Я рядом

... Всех пассажиров пригласили на лайнер "Небраска", который только что издал короткий гудок, как бы давая всем знать, что готов к плаванию. Роза, поднимаясь по трапу, старалась не смотреть вниз, на плескающиеся волны. После "Титаника" Роза больше не плавала на кораблях, и вообще боялась сесть даже в лодку. Страх, что судно потонет, не давал девушке покоя. Сейчас же ей представало плыть около двух дней, если не больше, и снова на лайнере немаленьких размеров. На лайнер взошла целая толпа людей, и все они что-то кричали и поэтому вокруг стоял гул, от которого закладывало уши. Наконец трап и якорь подняли, и "Небраска" пустилась в путь. Роза быстрым шагом спустилась на палубу третьего класса и окинула взглядом двери кают. "Каюта номер пятьдесят один... Пятьдесят один... "- бормотала Роза, выискивая дверь со своим номером. Наконец она ее нашла. Дверь тихонько скрипнула, когда Роза ее приоткрыла и заглянула внутрь. Четыре койки и на одной из них сидит какая-то женщина, внешне напоминающая скорее испанку или итальянку, чем кого-нибудь другого. Роза гордым шагом вошла и заняла койку "на первом этаже". Присев на кровать, она наконец полностью расслабилась. Испанка молчала, держа в руках какую-то книгу в ветхом переплете, и ничто не нарушало тишину в каюте. Как вдруг в нее со смехом и визгом ворвались две молоденькие девушки. Они грузно запрыгнули на две свободные койки- обе "на втором этаже"- и стали что-то громко и непринужденно обсуждать. Одна из девушек бросила свой саквояж прямо возле входа, а вторая небрежно швырнула свой чемоданчик в другой конец каютной комнаты. Девушка, устроившаяся на кровати над Розой, постоянно ерзала и все никак не могла замолчать. Несколько раз она даже эмоционально стукнула кулаком об стену и продолжала оживленно вести беседу с подругой (или с сестрой). Девушки без умолку трещали около двух часов, а у Розы от их болтовни раскалывалась голова. Неужели они не понимают, что не одни в каюте и должны говорить потише?! Нет, они, видимо, не понимали. Первой не выдержала читавшая книгу испанка. Она громко выругалась на испанском языке, а потом на ломаном английском довольно грубо попыталась объяснить соседкам, что надо бы им вести себя потише. Роза горько усмехнулась, когда на девушек нисколько не подействовали слова испанки и они продолжили болтать. Роза, поняв, что усмирить болтушек невозможно, решила тоже вступить в разговор. Пожалуй, это было единственное решение, которое могло бы хоть немного спасти нервы Розы. - Как вас зовут, мисс?- спросила Роза, обращаясь к той, что "поселилась" над ней. - Меня зовут Элизабет. - с улыбкой представилась девушка. - А какое имя у вас? - Роуз Доусон. - Роза про себя порадовалась, что, называясь фамилией Джека, она хоть немного связывает себя с ним. - Я так понимаю, вы едете с подругой? - Нет, это моя старшая сестра. Она старше меня на десять минут, как говорит наша мама. Мисс Доусон, вы наверняка слышали о близнецах? Мы являемся именно ими. - Да, где-то мне говорили о них. Здорово, что у вас есть сестра. Получается, вам обеим по... Сколько лет? -По девятнадцать. Кстати, это - моя сестра Грейс.- девушка показала рукой на сестру. - Вы, вероятно, нисколько не устали?- спросила Роза, собираясь развернуть разговор в выгодное для себя русло. - Вы так оживленно беседовали, словно вам совсем не хочется отдохнуть... - Да, мы полны сил и энергии! - воскликнула Элизабет. - О какой усталости может идти речь, когда стоит такой чудесный день! Посмотрите, как сверкают на солнце волны, как прекрасно все вокруг! - Почему бы вам тогда не прогуляться, не подышать свежим воздухом? - как можно непринужденней спросила Роуз. - Точно! Грейс, мисс Доусон дело говорит! Пойдем же, действительно, надо наслаждаться каждым таким чудесным денечком! - Мисс, вы разве не пойдете с нами?- изображая удивление, спросила Грейс, но все-таки спустилась со своей койки. - Нет, спасибо, я выйду позже. - Ну, как хотите! - весело заявила Элизабет, и обе девушки шустро скрылись за дверью. Тихо порадовавшись, что сестры ушли, Роза решила тоже немного прогуляться, так сказать, "развеяться". Она поправила покрывало на своей постели и выскользнула из каюты, стараясь не потревожить успевшую задремать испанку. ...На палубе было свежо и ходило много людей. Большинство из них были одеты довольно просто: все-таки это была палуба третьего класса, но иногда встречались люди среднего состояния. Вероятно, они просто попытались сэкономить на путешествии. Дул легкий морской бриз; какие-то птицы громко кричали над лайнером. В Розу несколько раз врезались какие-то дети, и, пробурчав что-то вроде: "Простите, мисс...", мчались дальше. Роза улыбнулась, представив, как будет также бегать и играть их с Джеком ребенок. В сладостных мечтах она бродила по палубе, и со стороны это могло выглядеть как "девушка, которая гуляет в полном одиночестве". Сама Роза не чувствовала себя одинокой: она прогуливались вместе со своим будущим мылышом, и в ее мыслях активно фигурировал Джек. Он то рассказывал что-нибудь веселое, то обнимал малыша, то держал за руку Розу, на пальце которой уже блестело обручальное кольцо. Несколько раз он представлялся ей пишущим что-то от руки на листке бумаги, один раз он рисовал с натуры портрет Розы, державшей на руках маленького мальчика. Дважды Роза рисовала в своем воображении их совместное фото, на котором присутствовала и вся семья Джен. Все ее мысли собирались в кучу и рисовалась красивая сказка, в которую добавлялись все новые и новые герои: то к ним неожиданно наведывался доктор Роуз, то Эмма, то даже Сара. Все они были необыкновенно добрыми и милыми, и Роза с Джеком с радостью приглашали их на чашечку чая в свой большой и светлый дом, уютно меблированный и с множеством всяких разных ковров и ковриков. Роза улыбалась своим мыслям и не замечала, что обходит отведенную третьему классу палубу вот уже в десятый раз. Солнце светило, а потом скрылось за тучами; Роза не заметила этого и все продолжала ходить кругами, и вот основными героями ее мыслей стали разные люди из Шекспировских рассказов. Неожиданно для себя Роза вспомнила сказку про Рапунцель, которую читала когда-то в далеком детстве, и девушка с длинными золотистыми волосами уже сидела в их доме с чашкой чая и о чем-то эмоционально и интересно рассказывала, то и дело звонко смеясь, слегка запрокинув голову. "Ну что это за сказки, Роза!"- сказала сама себе девушка, собираясь задуматься о чем-нибудь серьезном, вроде того, кем она будет работать и как жить в Вашингтоне. "Все это глупости!"- говорила она сама себе поучающим тоном. "Какая Рапунцель, Роззи?! Она осталась в детстве, в большой яркой книжке с картинками. Какие Сара и Эмма?! Они навсегда теперь в прошлом! Ах, о чем ты, глупая! Подумай о чем-нибудь полезном наконец и хватит уже фантазировать. Я могу работать уборщицей, гладильщицей, у меня есть небольшой опыт продавца-консультанта. Потом я, может быть, даже куда-нибудь поступлю учиться: все-таки для серьезных профессий у меня недостаточно образования, я бы даже сказала, его вообще нет. Джек, насколько я знаю, тоже не слишком много знает и, таким образом, получается, что мы оба годимся только в уборщики и грузчики для таких богачей-бизнесменов, как Кэл. Как бы хотелось приносить хоть какую-то пользу и получать за это деньги, достаточные для проживания! Ничего, скоро все будет. Уже через год-два, я уверена, мы поднимемся с колен... Теперь вопрос жилья. Съемная квартира, первичный вариант и опыт. Это не самое лучшее, что мы можем предоставить нам самим и нашему ребенку, но пока что придется пожить так. Что-то лучше, чем ничего." ... Джек занял у боцмана какую-то книжку и пытался читать ее, сидя на своей кровати. Текст был напичкан различными научными терминами, и читать его было трудно. Половину прочитанного юноша даже не понял, так как просто "потерялся" во всей этой науке. Он возвратил книгу уже через час, объяснив это тем, что "дел не в проворот", хотя на самом деле все было практически наоборот. Джеку было решительно нечем заняться. Он ходил по палубе, что-то писал или валялся на кровати, и в итоге Джек понял, что находится в состоянии между депрессией и апатией. Ему безумно хотелось поговорить с Розой, но этого надо было ждать еще как минимум месяц. По ночам Джеку нравилось наблюдать за морем-океаном и о чем-нибудь думать, а еще лучше- фантазировать. Иногда он рисовал, но получалось, как казалось парню, плоховато, он считал, что мог бы нарисовать гораздо лучше. ...В тот вечер Джек прогуливался по палубе с папкой рисунков в руке, как вдруг, неожиданно для себя, заметил знакомый силуэт Майкла. Подойдя поближе, Джек удостоверился, что у него не галлюцинации и Майкл действительно стоит в трех шагах от него, хоть и не обращает на бывшего "коллегу" никакого внимания. - Майкл?- решился, наконец, заговорить Джек. - Привет, Джек.- не оборачиваясь ответил Майкл. - Что ты тут делаешь? - Курю. - Майкл пожал плечами и наконец обернулся. - Готовлюсь к ранней смерти, как говорится. Он швырнул бычок от сигары в воду и снова замолчал. - Где ты живешь? - Джек понимал, что задает глупые вопросы, но ему хотелось продолжать разговор. - Ясно где, в Нью-Йорке, а именно немного за ним в частном домике, который мы с женой снимаем у одной доброй старушки вот уже больше пяти лет. Если не десяти, конечно... Старушка живет где-то далеко, года два назад и вовсе улетела в Англию, и теперь с нас месячную плату взымает какой-то ее племянник или что-то вроде того. У него, кстати, есть очень симпатичный сынок, который безумно нравится моей дочери. Энн вообще нравятся все симпатичные мальчики, но этот ей по вкусу больше всего. - Сколько лет твоей Энн? - Ей, вроде как, около шести или семи... А тому мальчику лет восемь, и он с моей дочкой не разговаривал еще, по-моему, ни разу. - Ты вот все говоришь, "дети" и "дети", я могу предположить, у тебя есть еще дочки-сыночки кроме Энн? - Есть. - Майкл кивнул. - И сыночек, и дочка. - По сколько им? - Послушай, Джек, ты задаешь мне такие вопросы, словно все хочешь знать обо мне и о моей жизни! Это, честно сказать, несколько настораживает, и я бы предпочел перевести разговор в другое русло, более безопасное, и такое, чтобы наша беседа хоть на беседу походила, а то все вопрос-ответ, ответ-вопрос... Джек согласился, и они завели беседу о книгах, которые смогли обсуждать, впрочем, недолго. Джек не знал ни одну из всех книг, которые называл Майкл, а если и знал, то только понаслышке; Майкл оказался гораздо умнее, чем видел и предполагал Джек. Джонсон пытался говорить об "основах" алгебры и геометрии (эту книжку он прочитал когда-то давно от нечего делать, и все равно не все понял), о греческих древних богах и о крестовых походах детей, он даже несколько раз затрагивал темы о малоизвестных художественных книгах, о всякого рода романах; наконец, поняв, что Джеку это все не так уж интересно и понятно, он решил снова вернуться к системе вопрос-ответ. - Ты читал хоть одну из трагедий Шекспира? - спросил Майкл, надеясь услышать положительный ответ. - Да, "Ромео и Джульетта".- ответил Джек. - Ну, тут, собственно говоря, и говорить то не о чем; я думал, и надеялся, ты назовешь что-нибудь интересное и такое, чего редко знает общество. Но ты, как обычная серая масса, дал стандартный ответ: "Да, я читал Ромео и Джульетту." Эту трагедию читали или знают, кажется, все. И ведь главное, если я спрошу тебя, увидел ли ты какой-либо скрытый смысл в этой трагедии, ты определенно ответишь что-нибудь вроде: "Нуу, да...", А потом начнёшь умничать, выдумывая что-нибудь научное и правдоподобное. Нет, так дело не пойдет; пройдем-ка в мою каютку. Майкл куда-то пошел, и Джек отправился за ним следом. В своей каютке Майкл снял с полки сборник трагедий Шекспира и протянул его Джеку. - Прочитаешь, поговорим еще на эту тему. Кстати, книга не моя, будь с ней поосторожней. Джек кивнул, и, поняв, чего хочет Майкл, тихонько выскользнул из каютки и снова вернулся к себе. ... Трагедии Шекспира оказались куда интереснее той научной книжки, но все-таки не слишком занимали Джека. Он не чувствовал себя внимательным читателем, и то и дело отвлекался, задумываясь о чем-нибудь своем. Чтение, конечно, интересное занятие, но юношу оно не занимало так, как могло бы занять Майкла. Он оказался человеком начитанным и неглупым, и прочитал много всяких разных книг. И где он только их столько брал? Покупать редкие, и, должно быть, дорогие экземпляры ему бы вряд ли удавалось при таком бюджете. Вероятно, он их откуда-нибудь или у кого-нибудь брал на время. ... Было уже около часа ночи, и все вокруг было очень тихо. Такая тишина даже резала слух; не было привычного плеска волн и завывания ветра; похоже, наступило затишье. А затишье, как правило, предвещало новый шторм... Джеку было настолько утомительно сидеть в четырех стенах или ходить по небольшой палубе, что он задумал план побега. Ему это представлялось неким приключением, которое должно было внести разнообразие в скучную жизнь Джека. Юноша чувствовал себя десятилетним мальчишкой, затеявшим дерзкий побег из родительского дома; он не думает о прошлом и будущем, но просто хочет получить приятный страх. ... Выглянув из окошечка, Джек заметил, что яхта находится совсем недалеко от земли, а точнее, от Вашингтона, и он легко сможет за пару часов добраться туда на лодке. ... Через полчаса голубоглазый парень спустил шлюпку на воду, стараясь производить как можно меньше шума. Он написал нечто вроде письма Майклу и свой временный адрес, а потом, весьма довольный собой, сел в лодку вместе со своим небольшим саквояжем и, с наслаждением гребя веслами, осторожно и тихо поплыл к темнеющему, мутному берегу. В его мыслях было только ликование и необъяснимая радость. И какое-то странное предчувствие, что он увидит Розу совсем скоро...