Стража!Стража! или Окделл!Окделл!

В Страже Ричарду нравилось. Хотя матушка наверняка пришла бы в ужас от тех, кого он называет сослуживцами. Гномы, тролли, зомби, вервольфы, вампиры, несколько горгулий, голем и даже Шнобби Шноббс. В общем, все те, кого Мирабелла называла «недочеловеки», при этом презрительно поджимая тонкие губы и морща свой правильной формы нос. Если вы, конечно, способны оценить АРИСТОКРАТИЧЕСКИЙ НОС, который должен служить доказательством происхождения точно так же, как фамильный замок, фамильные украшения, фамильный безумец и фамильное приведение. Ричард не без удовольствия покосился в стекло витрины – нос он унаследовал от матушки. Правда, без всего остального «фамильного», но довольствоваться необходимо малым. Ноги сами несли юношу к участку, тонкие картонные подошвы совсем не мешали чувствовать камни мостовой. О! Вот этим Анк-Морпорк действительно мог гордиться – ведь все, абсолютно все, даже самые маленькие улочки были в нём замощены. Конечно, иногда пришлось бы хорошенько поработать метлой, чтобы отскрести грязь, мусор и боги знают, что ещё, дабы увидеть эту мостовую, но она там была. И это служило постоянным предметом гордости всех Анк-Морпоркцев! (Правда, они благоразумно забывали, что эту традицию ввёл король Гносиологилус Камнелюб, который разорил казну ради замощения всего города). И ведь мостовая была разной, на одной улице были круглые гладкие булыжники, которые напоминали лысину попрошайки Рона, а уже на соседней они были угловатыми и шероховатыми, словно покрытые тоненькой наждачкой. На таких улицах никогда не играли мальчишки, потому что ссадины от такой мостовой были самыми болючими и долго не заживали. Командор Ваймс говорит, что нужно чувствовать камни, что они никогда не обманут и, если хорошо выучить свой город, всегда подскажут, где ты находишься и сколько следует сделать шагов вправо, чтобы тебе на голову не выплеснули помои. Ричард, частенько пропускавший советы своего сиятельного начальства мимо ушей, этот почему-то запомнил очень хорошо. В тот же день он купил себе пару самых дешёвых сапог у Каблуччи с улицы Новых Сапожников, обладавших самой тонкой и дрянной подошвой из всех возможных, и понял, насколько был прав командор. Камни под ногами словно говорили с ним, тихонько нашёптывая о происходящем. Иногда, просто бредя в темноте, ещё не видя ничего, Ричард, напуганный грозным криком камней, шарахался в сторону, пропуская пролетающий мимо топор, который кинул гном в своего старого товарища, да вот неурядица, чуть не убил стражника. Так что камни говорили с ним. Может это и показалось бы Окделлу странным, но в хрустальный шар на башне магии постоянно били молнии, госпожа Сибилла Ваймс подарила их участку маленького дракончика, а Шноббс оставлял расписки, если воровал деньги. Так что юный констебль не успевал удивляться происходящему, просто принимая всё, как есть. Уж этому город учил очень быстро. «Может быть все и сошли с ума», - бормотал он. - «Но ты тоже не совсем нормальный, парень. Так что смирись и радуйся, что, если тебя прирежут в собственной постели - это будет запланированное убийство, законопослушно оплаченное в гильдии убийц, и всё согласовано с правительством.» Дверь в участок благовоспитанно скрипнула, информируя всех о том, что кто-то пришёл. На мгновение все – и стражники, и задержанные – замолчали, рассматривая вошедшего, но тут же снова загомонили. Ну пришёл какой-то Ричард Окделл, право слово, не такое уж важное событие. - Таким образом, вы признаёте, что организовали в подвале своего дома лабораторию по производству наркотического вещества для троллей, которые именуется «грязью»? – монотонный голос констебля Жиля Понси Посети-Неверующего-С-Разъяснительной-Брошюрой был нуден до зубовного скрежета, но сидевший перед ним тролль не находил себе места от страха. Неясно было только чего именно он боялся – грозно хмурящегося тролля-стражника Детрита, который, тонко намекая, полировал толстую стальную дубину или же религиозного пыла Понси-Посети. Он уже мял в огромных руках цветные религиозные брошюрки, а, зная констебля, тот, после того, как подозреваемый во всём признается и отправится за решётку, поспешит провести с заблудшим агнцем пару душеспасительных бесед. - Держи отчёт, потом отдашь его командору, - Ричард сунул свой лист в пачку других листов, примостившуюся на краешке стола Понси. - Он с тобой поговорить хотел, так что заодно и всё остальное отдай. Я скоро закончу, так что потом можно будет в «Ведро» заскочить, - Понси пододвинул лист с признанием к троллю, и тот обречённо стукнул по нему пальцем, предварительно измазанным в чернилах. - А… - Жалованье сегодня выдают, - сразу понял сомнения Дика сослуживец. - Тогда пойдём, - согласился Ричард, подхватив стопку листов и направившись на второй этаж, где располагался кабинет командора. Зачем он мог понадобиться командору оставалось тайной – жалование обычно выдавал сержант Колон, скрупулёзно ставя галочки напротив имён стражников, получивших свой мешочек с монетами. Больших бед Дикон тоже ещё не натворил – наоборот, три дня назад он самостоятельно смог арестовать Эстебана Колиньяра с дружками, хотя они и пытались сбежать в Тени. Откровенно говоря, это-то и было их главной ошибкой – квартал Теней, состоявший из паутины улиц, улочек, закоулков, тупиков, подкопов и навесов был самым страшным местом города, куда даже стражники старались не заходить (в какой-то степени это было данью уважения к традициям, Тени всегда были НЕЗАВИСИМОЙ территорией). И уж точно люди и нелюди, их населявшие, не готовы были терпеть семерых лощёных франтиков, которые по собственной глупости и самодеятельности сунулись к ним. Но то, что Дикон рискнул войти в Тени и вывел оттуда напуганных до икоты нарушителей, заслуживало уважения. Наверное, если бы не уверенно поющие свою песню камни под ногами, он бы не решился, но уж больно его подначивали булыжники мостовой. Кабинет Ваймса был настоящей легендой. Потому что он был ЗАВАЛЕН бумагами – они лежали везде и всюду. Рассказывали, что когда-то под бумажными завалами был стол. Но теперь бумаги высокими башнями высились и вдоль стен, игриво развалились на подоконнике, и по-хозяйски устелили пол. Ричард догадывался, что многие из этих бумаг как раз и являются отчётами, которые сдают все стражники, но всё же большинство уверенно занимают многочисленные жалобы, которые строчит недовольное население. Командор из принципа не желал отвечать на них, хотя мог и устроить выговор провинившемуся. Но это были дела ВНУТРИ стражи и всяких гражданских они не касались. Листы тихо зашуршали под ногами Окделла, и командор оторвался от чтения какой-то бумажки, сурово уставившись на Ричарда. Юноша восхитился профессиональному стражничьему взгляду – даже зная, что нет никакой вины, Дику захотелось припомнить, а вдруг он тут всё же совершил какое-то преступление, но просто забыл. - Ты пришёл в стражу добровольно, Окделл? – голос у Сэмюеля Ваймса был хриплый и тоже вызывал желание сознаться во всём. Даже в том, чего не делал. - Да, сэр, - Ричард вытянулся перед командором и уставился на тонкую трещину, которая виднелась на стене как раз за плечом. - И тебя не подослала никакая гильдия? - Нет, сэр. - Ты в этом уверен? - Да, сэр. - Тогда объясни мне это, - Ваймс протянул Ричарду листок, в котором юноша увидел собственный прошлый отчёт. Который вроде бы был правильным. - Мой отчёт, сэр. Я допустил в нём ошибки, сэр? Ваймс хмыкнул, глядя на напуганного юношу. Сколько ему лет? Хорошо если есть шестнадцать-семнадцать. С каких это пор они стали принимать в стражу таких домашних милых мальчиков? Куда он смотрел, когда Окделл пришёл на службу? «В лист, который тебе подсунул Моркоу, а ты даже не удосужился спуститься и посмотреть на новобранцев», - ехидно подсказал внутренний голос. «Слишком много новобранцев в последнее время, невозможно уследить за всеми», - возразил ему другой. «Заткнулись там все», - мысленно рявкнул Ваймс и продолжил рассматривать Окделла. Совсем юный, ещё нескладный, как подросток. Но это со временем пройдёт. Как говорила когда-то мамаша самого Ваймса – были бы кости, а мясо нарастёт. Пожалуй, красивый, хотя совершенно ничего не понимал в красоте мужчин. Высокий. Сероглазый. В общем-то ничего такого уж выдающегося, но вот кое-какие обстоятельства мешали воспринимать Окделла, как понятного стражника. Во-первых, буквально пару дней назад парень сунулся в Тени, преследуя компанию богатеньких дебоширов, которые прилюдно оскорбили гномку, рискнув сдёрнуть с неё платье, чтобы проверить, а точно ли бородатая красавица девушка. Конечно же, видевшие это гномы кинулись на обидчиков с топорами и боевыми кличами (в первых рядах была оскорблённая), а Ричард с намерением арестовать. И всё бы ничего, ну сдурили золотые мальчики и сдурили. Но они завернули в Тени. И Ричард тоже. И не только вышел оттуда сам, но и вытащил этих идиотов. Живыми. Такое мог позволить себе только Моркоу или же человек, который вырос в Тенях, но Окделл не был ни тем, ни другим – не растут в этом квартале такие аккуратные мальчики и уж точно не идут выходцы оттуда в стражу. Но это было только началом загадки. Хуже было то, что на сегодняшнем докладе Дораку, тот, вскользь, попросил приглядывать за Окделлом. Ничего конкретного, но сам патриций просит приглядеть за каким-то новобранцем! Неслыханно. В участке, подняв все отчёты Окделла, Ваймс нашёл третье, что привело его в настоящее смятение. - В этом и проблема, Окделл. Ты пишешь отчёты БЕЗ ошибок. Единственный из всех стражников. Это что-то ведь должно значить? - Это значит лишь то, что у меня был хороший учитель и строгая мать, которая запрещала мне прогуливать занятия, - Ричард вытянулся ещё больше и начал дышать через раз. - Ну и иди… сержант Окделл. - Сэр? – вот теперь у юноши на лице было написано чистое удивление, и он уставился прямо на командора. - Я считаю, что такой подвиг как грамматика заслуживает сержантских погон. И ты не радуйся, - Ваймс удовлетворённо улыбнулся. - Могу поспорить, что спустишь весь сегодняшний аванс в «Ведре», проставляясь сослуживцам. Свободен. - Спасибо, сэр, - Ричард спешно выскочил из кабинета, а Сэмюель лишь покачал головой. Что бы не значил внезапный интерес патриция, но Окделл теперь стражник, а это значит, что Ваймс не отдаст его на растерзание политическим схемам, кем бы юноша не был. Стража всегда действует сообща и, даже если она убегает от вооружённой банды, то делает это дружно и слаженно.

***

Город жил своей жизнью. Алва любил смотреть на него с крыши какого-нибудь особенно высокого дома. Люди, гномы, тролли и боги знают кто ещё суетились внизу, на узких улочках ежесекундно переживая свои маленькие радости и трагедии, даже не догадываясь, что они становятся лишь очередными мазками на полотне города. А над всем этим невидимой тенью идёт убийца. Алва когда-то хотел стать моряком, но семья настояла, что дворянскому роду Алва может соответствовать только престижное звание убийцы. Время доказало правоту родственников, но Рокэ до сих пор с тоской глядел на мутные волны океана, что так беспокойно облизывали берег, а иногда даже и наиболее близкие к воде улочки. Убийца отвёл взгляд от воды, каждый раз после таких воспоминаний на него нападала тоска, а нет ничего хуже для человека его профессии, потому что тогда он начинает выполнять свою работу как рутину, а это непозволительно. Смерть – это последнее важное событие в жизни человека, так что надо относиться к жертве и её последним часам с уважением. И способ убийства тоже надо выбирать тщательно. В гильдии до сих пор ведутся споры о том, как следует убивать. Некоторые считают, что убийца должен использовать только тот способ, которым владеет наиболее хорошо, но Алва с этим не согласен. Убивать надо с неизменным уважением (если, конечно, жертва этого достойна). Милая леди любит посидеть вечером около камина, распивая янтарный сидр и читая хорошую книгу? Так почему бы не подсыпать медленный безвкусный яд в её напиток – пусть она закончит читать книгу, аккуратно положит пухлый томик на журнальный столик, слегка помечтает о красавце-садовнике, ляжет спать и… не проснётся. Наутро её найдёт служанка, принёсшая чёрный чай и утреннюю газету, и вскрикнет испуганно, лишь потом заметив письмо с печатью гильдии, где в куртуазных выражениях будут принесены глубочайшие соболезнования и благодарность за сотрудничество. Это вежливо по отношению к убитому и его близким. Или, может быть, благородный господин страдает страхом перед водой, с трудом заставляя себя принимать ванну, и с криком просыпается ночью, потому что ему кажется, что он тонет? Значит, не стоит связывать его смерть с жидкостями. Это элементарная вежливость, в конце концов. Правда, вежливость, которую могут позволить себе только истинные профессионалы – молодёжь, увы, вынуждена изворачиваться любыми способами, лишь бы хоть как-то выполнить заказ, лишь потом высылая на почту убитому письменное подтверждение о выполнении заказа. Но это пройдёт, был бы опыт… Но как можно убить стражника? Просто стражника, который ничем не отметился и ничего из себя не представляет? Рокэ с удивлением читал отчёт о жизни Ричарда Окделла. Прилежный стражник, отличный товарищ и даже не самый худший прихожанин. Снимает небольшую комнату у миссис Арамоны, которая сердобольно угощает постояльца домашними обедами и готова подождать недельку с оплатой, пока юноша не получит аванс. Впрочем, Окделл отвечает ей на это искренним уважением, неизменно дарит на праздники бутылочку сливочного ликёра и с каждой получки приносит корзину печенья в цветной глазури для детей Луизы. Он покупает растолчённый желудёвый кофе, потому что на настоящий ему не хватает денег, и иногда пытается курить сигареты «Горлодёр», подражая командору. Вечерами с сослуживцами может выпить в «Ведре» и обязательно попытается помочь попросившему помощи. Быстро бегает и злится. Имеет успех у девушек, но пока не умеет этим пользоваться. Неплохой парень Ричард Окделл. Совершенно ничего, что могло стоить полмиллиона. Алва, стоя на крыше, осторожно наблюдал за юношей, вышедшим в компании сослуживцев из участка. Люди (откровенно говоря, не только, но это неважно) направились в сторону «Ведра», ведь всем в Анк-Морпорке известно, что это самый стражнический трактир в городе, где всегда наливают в долг и готовы выслушать. Прячась в изломанных тенях, – с тех пор, как на службу в Стражу стали принимать горгулий, даже крыши перестали быть безопасной территорией – Алва последовал за шумной компанией. Они не скрывались, нет. Прошли те времена, когда о Страже и не помнили-то толком. Командор Ваймс смог добиться того, чтобы их стали воспринимать серьёзно, как тех, кто способен добиться результата. По мнению Рокэ, уже только это тянуло на достаточно большое количество заказчиков. Так и было, да только стоил командор Стражи, герцог Анк-Морпоркский, вдвое меньше собственного констебля. «Мир сошёл с ума», - вспомнил Рокэ прописную истину, которую знал любой житель этого города. Стражники завалились в трактир, и Алва, немного подумав и пристально оглядевшись, уселся прямо на крыше, привалившись спиной к тёплой печной трубе. Вот и повод вспомнить молодость, когда метался между заказами и часами сидел, выслеживая очередную жертву. Видимо какому-то богу не понравился настрой Рокэ, потому что буквально через пару минут на небе собрались тучи подозрительного сиреневого цвета, и начался мелкий противный холодный дождь. «Ну, хоть сегодня без падающей рыбы с небес», - утешил себя Рокэ, поглубже надвигая капюшон на глаза и начал ЖДАТЬ.