В голубоватом дыму сигареты

Лера вламывается в хижину, едва не снеся дверь. Дремавший до этого старик поворачивает голову в ее сторону. Девушка коротко объясняет, что мужчине плохо. Обеспокоенный старик сбивчиво, забывая слова и звуки, просит завести Дмитрия в хижину. К моменту, когда девушка возвращается, мужчина уже сидит, стискивая зубы, и безуспешно закрывает медленно расползающееся по коже черное пятно. На вопросы Леры он не отвечает, возможно, даже не слышит и не понимает их. Одними жестами Лера с трудом заставляет Дмитрия выйти из машины и почти оттаскивает его к распахнутой настежь двери. Старик указывает на ворох травы, призванный стать постелью, и совместными усилиями девушке и старцу удается свалить мужчину на подстилку. Лишь раз взглянув на чернеющее запястье, Очинг с озлобленным лицом бормочет несколько слов на незнакомом девушке языке. Лера предполагает, что старик ругается или молится, но не дает себе труда вслушиваться в его слова. Старик стягивает с мужчины безрукавку, и взгляду девушки предстают черные пятна на спине и груди друга. Еще несколько секунд Дмитрий мечется, разбрасывая сухую траву, но конвульсии постепенно уступают место обессиленному спокойствию. Лера наблюдает за состоянием мужчины, не замечая суету старика. Только когда Очинг дергает Леру за руку, она вздрагивает о отходит от шока. — Скажи детям в деревне — Очинг зовет, — просит старик, по-прежнему запинаясь. Лера не видит смысла спорить или узнавать, зачем нужны дети. Инстинктивно Лера чувствует, что времени нет. Искать долго не приходится: дети и подростки с опаской смотрят на машину издалека, сбившись в толпу, опасаясь подойти ближе. Лера кричит, машет рукой, надеясь, что хоть кто-нибудь из них понимает английский. Находится такой знаток — мелкий паренек, очень тощий — немного мельче остальных. Он переводит товарищам слова Леры. Трое ребят постарше отделяются от толпы и, сторонясь черной машины, забегают в хижину. Лера заходит следом. Старик тем временем поставил котелок с водой на огонь, достал невесть откуда тонкий нож с ржавой ручкой, но блестящим лезвием. Оглядев ребят, старик махнул рукой, что-то коротко им приказал, и они, не смея перечить, подошли к мужчине и расселись вокруг него. Очинг протянул Лере нож, который при ближайшем рассмотрении оказался скальпелем. Лера, ничего не понимая, не брала в руки лезвия и вопросительно смотрела на старика. — Прогрел в воде, — запинаясь меньше, произнес старик, снова протягивая девушке скальпель. Она начала догадываться, чего от нее требует Очниг, но ждала его подтверждения, беря, наконец, протянутый ей предмет. — У Атаро твердая рука. Она будет резать, — объяснил старик, указывая на черные пятна на коже мужчины. Лера сглатывает, удобнее перехватывая ржавую рукоятку, и садится на колени перед тяжело дышащим другом. Бросает испуганный и беспомощный взгляд на старика, тот утвердительно кивает и прикрикивает на мальчишек. Они тут же цепко хватаются за руки и ноги мужчины, не давая ему двинуться. Лера с трудом унимает дрожь. Считает черные пятна на теле — четыре. Еще одно на запястье. Там кожа тоньше всего, девушка вообще не представляет, как вырезать черноту, чтобы не затронуть вены. Старик садится рядом, в руках его белеют влажные бинты. — Рука, — советует он, указывая на запястье. Лера соглашается с ним. Подносит скальпель к коже, сердце ее готово вырваться из груди, в ушах звенит, с трудом удерживает руку от дрожи. В какой-то момент к девушке приходит осознание того, что от скорости и точности ее действия зависит жизнь друга. А может, не только друга. Ведь для него нет никого дороже нее. Собранные в кучу? эти мысли придают девушке уверенности. Лезвие скальпеля с удивительной легкостью рассекает кожу, по руке мужчины бегут красные ручейки. Алые капли срываются, падают на желтую траву, окрашивая ее в коричневый. Кожа почернела широко, но не глубоко. Как только Лера, внезапно успокоившаяся и сосредоточенная, заканчивает работу с рукой, старик туго перетягивает кровоточащее запястье. Девушка сглатывает подступившую тошноту, старается оставаться совершенно спокойной. Касается лезвием почерневшей кожи, вскрывая ее. Запах гнили и гной вырываются из пореза, глаза девушки слезятся от резкой вони и ужаса. На скальпеле помимо гноя остается вязкая черная слизь. «Он что, заживо гниет?!» — осознает девушка, в то время как старик, что-то выкрикивая, вырывает из ее руки скальпель и окунает его лезвие в кипящую над огнем воду. Дмитрий снова начинает дергаться, но мальчишки крепко держат его. Мужчина изгибается, стараясь как-то воздействовать на тот участок почерневшей кожи, которого коснулся скальпель. Лера мгновенно соображает, что подобное повторять не стоит, снова подавляет рвотный позыв, скальпель сам собой оказывается сжат в ладони. К концу «операции» руки и одежда Леры испачканы кровью, глаза не слезятся только потому, что девушке непременно нужно хорошо видеть, а руки не трясутся только из-за опасения причинить другу лишние страдания. Мужчина хрипит, иногда в его хрипах можно угадать ругательства, мальчишки прилагают все больше усилий, чтобы удержать его. Лера дышит через раз — хижина наполнена тошнотворной гнилой вонью. Наконец, работа закончена. Девушка отбрасывает в сторону окровавленное лезвие и выбегает из хижины, зажимая рот рукой. Отбегает к колючим кустам и только здесь ее выворачивает. Лера ожидала, что будет плакать, но этого не случилось. Даже в горле не встает соленый ком. Ожидала, что руки будут дрожать, и это ожидание оправдалось: не только руки — все тело девушки тряслось так, что она с трудом смогла сохранять равновесие при ходьбе. Вернулась в хижину, когда ее покинули дети. Очинг, с понимающей усмешкой глядит на девушку, та обессиленно садится рядом с другом. — Сильная душа, — произносит он, ни к кому не обращаясь. — Что с ним случилось? Что это за болезнь? — только чтобы не молчать и не слышать хриплого дыхания Дмитрия, интересуется девушка. — Бонгани расскажет лучше, — не желает вдаваться в объяснения старик. Может, и хотел бы, да не знает подходящих слов. Дмитрий очнулся через пару часов. Лера к этому времени успела задремать, но быстро стряхнула сон. — Нужно в ближайший город, — голос его хриплый, удивленный взгляд цепляется за бинты. Мужчина как будто припоминает что-то. — Уверен, что дорога тебе не повредит? — уточняет Лера, не особо разбираясь в медицинских тонкостях. — Теперь нет, — Дмитрий широко улыбается, стараясь успокоить девушку, но эта улыбка, вполне искренняя и простая, не срабатывает. Лера пыхтит и ругается в шутку, пока помогает мужчине добраться до машины. Только сейчас Лера смогла в полной мере оценить спортивную фигуру, на которой из-под бинтов, помимо новых, выглядывают и старые шрамы. — Я поведу, — отбирая у друга ключи, безапеляционно заявляет Лера, так что полулежащему на заднем сидении мужчине остается только смириться. — Спасибо тебе, — со стиснутыми зубами дождавшись, пока Лера выберется на относительно ровную дорогу, поблагодарил Дмитрий. Лера сжала губы и молчала несколько секунд. — Пожалуйста, — наконец, ответила она. Ехала не слишком быстро и уверенно, удивляя Дмитрия навыками вождения. — Что это вообще такое было? Черные пятна — это гниль? Разговор Лере неприятен, но любопытство перевешивает отвращение. — Да. Начинается она как лихорадка, стой только разницей, что какое-то время признаки болезни не проявляются вовсе, а коже только начинает гнить. Позже температура, бред и боль проявляются резко и ярко. Чаще всего местные эту болезнь начинают лечить как обычную лихорадку, а когда замечают гниль — уже поздно. Единственный способ излечить — вырезать гнилые участки. Эта зараза не появляется случайно, сама по себе, — последние слова мужчина прошептал, уже как будто мысля вслух. — Шаманы владеют знанием, позволяющим заразить этой болезнью, — сказано еще тише, так, что Лера разобрала лишь отдельные слова. — Откуда у старика скальпель? — переводит тему Лера. — Когда я жил в племени, эпидемия этой болезни унесла много жизней. Ее удалось остановить, но источник так и не был мною выявлен. Но я научился с ней бороться. Выбравшись… — Дмитрий попытался подобрать слова, но не смог. — Научил этому и старика. Скальпель для него я купил и научил пользоваться им. В то время Очинг еще не был такой развалиной. Удалось выбить комнату в дряхлом отеле, переплатив втрое. Правда, одну на двоих. Ничего против жизни в палатке ни Дмитрий, ни Лера не имели, но ситуация не позволяла насладиться походной романтикой. Несколько дней прошли в полном спокойствии. Мужчина быстро восстанавливал силы, Лера ругалась про себя, отлеживая спину на неудобном диване. Приятно удивило наличие сотовой связи и интернета, поэтому большую часть свободного времени Лера провела за ноутбуком. За несколько дней жизни в одной комнате Лера узнала о друге много мелочей, о которых раньше не задумывалась. Он курит вдвое чаще, чем она, предпочитает сидеть на полу, опираясь на диван или кресло, в противоположность Лере часто пьет крепкий черный чай и редко — кофе, с трудом засыпает и просыпается чуть ли не до рассвета — не любит спать, или со времен репортерской деятельности не может привыкнуть к тому, что можно спать чуть дольше. Часто мужчина расталкивал девушку до восхода солнца, за что она сначала ругала его, а потом была благодарна — африканский рассвет по яркости красок во много раз превосходил бледные и холодные краски российского неба. В их номере часто гостил кот. Тощий и черный, с белым галстучком и большими зелеными глазами. Видимо, его прикормили на местной кухне, и он разгуливал по гостинице на правах хозяина. Лера вспомнила, что при жизни мамы в загородном доме приживались любые коты и кошки. Дмитрий тоже вспомнил, но оба они промолчали. Леру часто смущали долгие взгляды Дмитрия, его тяжелое дыхание в те минуты, когда ей приходилось стоять очень близко. Она уже не могла позволить себе прижаться к нему, положить голову на его плечо, почувствовать его ладонь на растрепанных волосах. И оба они скучали по таким моментам. Идиллию разрушил очередной обморок и особенно сильный приступ кашля Леры. Девушка кашляла кровью, свернувшись на кровати, сходила с ума от разрывающего голову требования «Верни!» и отчаянно, как никогда, хотела жить. За все время путешествия по Африке у девушки еще не случалось ни одного подобного приступа, и этот как будто старался возместить отсутствие других. Лера смогла унять кашель минут через двадцать. К этому времени она представляла собой жалкое зрелище: еле дышащая, на запятнанной кровью постыне, немного отросшие волосы рассыпаны по кровати, сбившись в сосульки. По лицу стекают капли пота вперемешку со слезами, красные от плача и нехватки кислорода щеки резко контрастируют с позеленевшим лицом. Выпученные глаза смотрят и не видят ничего перед собой. На объятия и ласки мужчины девушке совершенно наплевать. Дмитрий крепко обнимает, стирает бегущие по щекам слезы, целует и шепчет, убеждая, что скоро все закончится, что болезнь удастся победить. — Ты все это затеял, чтобы вытащить меня из больницы и перед смертью прокатить по миру в последний раз, — хрипит Лера. Дыхание ее постепенно выравнивается и становится глубже, слезы уже не от страха, а просто потому, что скопились за несколько лет «сильной» жизни. Дмитрий не возражает — нет смысла. Лера, не чувствуя напряжения, которое обычно охватывает ее при слишком близком контакте с мужчиной, сама прижимается к его груди, стараясь спрятаться от детских страхов. Он не возражает, крепче обнимая ее, по инерции шепчет что-то на ухо и перебирает волосы девушки, успокаивая и усыпляя ее. Лера, резко проснулась от холода, подскочила с кровати. Широко распахнутые глаза не помогли ничего разглядеть — ночь темная, взгляд не привык еще к мраку. Дмитрия рядом нет. Наконец, простояв несколько секунд посреди комнаты, Лера привыкла к темноте и разглядела фигуру мужчины на диване. Он не спит, что-то выискивая в телефоне, и не замечает Леру. Девушка подходит к дивану и заглядывает через плечо мужчины. В длинный текст мелким шрифтом вчитываться не хочет. Дмитрий, наконец, замечает ее. — Вернись в кровать, — просит он, выключая слабо мерцающий экран. — Холодно, — жалуется Лера и только потом соображает, что именно сказала. Дмитрий притягивает девушку к себе и кутает в одеяло, под которым предыдущие несколько дней она спала. Лера не сопротивляется из-за сонливости или не только — не знает сама. Как прежде опускает голову на его плечо, быстро согревается и успокаивается. Но спать не хочет. Постепенно возвращаются воспоминания и мысли. Лера молчит, не шевелясь, около получаса. Вспоминает и думает. Дмитрий дремлет, но не спит, поправляя одеяло каждый раз, когда оно падает с тощего плеча. «Я думала, что умру сегодня», — с этой жуткой мысли началась длинная цепь из мыслей и воспоминаний. Вспоминает попытку изнасилования, но уже не испытывает прежнего ужаса, долгие пробежки по ночному городу, безумные скорости на байке, первую сигарету, разрыв с подругами детства. Понимает, как мало, но ярко прожила, и чувствует, что чего-то в этом ярком водовороте событий не хватило. Чего-то важного, что стоило бы испытать. Боится смерти и хочет по крайней мере полную, пусть и недолгую жизнь. Долго бьется в размышлениях, в инстинктивном ощущении, понимании, что что-то упустила. И приходит, наконец, к выводу, что это самое упущенное еще может наверстать. «Не хочу умирать девственницей», — отчетливо понимает Лера. Поднимает взгляд на Дмитрия, который точно не спит. Ее пальцы тянуться к его лицу, она проводит рукой по щеке, колючему подбородку. Мужчина замирает, наслаждаясь моментом, а в следующий миг нежный и робкий поцелуй обжигает его губы. Он обнимает девушку, стараясь не причинить ей боль, завладевает инициативой и долго не отпускает ее. Худые и холодные руки Леры обвивают шею мужчины. Он с трудом заставляет себя отстраниться, тяжело дыша. Смотрит в ее глаза, которые очень близко, находит в них лукавую улыбку и прежний блеск. — Ты сводишь меня с ума, — а ответ на его хриплый шепот тихая усмешка. Касание губами тонкой шеи. Сначала осторожное, но быстро смелеющее. Цепкие пальцы Леры в его густых, непослушных волосах, его руки уже ласкают нежную кожу. Девушка совсем не против. Мимолетный образ насильника на несколько секунд всплывает в памяти, заставляя девушку вздрогнуть, но Лера отгоняет этот обрывок прошлого и прячется от него в объятиях мужчины. — Уверена? — когда Лера пытается стащить с него рубашку, уточняет мужчина, на несколько секунд высвобождаясь их плена ее обаяния. Ответом становится смех и новый, уверенный поцелуй. Несколько секунд Лера не хочет просыпаться, но наглый солнечный луч не позволил погрузиться в дрему. Под одеялом жарко, поэтому девушка без колебаний освобождается от лишней тяжести. Постепенно память подкидывает самые яркие отрывки прошедшей ночи. Лера чувствует, как лицо заливает краска, и понимает, что глаза открывать ей совсем не хочется. — Доброе утро, соня, — Лера не успела увернуться от руки, растрепавшей и без того находящиеся в жутком состоянии волосы. — Действительно, утро, — констатировала Лера, проверяя время на экране телефона. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойной, будто ночью ничего не произошло. Только теперь девушка почувствовала, что воздух буквально пропитан терпким запахом кофе. Опустив глаза, заметила поднос с завтраком. — Серьезно? — указывая глазами на сюрприз, со смехом уточняет Лера. — Вполне, — Дмитрий, в штанах и распахнутой рубахе, отключает телефон, по которому беседовал минуту назад, и обнимает девушку, зарываясь носом в ее волосы. — Я тебя теперь не отпущу. — Сигареты остались? — не пытаясь высвободиться из объятий, переводит тему девушка. Мужчина, подавляя вздох, протягивает пачку и зажигалку. — Тогда я сама никуда не уйду, — пробираясь на край кровати и затягиваясь, смеется девушка.