чтобы рыдания не прорвались наружу. Ассасины подступили к хоббиту, их немая поддержка окутывала теплом. Эцио присел рядом с Бэггинсом, тут же привлекая к себе полурослика. Ассасину было стыдно за то, что усомнился в Торине, за то, что не верил в него так, как верил маленький хоббит.       Леголас смотрел на развернувшуюся картину с тоской, он чувствовал себя неуютно, осознавая, что был столь предвзят к гномам, что не смог разглядеть их истиной сущности. Лихолесский принц отступил, оставляя Тауриэль рядом с Кили. Ему предстоял разговор с отцом.       Сражение унесло много жизней. Бой был почти завершён, но тьма всё же сумела забрать жизнь короля. Несколько дней союзные войска приходили в себя, залечивали раны, хоронили погибших, жгли тела орков.       - Вы ведь увидели лицо убийцы?       Леголас клал в седельные сумки последние необходимые вещи. За его спиной стояли ассасины.       - Видели.       Эцио закусил губу, он отказывался верить своим глазам, своей памяти.       - Может, это был какой-нибудь морок? – жалобно, не сумев с собой совладать, поинтересовался Аудиторе. Эльф обернулся и испытующе посмотрел на итальянца. Юноша запустил руку в волосы, сбрасывая капюшон. Он не хотел говорить, отводил взгляд, но сердце неприятно жгла боль.       - Дезмонд… Он не мог… Он бы ни за что не….       Под взглядом Леголаса, ассасин осёкся. Эльф с грустью покачал головой.       - Мне жаль. Но это не был морок.       - Надо его найти, - Альтаир был хмур и собран. О Дезмонде он слышал лишь пару раз от Эцио, да и сам младший мало что знал об этом человеке, кроме того, что предтечи в своё время слали сообщения.       - Может, он тоже ничего не помнит, - Коннор видел, как переживает за неизвестного Дезмонда Эцио. Мастер ассасин не находил себе места все эти дни, поэтому могавк решил поддержать его.       - Возможно, - эльф кивнул. – Надеюсь, у вас больше братьев нет? Не хотелось бы, чтобы и они кого-нибудь убили.       - Он последний, - резко отозвался Эцио, так и не сумев до конца успокоиться. Итальянец круто развернулся и стремительно стал отдаляться.       - Удачи, Леголас, - на прощание сказал Альтаир, поспешив остановить расстроенного брата. Коннор промолчал, тихо последовав за двумя легендами братства. Ассасины стояли на скалистом возвышении, глядя на людей, что копошились на развалинах Дэйла, стремясь поскорее обустроиться.       - Эцио, - Ла-Ахад бросил хмурый взгляд на небо. – Надо бы Бильбо проводить. Не хотелось бы, что бы с ним что-нибудь случилось.       - Без меня, я хочу найти его.       - Эцио…       Коннор положил руку на плечо сирийца, прерывая его.       - Мы проводим хоббита, ты только нас дождись. Вместе больше шансов выйти на его след. К тому же, он едва ли просто так отступит. Азог желал, чтобы прервался королевский род, но Кили и Фили живы, а значит, они под угрозой.

***

      Чёрный всадник наблюдал за чёрным дымом, что поднимался в небо густой, вязкой массой. Недавно сожгли тела Болга и Азога Осквернителя. Человек чувствовал опустошение, сбросив капюшон с головы, парень взъерошил короткие волосы. Сейчас его занимали мысли о том, что племянники Торина Дубощита живы. Это было раздражающим фактором, но никаких сильных эмоций сие не вызывало. Мутные карие глаза равнодушно смотрели на голубое небо в чёрных разводах дыма.       - Надо найти способ подобраться к ним…       Из-за каменистой кручи вынырнул чёрный варг, в зубах он тащил зайца. Гигантский волк подошёл к своему хозяину, бросая тушку на камни. За эту неделю Безымянный так и не смог покинул место последнего сражения.

***

      Эцио медленно обходил руины на Вороньей высоте. Ассасин искал следы, следы чёрного всадника. Пара кострищ трёхдневной давности, не сильно вселяли оптимизм. Аудиторе активировал орлиное зрение, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то след. Но всё вокруг было лишь серо-голубых, тёмно-синих оттенков. Чёрный всадник не сильно стремился показаться на глаза своему преследователю.       Горы были холодны, с каждым днём всё сильнее сковываемые снегом и холодом. У одинокой горы вступала в свои права зима, жадно покрывая белым налётом всё, до чего могла дотянуться. Эцио взобрался на одну из разрушенных башен, окидывая орлиным зрением холодные, мрачные просторы. Ассасин вздрогнул от порыва ветра. Итальянец искренне сожалел, что в своих сумках не сумел найти хотя бы один парашют, это было бы очень кстати.       Расплавленное золото лениво переливалось на радужке парня. Но вот среди холодной мрачной картины мелькнул алый всполох. Эцио попытался разглядеть того, кто это был, но алая вспышка больше не появлялась. Аудиторе поспешил слезть, грустя о многочисленных стогах сена и листьев, о густых, плотных и мягких кустах, что росли в Константинополе.       Едва не сорвавшись с покрытых тонкой корочкой льда камней первого и второго этажа остатков башни, ассасин наконец достиг каменистой поверхности. Стоило ногам коснуться каменных плит развалин, как юноша поспешил в сторону недавно виденной вспышки. Добираться до нужного места было трудно, едва несколько раз не подвернув ногу, Эцио достиг своей цели. К счастью, след был ещё виден, и итальянец поспешил по нему. И сегодня ассасину везло. Спустя час бесконечного карабканья, ему удалось выбраться на плато, на котором тихо горел небольшой костерок и пыталась согреться сгорбленная фигура. Эцио, что так и не перешёл на обычное зрение, едва сдержал ликующий крик, фигура сияла равномерным золотым светом, алый же след уходил куда-то дальше. «Наверное, чёрный варг. Надеюсь он ушёл далеко,» - моргнув юноша окинул плато уже карими, с редкими золотыми жилками глазами. Стараясь ступать как можно тише, юноша стал подступать к чёрному всаднику со спины. Мелкие камушки не позволяли двигаться слишком быстро, не выдавая своего присутствия, и Аудиторе крался, медленно, но верно приближаясь к своей цели. Вот только чёрный всадник что-то почувствовал, резко поднимаясь и поворачиваясь к Эцио. Это вынудило ассасина оставшиеся пару метров преодолеть едва ли не единым прыжком. Не ожидавший от врага подобного, чёрный всадник не сумел уклониться от стремительно приблизившегося тела и оказался сбит с ног. Люди покатились по холодному, усеянному мелкими канями плато.       - Дезмонд! – Эцио крепко перехватил обе руки оппонента за запястья, мешая использовать скрытый клинок. Вот только противник даже не вздрогнул. Чёрный всадник попытался пнуть ассасина, и ему это удалось. Аудиторе зашипел, удар по голени был чувствительным.       - Да послушай же!       Но чёрный всадник лишь смерил своего врага взглядом матовых, словно неживых глаз, что были почти чёрного цвета с жёлтыми жилками, словно чёрные скалы, в расселинах которых текла жгучая лава. Алый отблеск костра сверкнул на лезвии клинка юноши. Эцио с трудом подавил желание вонзить под рёбра Дезмонда сталь, что продолжала прятаться на предплечьях, ожидая своего часа. Алые блики на чужом клинке заставляли всплывать в голове иные воспоминания.       Окровавленное лезвие, только испившее крови короля гномов, прячется в рукаве чёрного одеяния… Кровь капает с узкого меча… Алая жидкость заливает камни, сочась сквозь отверстие от пули… Кровавого оттенка вино наполняет бокал, словно кровь поверженного врага…       Аудиторе на мгновение теряет концентрацию, и вражеская сталь скребёт, скользит по боку панциря, защищающего чужое сердце. После неудачной атаки, чёрный всадник изворачивается и, уперев ногу в грудь оппонента, сбрасывает противника с себя, после чего спешит покинуть плато, скрыться в тенях.       Ассасин, неудачно отлетев, ударился головой о не слишком крупный камень. В черепной коробке зазвенело. Аудиторе хотел продолжить преследование, но вынужден был отступить. «Лучше, я изучу его привычки. Тогда точно удастся его поймать», - Эцио помассировал появившуюся на макушке шишку.

***

      Безымянный уже год искал подступы к Одинокой горе. Человек в белых одеждах периодически мелькал на периферии зрения, что в последнее время словно бы издевалось над своим хозяином. Чего только стоило окрашивание мира в почти однотонный синий цвет и бледно-голубые, красные, иногда золотые, всполохи на этом фоне. Это раздражало.       Чёрный всадник с ненавистью посмотрел на Эрибор. Зимой ему приходилось частенько возвращаться к оркам в Гундабат. Эти визиты были не самым радужным событием. Каждый из орков пытался присвоить себе человека, но юноша всякий раз объяснял им клинком, что они всего лишь мусор. Некоторые вожди ворчали, порой пытаясь действовать хитростью, но и это им не помогало.       Поведя плечами, Безымянный попытался повыше поднять воротник, чтобы защититься от весьма холодного ветра. С тех пор, как эльф сорвал маску-платок, парень ему замену не искал. Взгляд чёрного всадника в очередной раз скользнул по крутым утёсам, по гигантским гномьим статуям. Не успел он отвести взгляд, как появилась небольшая золотая вспышка и мир окрасился в синие тона. Немного постояв, всадник чёрного варга решил проверить, что на такой высоте может сиять. Варг появился из руин, потягиваясь, зверь не собирался оставлять своего хозяина одного.       - Вот-вот солнце сядет. Пожалуй, мне стоит поспешить.       Гигантский волк задумчиво склонил голову. Человек оседлал зверя, и тот поспешил отнести юношу к нужному ему подножью. Дэил и Эрибор постепенно оправились от большой, кровавой битвы и теперь приходилось прилагать усилия, чтобы не быть замеченным и уж тем более ускользнуть от взора человека в белых одеждах.       Карабкаясь вверх по странному, прорубленному гномами пути, Безымянный чувствовал, что у него совсем мало времени. Спеша, человек пару раз едва не сорвался, но ему удалось забраться уже почти к самому рассвету. Наверху оказалась небольшая площадка, а в скале виднелся чётко очерченный прямоугольник, зрение вновь устроило феерию, и всадник теперь смотрел на светящийся участок скалы. Подойдя ближе, юноша понял, что это дверь, которую, судя по всему, просто заклинило и она не смогла нормально закрыться. Воспользовавшись ошибкой гномов, человек в чёрных одеяниях скользнул внутрь горы.       Сонный Эрибор даже не заметил чужака. Гномы-стражи в основном расположились на стене входа, что был восстановлен после всех разрушений, причинённых Смаугом и самими гномами.       Инстинкт вёл безошибочно, нашёптывая путь к цели. Мягкие, неслышные шаги помогали чёрному всаднику. В больших залах, пустотах горы, даже шорох мог стать ужасной, фатальной ошибкой, но одеяния, подаренные Азогом Осквернителем, не смели подвести человека.       Смерть медленно, но верно приближалась к своей жертве. С каждым шагом утекало время чьей-то жизни. Безымянный заметил ряд достаточно широких узоров, пересекающих пространство над каменными тропами, что зависли над пропастью. Это был шанс быстрее и незаметнее подобраться к жертве, и чёрный всадник поспешил покинуть освещённые мосты. Слившаяся с тьмой, почти под самыми сводами, смерть стремительно приближалась.       Преодолевая порой немыслимые расстояния, используя мельчайшие уступы и трещины, Безымянный наконец сумел достигнуть покоев нового короля. Насколько человек смог выяснить, это был светловолосый старший племянник Торина Дубощита – Фили. Внизу прошёл отряд стражи. Человек затаился. Гномы, одетые в великолепные доспехи, с двуручными секирами прошли мимо, завернув через несколько метров за угол.       Чёрный всадник стал медленно спускаться вниз, стараясь не попадать на освещённые участки. Прячась в размытых тенях, что дрожали от пламени факелов, юноша приблизился к заветной двери. Сосредоточившись на цели, Безымянный позволил миру окрасится в голубые тона, где ярким золотым светом сияла дверь. Несколько быстрых беззвучных шагов, и чёрный всадник стал медленно приоткрывать её. Тяжёлая дверь из массивного дерева легко поддалась. Не скрипнув, она дала шанс смерти оборвать жизнь короля гномов.       Проскользнув в комнату, человек закрыл за собой дверь. Патруль не должен догадаться о проникновении. Кровать правящего гнома была вычурна и монументальна, но это не волновало вторженца. Чёрный всадник приблизился к гному с левой стороны, занося руку для удара. В голове раздался шёпот, шёпот тысяч голосов – он давил на мозг, обхватывал стальными обручами череп и сдавливал. Человек тряхнул гудящей головой и нанёс точный удар.       Смерть приняла в свои холодные объятья гнома. Алое пятно стало медленно расползаться по ткани, но к удаче убийцы, постельное было тёмных тонов, а значит не скоро поймут, что Эрибор остался вновь без короля.       Теперь надо было выбираться, синий свет заполонил мир, отображая алые вспышки, что прошли за дверьми и скрылись за поворотом. Убийца выскользнул из королевских покоев, стремительно взбираясь на каменные колонны. Шёпот в голове нарастал, зрение сбоило, Безымянный несколько раз чуть не сорвался, но удача продолжала сопутствовать ему. Вырвавшись на площадку с некогда потайной дверью, человек едва не свалился вниз. Голова гудела, а невнятный шёпот уже превратился в едва ли не откровенный крик.       Спуск оказался быстрым и весьма болезненным, юноша несколько раз падал, но к моменту, как солнце уже наполовину поднялось над горизонтом, он был на земле, где вскарабкался на варга, что немедленно унёс своего хозяина прочь.

***

      Эцио ждал братьев в Дэиле, сердце сжималось от дурного предчувствия, но ассасин не смел уйти из города без братьев, что должны были вот-вот прибыть. Солнце уже на треть поднялось над горизонтом, а юноша почувствовал, что уже всё… Что-то произошло.       Аудиторе стоял на стене и смотрел в сторону эльфийского леса. Оттуда вылетело два всадника, они гнали своих коней, явно намереваясь попасть в Эрибор. Итальянец спрыгнул в стог сена у коновязи и, взяв стоявшую там лошадь, поспешил присоединится к своим братьям.       Кони под Коннором и Альтаиром хрипели, но продолжали упорно галопировать. Лица у парней были мрачные, они чувствовали, что что-то произошло. Эцио к ним присоединился молча, не приветствуя братьев,которых уже год как не видел. Тучи сгустились над Эрибором.       - Братья-ассассины? – удивился капитан стражников, что стоял на воротах. – Какими судьбами?       - Что с королём?       - Да спит ещё наверное.       - Будите! У нас дурное предчувствие!       - Но ведь…       - Будите!       - Тогда идите за мной, сами с его величеством объясняться будете.       Ассасины шли за гномом, а в их сердцах уже поселилась тянущая боль. Казалось, каждый шаг – это промедление, надо бежать, хоть разум и твердит, что уже поздно, но надежда пыталась нашептать, что им показалось, что предчувствие обмануло. Но ассасины слишком хорошо помнили свои иные жизни.       Двери покоев Фили распахнулись, но гном даже не пошевелился.       - Фили? – Эцио медленно подошёл к племяннику Торина. Поздно, Фили убит. - Requiescat in pace, друг. Прости…       Аудиторе отошёл к братьям, пытаясь унять дрожь. Капитан стражи с ужасом посмотрел на людей, а потом подошёл к королю.       - Нет… НЕТ! НЕ-Е-Е-ЕТ! – гнома трясло, он бросился к двери. - ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! КОРОЛЬ УБИТ!

***

      Варг остановился нескоро, успел минуть полдень, а хищник продолжал бежать. Но вот появился небольшой ручей, и гигантский волк прекратил свой бег. Безымянный мешком рухнул на землю, обхватив голову руками. Ему было плохо. Очень плохо. В душе был сумбур, а в черепной коробке настоящая каша.       Хотелось кричать, да только горло перехватил спазм. И Безымянный катался по земле, хрипя и беззвучно воя. А хор голосов в голове не прекращал своей пытки.       Requiescat in pace… Не убей невиновного… Не убей…Requiescat… Убей… pace…       - ОН ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ! – вырывается крик из горла, и голоса на мгновение стихают, но тут же наваливаются с новой силой, подобно лавине. Но Безымянный не желает их слышать, перед его глазами встаёт Азог. – Пока есть ты, прошлое мне не нужно! Прошлое не нужно!       Ещё четверть часа чёрный всадник воет и хрипит, но с каждой минутой голоса всё быстрее стихают, а с его губ слетает лишь одно:       - Прошлое мне не нужно. Прошлое мне не нужно. Прошлое…       Безымянный измождён, но он знает лишь одно: второй племянник Торина Дубощита должен умереть. Пусть с ним ходит эльфийка, это не важно. Он должен умереть. Королевский род должен прерваться.       Чёрный всадник поднимается и идёт к ручью. Ему надо смыть грязь, напиться и продолжить путь. Вожди орков помогут ему выследить последнего гнома королевского рода. Главное, чтобы цена была приемлема. Конечно, чёрный всадник мог бы обратиться и к варгам, но не видел в этом смысла, да и нет в нём той силы, что была в Азоге Осквернителе.       Орки с интересом наблюдают за человеком. Их вождь правит самой большой орочей армией. Безымянный смотрит в глаза. В нём нет страха, а вождь довольно скалится. Ему нравится то, что человек, принадлежавший Азогу, пришёл к нему. Это значит, что он сильный орк. И пусть он не Азог Осквернитель, но вождь собирается встать в один ряд с бледным орком. И первый шаг уже сделан - человек с чёрным варгом пришёл к нему, ища помощи в поиске последнего гнома из рода Дурина. И он не упустит этот шанс.       - Я разошлю отряды. Ожидай вестей. А если жаждешь сражений, то следуй за мной.       Безымянный задумчиво склоняет голову, показывая, что услышал.       И время потянулось, гном ускользал, уже пятнадцать лет ему удавалось скрываться. Эльфийка погибла ещё вначале преследований, всего через шесть лет после битвы за Эрибор, чёрный всадник хорошо помнил тот день.       Лето было дождливым. Орки загнали странную пару в ловушку, но несмотря на численное преимущество, добыча не спешила сдаваться.       Разразившаяся гроза обратила день в ночь, землю в грязь. Мир окрасился в чёрный, а Безымянный подкрадывался к своей дичи. Он старался не спешить, хоть и ощущал приближение того, кто сможет разрушить его планы. Каждый его шаг был точно выверен, острые скалы, куда были загнаны гном с эльфийкой, норовили разрезать толстую кожу обуви, вгрызться в любой открытый участок плоти. Казалось, что сам камень борется за жизнь загнанных в угол.       Но Безымянный был неумолим. У него была цель, цель, которую необходимо достичь любой ценой. Продвижение по мокрым скалам было медленным, но человек был упрям. Сегодня он отнимет ещё одну жизнь. Пару раз обувь соскальзывала, но юноша крепко держался за острые скалы. Атака должна была быть внезапной, чёрный всадник собирался обрушиться сверху. Каждая вспышка молнии могла выдать его, и убийца сильнее прижимался к холодному камню.       Пальцы замерзли и отказывались цепляться за скользкую поверхность. Шаг, ещё один, и ещё. Замёрзшие пальцы скребут шершавую поверхность, щека постоянно касается камня, а поток воды со скал летит за шиворот. Ещё шаг. Ещё один. Зрение меняется, горящий золотом уступ почти достигнут.       Но стоит чёрному всаднику коснуться каменного уступа, как в бой верхом на крепких конях влетают трое в белых одеждах. Они приносят в травлю хаос. Дичь бросается в сторону всадников. Безымянный рывком взбирается на нужную ему точку, а оттуда, почти не целясь, прыгает виз.       Потайное лезвие выскальзывает из своего укрытия, словно кошачьи когти. Падение длится недолго, но эльфийка проворней человека.       - Кили! – лесная дева отталкивает гнома ближе к спасению, но не успевает уйти от расправы сама. Безымянный черным зверем обрушивается на помеху, сталь режет чужое горло, даря тёплой крови, что бурлит в умирающем теле, свободу.       - Тауриэль! – гном бросается к убийце, но одна из белых теней забрасывает его на коня. Дичь бежит прочь, но орки не спешат преследовать. Кровь эльфа смешивается с небесной водой и растворяется, исчезает, как жизнь эльфийки.       Чёрный всадник поднимается, чувствуя лишь холод, странное опустошение и нарастающую болезненную пульсацию в правой руке. Вождь орков командует, в полукилометре от места сражения разбивают лагерь. Ставят временные укрытия и устанавливают вычурный шатёр – трофей, полученный во время одного из набегов на торговый путь.       Безымянный смотрит на поток грязной воды, не реагируя ни на что. Несмотря на холод и пульсацию в руке, ощущение пустоты так сильно, что человек чувствует себя едва ли не мёртвым. Но предводитель орков не дает ему долго так стоять.

***

      За десять лет игры в прятки, ассасины с гномом посетили Ривиндэл раз восемь. Кили со дня смерти Тауриэль стал молчалив и замкнут, не сильно-то стремясь к родичам. Гном продолжал путешествовать, постоянно думая о погибшей любимой. За ним следовали трое братьев, что стали для него опорой и поддержкой.       Сегодня они вновь прибыли в гости к эльфийскому владыке Элронду. Фили сидел у фонтана, задумчиво глядя на эльфов. Но недалеко от этой тишины назревал конфликт.       - Эцио! Хватит! – Альтаир уже устал от этих извечных споров из-за чёрного всадника. Ассасины находились у реки возле границы Ривиндэла. Коннор хмурился, ему тоже уже надоело всё это, но Аудиторе был упрям.       - Его нельзя убивать! Он просто ничего не помнит!       - Эцио, уже пятнадцать лет прошло! Он мог бы уже многое вспомнить. Твоя память ведь быстро возвращалась.       - Азог мог что-нибудь с ним сделать. Мы не можем убить его! Дезмонд…       - Брат, - Коннор тяжело вздохнул. – Даже если он не виноват, он уже четверых убил. Четырёх невиновных! И это ведь только те, о ком мы знаем. Даже если мы его сможем поймать, то нам придётся запереть его.       - Но как только к нему вернётся память, Дезмонд…       - Нет, Эцио. Гномы и эльфы Лихолесья ему этого не простят, будь он хоть тысячу раз жертвой обстоятельств. Мне неприятна мысль, что так придётся поступить с братом, но у нас едва ли есть выбор.       Эцио сжал кулаки, сдерживая себя от желания броситься в драку. Кенуэй, как и Альтаир, не был в восторге от принятого решения, но война за независимость Америки ему много открыла. Дезмонду не простят совершённых убийств.       - Не позволю, понятно? Не позволю! – вскричал Эцио, резко разворачиваясь на пятках и уходя прочь.       - Сколько бы раз вы сюда не приходили, у вас происходит лишь один спор.       - Владыка Элронд, - ассасины приветственно склонили головы.       - Смотрю, Эцио вновь убежал, - эльф посмотрел на людей, что не были дунэйдан или эльфами, но стареть не стремились. – Вы могли бы привести его сюда.       - Благодарю, Элронд. Но едва ли ему понравится жизнь в клетке, пусть и золотой.       - И поэтому вы решили его убить. Разумно и в то же время глупо. Вы ведь своего младшего брата совсем не знаете? Я имею ввиду Дезмонда.       - Скорее да, чем нет, - грустно улыбнулся Альтаир.       - Но ведь Эцио знает. Вы не доверяете ему?       - Дело не в этом, - Коннор замолчал.       - Может и стоит попытаться, но как бы мы не пожалели о содеянном, - сириец задумчиво посмотрел на бурный поток реки.

***

      Чёрный всадник лежал на ложе из шкур, стиснув зубы, он давил вой, полный боли.       Сегодня не происходило ничего необычного. После созерцания очередного набега орков, юноша захотел отдохнуть, но стоило ему войти в установленный шатёр, как сердце сжалось в болезненном спазме, словно произошёл сбой в его работе. Захрипев, Безымянный упал на мягкую лежанку, и теперь лежал, вцепившись в кожаный плащ с левой стороны груди.       Боль была нарастающей и в то же время какой-то глухой, словно отголосок давно утихшего приступа. Безымянный едва не взвыл, когда сердце вновь резко застопорилось, а потом рывком продолжило свой бег. Боль столь сильно захватила его сознание, что человек не услышал, как к нему вошёл волк. Чёрный варг ткнулся мокрым носом в руку хозяина. Но Безымянный никак не отреагировал. Варг тихо заскулил и замахал хвостом, но, так и не дождавшись реакции, лизнул всадника в лицо.       Безымянный судорожно вздохнул. Переведя взгляд на стоящего рядом зверя, юноша рывком сел, крепко обнимая варга за шею. Бьющийся в груди комок мышц и нервов почуял чужое тепло, и боль отступила. Чёрный всадник подумал, что этой ужасной болью к нему стучится прошлое, то самое, которое он не хочет вспоминать.

***

      - Кили, куда мы теперь? - Эцио стоял рядом с гномом, что смотрел на восходящее солнце.       - В Эрибор. Я бы хотел навестить брата и дядю.       Коннор печально улыбнулся, ему порой тоже хотелось навестить могилы родных. Но их здесь не было, его прошлая жизнь навеки осталась где-то там. Ассасины молчали, их взгляды устремились в сторону восхода, что изо дня в день напоминал о том, что время продолжает свой ход.       Оседлав лошадей, отряд неторопливо направился в сторону Эрибора. Всякий раз, покидая Ривиндел и направляясь в сторону королевства гномов, их маленький отряд навещал Бьёрна. Оборотень приветствовал путешественников уже не в медвежьем обличии, как во время похода Торина, а человеческом.       Эцио задумчиво рассматривал двухцветную гриву своего рыжего коня, что медленно вышагивал позади остальных. Ассасину всё казалось, что он ошибся, когда отказался от попыток поймать чёрного всадника, от попыток найти его. Аудиторе хотелось нормально поговорить с ним, с человеком, что призраком вышагивал за его спиной долгие годы. Как же Эцио хотел узнать, кто он, что с ним происходило, почему с Дезмондом говорила Миневра… Итальянец понимал, что ответы ему могут и не понравиться.        «Ничего, проводим Кили до Эрибора и я отправлюсь на его поиски. Пусть я и не так хорош в выслеживании по едва заметным следам, как Коннор, но всё же моё зрение орла может мне многое рассказать!» - Аудиторе в задумчивости кивнул, а потом, перехватив покрепче поводья, поторопил своего коня, ведь чем быстрее они достигнут Одинокой горы, тем быстрее он сможет отправиться на поиски.       Великан встречал их как всегда спокойно, словно нет ничего странного в вечерних гостях. Эцио ел без энтузиазма, его все что-то дергало, но ассассин лишь раздраженно отмахивался от этого ощущения. Вот только его старшие братья тоже ощущали беду и не спешили отмахиваться от ворчащей интуиции.       - Что слышно в этих краях, Бьёрн? – Альтаир рассматривал глиняную кружку.       - Орки.       - Что с ними? – Коннор напрягся, если есть орки, то значит и чёрный всадник поблизости, а это может стать проблемой. Кенуэй понимал, что долго игнорировать существование ещё одного брата не удастся, но момент встречи хотелось оттянуть.       - Повадились рыскать по здешним лесам, словно поджидают кого. Это не просто орки севера. Эти ходят под вождём, что является одним из сильнейших у них. Азогу Осквернителю никто из нынешних орков не чета, да только этого вождя почитают.       Оборотень налил себе молока и тут же немного отпил.       - Поговаривают, что видели рядом с ним чёрного варга да фигуру в ало-чёрных одеждах. Осторожнее вам быть надо. Орки добра не несут, вы это и без меня знаете, - ещё немного посидев, Бьёрн посмотрел на гнома. - Что ж, пожалуй пора отдыхать, ночь нынче за окном, а вас еще и путь неблизкий завтра ждёт.

***

      Ночь была на удивление спокойной. Трещали костры да порой переговаривались орки. Безымянный смотрел в сторону дома оборотня, вспоминая как небольшой отряд, ведомый Азогом, был вынужден терпеливо ждать, когда гномы покинут неожиданный приют. Жаль лишь, что бледного орка тогда вызвал к себе некромант. Может, удалось бы уже тогда убить гномов. И Азог Осквернитель был бы жив. Чёрный всадник прислонился к дереву.       Лёгкий ветерок заставил поёжиться. Уже долгие годы его душит пустота внутри. Откуда она взялась и почему вообще имеет место быть, человек не мог понять. Рядом грустно вздохнул варг. Чёрный зверь не отходил от хозяина ни на шаг. Гигантский волк привязался к опасному человеку. Потянувшись, хищник зевнул и стал укладываться спать.       Звёзды на тёмном, почти чёрном небе сияли просыпанными бриллиантами. Полумесяц зловеще светился в этом узорчатом царстве. Могло показаться, что он ехидно скалится, но человек был уверен, ночное светило предвкушает грядущие события. Безымянный поправил капюшон и отправился спать, днём ему понадобятся силы, а сейчас, сейчас необходимо отдохнуть.       Туман медленно окутывал лес в свои призрачные объятья, лесные ручьи выдыхали белоснежные клубы, как курящий человек выдыхает дым. Солнце медленно, лениво и как-то тягуче появлялось из-за горизонта. Розово-жёлтые потёки на голубом небе выглядели странными расплывчатыми полосами, словно отблески факела, упавшего в мелкую речушку. Четвёрка всадников покинула гостеприимный дом, спиной ощущая хищный взгляд. Не успел лес поглотить их, скрывая от чужих глаз, как на людей налетели орки.       Чёрный варг стоял на большом валуне, внимательно наблюдая за происходящим. Вот пони, на котором сидел гном, осыпающий, как и один из людей, орков стрелами, испугался и понёс, делая своего всадника беззащитным. Гигантский волк бросился к своей главной добыче. Его всадник лишь крепче сжал шерсть на загривке.       Варг передвигался рывками, так как пони петлял и перемещался хаотично, абсолютно не слушая своего всадника. Варг подобрался, ему надо было изловчиться и перекусить шею ржущей лошади.       Пара мягких шагов вперёд, напряжённое тело замерло, вытягиваясь в струну и припадая к земле, а потом стремительным прыжком сбивая с ног травоядное. Гном кубарем слетел на землю, тут же вскакивая на ноги и бросаясь с мечом на волка, но подгорного жителя отбросил прочь человек. Чёрный всадник скользнул за спину дезориентированного гнома и ударил в бок, сильно раня. Добить врага ему не позволил гигантский медведь, спугнувший варга с конской туши. Безымянный легко ускользнул от удара когтистой лапы.       Оборотень замер над раненым гномом. Юноша зло сверкнул жёлтыми глазами из-под капюшона. Отпускать так просто раненного гнома ему не хотелось, как и позволять медведю защищать жителя подгорных городов.       Безымянный стал кружить вокруг бурого гиганта, его примеру последовал и варг, коего оторвали от трапезы. Хозяин здешних лесов встал на задние лапы, пытаясь спугнуть чёрных хищников. Но чёрный всадник и не подумал отступать. Его тело затрепетало, абсолютно не желая слышать голос разума.       Кувырок вперёд, чтобы увернуться от удара лапы, после чего легко встать на ноги и всадить скрытый клинок на уровне таза хищника. Медведь взревел от боли, хоть и толста его шкура и подкожный жир, но длинная острая сталь легко достала до мышц. Оборотень попытался схватить обидчика зубами, но человек вновь ускользнул, словно читал мысли.       Безымянный отрешился от всего мира, с замиранием сердца следуя шёпоту странного, такого знакомого инстинкта.       Ускользнуть и нанести колющую рану в шею.       Ускользнуть, скрываясь от пасти, полной зубов.       Подступить ближе, нанести ещё одну рану и отскочить, скрываясь от когтей, что прошили подол плаща насквозь.       Скрыться за деревом и ни на секунду не останавливаться, даже слыша, как падает сосенка, чей тонкий ствол оказался хлипкой преградой.       Обернуться и…       И увидеть большого рослого человека, чьё тело имеет отметины, оставленные медведю. Только вот эти отметины не кровоточат, на них запёкшаяся кровь. Странный человек не нападает. Его поведение вызывает удивление, а в груди волной вздымается желание проверить на сколько проворен этот незнакомец.       - А ты такой же, - с какой-то странной ноткой в голосе произносит оборотень. Сам факт того, что недавно здесь был медведь, а теперь человек, выбивает из колеи, хоть Безымянный помнил о том, что оборотень крушил орков как палочки в битве при Эриборе. Чёрный всадник стал обходить гиганта по кругу, игнорируя гнома, что умирал, теряя кровь. Удар был точен, хоть и не принёс мгновенной смерти. Эта мысль отрезвила, заставила замереть, чувствуя, как что-то скребётся внутри, что-то шепчет что он не прав. Какая глупость! Он настиг своего врага и есть ли ему теперь дело до того, сколь мучительна будет смерть гнома?       Но внутри что-то ворчит, зло бормочет, требуя завершить начатое. Безымянный, увлечённый странными ощущениями не замечает, как рослый человек бросился на него, но это заметил варг. Сбив с ног врага, волк утробно зарычал. Чёрный всадник очнулся и бросился добивать гнома. Глаза Кили были полны ненависти и в тоже время облегчения, гном принимал смерть с улыбкой. Диссонанс оказался слишком сильным. Юноша пошатнулся, но чёрный варг тут же оказался рядом, намекая хозяину, что пора уходить, и чёрный всадник внял. Волк уносил человека прочь, за ним отступали сильно поредевшие отряды орков. Но победа была несомненна. Последний гномий король мёртв.

***

      Ассасины покидали Бьёрна, увозя к Одинокой горе мёртвого Кили. Альтаир был раздражён, он чувствовал себя едва ли не столь же ничтожным, как в тот день, когда в Бюро Иерусалима Малик прожёг его злым взглядом, после того как он нарушил все правила, когда из-за его заносчивости погиб Кадар. Ибн Ла-Ахад был мудр, он понимал, что с таким количеством орков им было никак не справиться, но принять тот факт, что он ничего не смог сделать, было тяжело.       Коннор ехал следом. В этом странном мире он уже много раз видел смерть. Несколько раз эта женщина забирала жизни тех, кто стал другом. Могавк боялся, что в следующий раз коварная дама уведёт кого-то из его братьев. Но эти переживания никак не были связаны с чёрным всадником. Этот человек всё так же был чужд и непонятен, словно сокрытый в тумане обрыв, он не желал раскрывать своих тайн.       Что же касалось Эцио, то, наученный горьким опытом множества тяжёлых потерь, нынче ассасин пытался понять, почему все это произошло. Ему было жаль Кили, но Аудиторе не собирался отказываться от своей затеи, он не желал Дезмонду смерти. Но смерть словно бы нарочно пыталась подвести его к иному решению. «Я не отступлюсь. Не отступлюсь, слышишь меня, Дезмонд? Я помню наши встречи в обоих мирах, помню твой взгляд. Дезмонд… Ты не умрёшь, я верну тебя домой», - ассасин прикусил губу. Сердце выдало странный кульбит, а по телу прошла дрожь. Его накрывала волна смятения, слабая, словно доносящееся далёкое эхо. Юноша не смог понять, что это за странный комок чувств и ощущений засел в груди, сжимая холодными пальцами сердце. Стоило итальянцу попытаться разобраться в этой странной мешанине, как она пропала, словно слишком сильно натянутая струна оборвалась.       Эцио стеклянным взглядом смотрел в спину Коннора. Чужие эмоции столь сильно переплелись с его собственными, что ассасин не мог унять охватившей его дрожи. Аудиторе хотел закричать, просто заорать во всю мощь лёгких, но лишь стискивал зубы, медленно осознавая, что это не его желание. Это желание… Дезмонда?

***

      Боль. Боль была повсюду. Она правила его телом, она верховодила его разумом. Чёрный всадник с силой кусал собственную руку, обтянутую перчаткой. По телу бродила боль, мышцы выводили судорогами непонятный танец, а разум был охвачен туманом, странным, таким, что бывает лишь от сильного переутомления и недосыпа. Туманом, что прорывался в самый центр мозга, желая нашептать, что он часть забытого. Часть того, что никогда не простит ему крови на руках. Чьи-то смутные лица выводили хоровод, постоянно сменяя друг друга. Белые одежды мелькали расплывчатыми пятнами. Безымянный захрипел, выгибаясь и сильнее впиваясь зубами в руку.       Он видел чужие руки, тянущиеся к нему, и страх сковывал измученный разум. Чёрный всадник не смог подавить всхлипа, пальцами второй руки скребя по усыпанной камнями земле севера. Отчаяние и страх безжалостно впивались в его тело и разум, лишая ориентиров, заставляя теряться в этих странных смутных образах.        «Не убей невиновного!» – твердит чей-то далёкий голос, он был смутно знаком. Этот голос кажется единственным родным во всем этом хаосе цветных пятен. И Безымянный отчаянно желает, чтобы эта пытка прекратилась. Не важно, как, но лишь бы прекратилось это мельтешение, чтобы эта разрывающая боль исчезла. И вскоре это безумие и вправду исчезает, отступает прочь подобно волне, оставляя после себя странную, словно доносящуюся издалека грусть.       - Не убей невиновного, - сквозь слёзы шепчет чёрный всадник, прижимая к груди искусанную кисть. Варг сидит рядом, грустно глядя на страдающего хозяина. Человек ещё некоторое время лежит на прогретой солнцем земле, мелко дрожа. Ему тяжело, но, сумев взять себя в руки, юноша встаёт, а после начинает медленно идти в сторону земель орков. Там, если ему захочется, он сможет побыть в одиночестве и не наткнётся на врагов.       Ветер гоняет по небу облака, шумит ветвями далёкого леса. Но чёрный всадник не видит всего этого, он опустошён, он устал. Каждый шаг кажется чем-то сложным и непреодолимым, но это не важно, человек просто идёт.

***

      Ассасины шли по следу чёрного всадника. След упрямо вёл на север, иногда отклоняясь и уводя братьев в сторону. Альтаир внимательно наблюдал за странным поведением Эцио, что всё чаще стал замирать на месте, словно к чему-то прислушивался.       - Эцио, - Коннор, что так же заметил странное поведение брата, решил выяснить в чём дело. – Ты странно себя ведёшь.       Аудиторе, что сидел у костра, дожидаясь готовности мяса, попытался проигнорировать пристальные взгляды. Но ни сириец, ни индеец не собирались так просто отступать.       - Эцио, - Альтаир сел напротив брата, выражая всем своим естеством требование ответить на вопрос.       - Ну что? – итальянец зашипел гадюкой, совсем недавно до него донеслась очередная волна отчаяния и какого-то безумия. Это не радовало и даже настораживало, делая парня раздражительней. Эцио отчаянно хотел помочь младшему, в чём парень не сомневался, брату.       - Ответь.       - Плохо ему! – рявкнул, подскочив на ноги и начав метаться, ассасин. Юноша ощущал бьющую его дрожь, с каждой секундой ему хотелось все сильней разрыдаться. Итальянец замер.       - Дезмонду плохо. Я… Я уже давно ощущаю отголоски его эмоций, - Аудиторе эмоционально замахал руками. – Ему плохо! Очень-очень плохо, а я ничем не могу помочь… И…       - Почему ты раньше не сказал? Эцио, мы тебя всегда поддержим, так почему же ты молчал? – Коннор замер у небольшого валуна.       - Потому что вы уже решили его убить! А он всего лишь потерялся… Ему плохо, он один…       - У него есть варг и орки, - Альтаир решил не упоминать убитых чёрным всадником.       - Как будто они ему могут помочь. Альтаир, какой же ты упрямый! – Эцио захлестнули эмоции. Здесь и сейчас он не хотел слышать и хоть что-то понимать. Парня лишь беспокоили те чувства, те ощущения, что доносятся издалека.        «Ну почему вы не понимаете? Ему плохо! Он наш брат! Плевать на мнение остальных! Мы должны помочь ему!» - Эцио заметался по стоянке с новой силой, не замечая, что словно сам обезумел. Альтаир поджал губы и. подлетев к Аудиторе, отвесил ему крепкую оплеуху.       - Успокойся. Возьми себя в руки. Ты не видишь себя со стороны. Так что взял себя в руки! – Ла-Ахад был взбешён.       - Погодите! – Коннор поспешил вмешаться, прежде чем Эцио бросится в драку. – Эцио, раз ты его ощущаешь, то это нам на руку. Пойми, так мы сможем понять, что с ним творится. Просто рассказывай нам. Мы найдём его и поможем. Просто рассказывай, делись с нами, ведь ты не один.       Закованный в железо человек стоял молча, а потом коротко кивнул. Сев у костра, парень потрогал пострадавшую щёку и начал рассказывать. Вдумчиво, стараясь не упустить какой-либо детали, Эцио рассказывал всё, что смог понять и ощутить. Итальянец видел лица братьев и радовался, что они решили не убивать незадачливого Дезмонда, а помочь ему.        «Мы поможем, Дезмонд. Слышишь? У тебя есть семья! Мы тебя не бросим! Все мы!»