Стража!Стража! или Окделл!Окделл!

Всё было очень плохо… Ричард попытался открыть левый глаз, но ничего не вышло. Ричард хотел застонать, но пересохшее горло не было способно даже на это. В голове поселилась вся гильдия Кузнецов, которая, не стесняясь, громко стучала огромными молотами по звонким наковальням. Периодически кто-нибудь из них промахивался, и удар приходился прямо по распухшим мозгам Окделла, которые были готовы вылететь из хрупкой черепной коробки. Правый глаз всё же открылся. Потолок был знакомый, с двумя большими трещинами и паутиной, в которой жила милая семья пауков. Глаз закрылся, но Ричард и так уже узнал всё, что хотел – он дома, а это, учитывая, как и что они вчера отмечали, было настоящим чудом. Сержант Окделл – даже в похмельное утро это звучало поразительно приятно и уважительно, так что Дикон даже слегка улыбнулся. Это было стратегической ошибкой, потому что от простого движения мышц, мозги всё-таки попытались выползти из головы. Ричард зашипел от боли, но решил, что всё же надо встать и хотя бы узнать какой сегодня день, потому что командор Ваймс его просто прибьёт, если он пропустит своё дежурство, а капитан Моркоу, конечно, проведёт нравоучительную беседу о вреде пьянства. И это самое худшее, потому что капитан умел говорить крайне убедительно – после его лекций все стражники, даже Шнобби Шноббс, пили исключительно безалкогольные напитки. К счастью, сила убеждения Моркоу тоже имела свои пределы, а, может быть, это стражники были слишком привязаны к горячительным напиткам, но уже через неделю стража снова сидела в «Ведре», требовательно стуча пустыми кружками по немытым столам. На этот раз открылись оба глаза, но не полностью, и всё же Ричард, приободрённый и этим успехом («иди к большой цели маленькими шажками» - как любил говаривать сержант Колонн), решился даже повернуть голову. И вот тут и произошло ЧУДО. На прикроватном столике стоял восхитительный, вонявший, как мокрый носок из собачей шерсти, чарующий, прекрасный отвар горичника, который продавался в каждой уважающей себя таверне, заботившейся о похмельных головах своих клиентов. Но что этот божественный напиток забыл на обшарпанном прикроватном столике скромного стражника Окделла? Неужели кто-то из его сослуживцев был вчера настолько трезвым, что не только помог добраться Дику до дома, но и заранее купил горичник?! Ричард, дотянувшись до вожделенного напитка, моментально осушил кружку – дело тут было не только в жажде, что мучила несчастного, но и в том, что любой, кто попытался бы хотя бы на секунду задержать этот напиток во рту, скончался бы от отвращения. Голова практически сразу перестала болеть, а глаза осознали, что могут открываться полностью. Мир стал поразительно прекрасен, и Ричард нашёл в себе скромные силы, чтобы встать и всё же привести себя в относительный порядок.

***

Все убийцы умели производить впечатление. Им не надо было для этого играть крепкими мускулами, звенеть оружием или похваляться громкими делами. О, нет! Это был стиль обычных головорезов. Убийцы предпочитали бесшумно выходить из тени (при этом они никогда не заглядывали в анк-морпоркские Тени, потому что там любого убийцу, обременённого большим количеством принципов и умений, ждала бы позорная и бесславная смерть), загадочно улыбаться и трагичным шёпотом спрашивать «Кто?», «Сколько?» и «Как?». У убийц был СТИЛЬ! И он отличал их от простых бандитов, которые орудовали на улицах города совершенно без всякого понимания и изящества. А ещё у них была Гильдия, которая устанавливала правила поведения для всех её членов. Рокэ никогда не любил правила. Наверное, поэтому он предпочёл стать главой Гильдии. Это давало широкий спектр возможностей, но не было среди них только одной. Убийца не может отказаться от контракта. Как бы высоко он не взлетел, сколько бы он не убил, но он не может лететь против ветра. Хуже было только бесплатное убийство. Рокэ с ненавистью смотрел на копию контракта, по которому жизнь Ричарда Окделла оценивалась в пятьсот тысяч полновесных долларов. Пять строчек и закорючка. Окделл не стоит этих денег, в этом Рокэ уверен совершенно. Мальчишка не был значим для этого города. Если бы его убили, то это, пожалуй, никто и не заметил бы кроме его сослуживцев. Стражники заметили бы – скинулись по доллару на похороны, и в землю храма Мелких Богов опустился бы дешёвый, плохо сколоченный гроб. На похоронах, конечно же, были бы только стражники, да, может быть, ещё его домовладелица, к которой отойдёт нехитрое имущество постояльца. Потом бы они все выпили в «Ведре» в память о славном парне Ричарде Окделле, а трактирщик простил бы его долг, составляющий два доллара. Вот, в целом, и всё. У Ричарда не было высоких покровителей, но каким-то образом он умудрился нажить себе таких врагов. У Ричарда бледная кожа, на которой едва заметны веснушки. Русые волосы – растрёпанные и пушистые, которые он, как и многие стражники, стрижёт раз в полгода, когда в участок приходит специально нанятый цирюльник. Серые глаза, напоминающие воды реки (конечно же, не Анка. У Анка вместо воды давно уже ползёт тягучая плотная грязь, которая никогда не бывает такого пронзительного чистого серого цвета. Такой цвет может быть только в северных ледяных реках, настолько холодных, что даже животные не пытаются их перейти). Ричард Окделл стоит около пятидесяти долларов для своих сослуживцев и полмиллиона для врага. Рокэ в ярости швыряет бутылку вина в стену и, наблюдая, как красные потёки уродуют стену, пытается понять – с каких это пор юноша стал для него бесценным.

***

Госпожа Арамона радостно улыбнулась помятому постояльцу, который выполз из своей комнатушки, широко зевая. - Доброго дня, констебль. Давайте, я вам налью супа? Его Селина только что приготовила. - Спасибо большое, но я не голоден, - Ричард положил на чистую скатерть четыре доллара оплаты за комнату. Если бы Дикон спустился вниз по улице хотя бы на пару-тройку домов, можно было бы снять такую же комнату всего лишь за два доллара, но тогда бы он переступил ЧЕРТУ. Эта черта была невидима и неосязаема, но жители таких бедных улочек всегда её чувствуют. У тебя может не быть денег, но ты никогда не купишь что-нибудь у ростовщика, не украдёшь с прилавка, не запустишь свой дом, потому что это значит твоё окончательное падение. А опыт жизни в Анк-Морпорке говорит, что ещё никто не возвращался из-за этой черты. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что госпожа Арамона жила несколько лучше, чем её соседи, несмотря на то, что она была вдовой, а это, как известно, занятие весьма хлопотное и неблагодарное. Её муж, которого Дикон, честно говоря, почти не знал, несмотря на то, что тот тоже был стражником, скончался во время службы (на самом деле, он был мертвецки пьян во время дежурства и умудрился попасть под колёса телеги, что стало для госпожи Арамоны настоящим спасением от домашнего тиранства), и теперь она и её дети получали, пусть не очень большую, но регулярную пенсию, а Ричард ежемесячно отдавал ей четыре доллара за комнату. Так что Луиза могла позволить себе отправлять своих детей учиться грамоте к миссис Почитайка, а в доме всегда была еда. И всё же у госпожи Арамоны были и причины печалиться. И, конечно же, из-за детей. Её старший сын Герард был сверстником Ричарда, мечтал пойти в стражу, считая, что только там он сможет стать настоящим мужчиной. Луиза же знала о службе со своей стороны и вовсе не хотела бы, чтобы её сын пропадал на ночных дежурствах, откуда возвращался бы в синяках и бинтах, как Окделл. А она ведь почти уже договорилась, чтобы её мальчика приняли в гильдию счетоводов – мирная и уважаемая профессия. Может, конечно, слегка скучновата, зато всегда востребована. Второй головной болью была её дочь Селина, которая внезапно влюбилась в постояльца. И с тех пор постоянно ходит задумчивая, отвлекаясь лишь на то, чтобы приготовить что-нибудь в надежде, что Ричард её заметит. Луиза не была уверена, но подозревала, что во все эти блюда подмешана «Любовная Настойка Сразу-и-Навсегда», что продаётся на углу. Но пока Ричард проявлял завидную стойкость, а, может быть, желудок стражника, привыкший переваривать всё, что в него попадает, даже не замечал робких попыток приворожить. Хотя Ричард Луизе нравился – хороший трудолюбивый мальчик. Она бы не возражала, если бы он посмотрел на её Селину чуть теплее, чем на всех остальных. - Тогда чая выпьете, - Луиза быстро выставляла чашки, слегка кривоватые, но зато расписанные красными ягодками, на стол. - И не возражайте мне тут, констебль. - Я теперь не констебль, - Ричард, даже не думая спорить, уселся за стол. - Меня до сержанта повысили. - Ох, - госпожа Арамона всплеснула руками. - Молодец! Вот я всегда говорила, что если работаешь прилежно и много, то тебя обязательно заметят! Это вы вчера повышение отмечали с друзьями? Ричард почувствовал, как у него горят щёки – это же надо было так вчера надраться, чтобы его на руках тащили. Что теперь о нём будет думать госпожа Арамона? Что он такой же пьяница, как её ныне покойный муж? - Ну, хватит тут гореть как маков цвет, - Луиза разлила чай по чашкам, но даже вода булькала МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНО. - Дело молодое, а то я не понимаю. Хорошо, что у тебя друг есть, который всегда помочь готов. Он кто у вас? Ричард уставился в чашку – чай был слабым, совсем прозрачным. Стражники такой пить не привыкли. Стражники привыкли пить раскалённую чёрную, вываренную из листьев, жижу, которая часик томиться в чайнике, и настолько сладкая, что человека непривычного наверняка бы стошнило. - Извините, я не помню, кто помогал, - буркнул Ричард. - Но я обязательно спрошу сегодня в участке. - Красивый такой, - Луиза мечтательно вздохнула. - И вежливый очень. Настоящий джентльмен, такие редкость в наши дни. Я сначала даже подумала, что он вампир, у вас в страже сейчас же служат вампиры? Такие глаза красивые, ярко-синие… Ричард растерянно кивал, прихлёбывая сладковатый чай. Затем быстро собрался, вежливо попрощался с госпожой Арамоной и направился в участок – дежурство скоро должно было начаться. И только когда дверь их участка вновь благовоспитанно скрипнула, растерянно подумал, что синеглазых среди стражников нет.

***

Горгулья по имени Восточный-Угол-Дома-С-Башенками-Как-Шишечки недовольно смотрела на таинственного незнакомца, что пробирался по её крыше. Незнакомец был очень таинственен, поэтому горгулья решила, что это наёмный убийца – только они могли выдержать такой СТИЛЬ. Это ведь дело сложное и весьма затратное. Это обычные головорезы могут ходить чёрт знает в чём и убивать простыми дубинками. Убийцы обязательно одевались во всё чёрное (обязательно купленное у господина Джофри Обдиралова) и пользовались только элитным оружием и ядами. Наверное, убитого очень грело сознание, что жизнь у него отобрал хорошо экипированный профессионал, а не какой-то душегуб. Незнакомец между тем не просто так гулял по крыше, но вполне очевидно следил за молоденьким (хотя Восточный-Угол-Дома-С-Башенками-Как-Шишечки всегда плохо определял возраст человеков) стражником, который шёл по улице внизу. Вот юноша зашёл в заведение Пробуда Камнессона (гнома естественно), который торговал самым чёрным и самым крепким, в концентрированном состоянии напоминающем смолу, желудёвым кофе в городе и всегда давал стражникам, как постоянным клиентам, небольшую, но весьма приятную скидку. Также господин Камнессон мог налить любому желающему весьма недурного шадди, но только вот настоящие кофейные зёрна стоили не в пример дороже, так что шадди в городе почти никто не пил. Убийца легко перепрыгнул на другую сторону улицы (дома, стоящие в Анк-Морпорке, напоминали деревья в лиственном лесу – чем выше к небу, тем шире они становились из-за многочисленных надстроек, балкончиков и мансард. Так что широкая снизу улица, становилась не шире тоненького ручейка у крыш) и скрылся из виду Восточного-Угла. И только после этого Алва неприязненно повёл плечами. Он не любил горгулей, точно так же, как и троллей. Очень трудно убить что-то настолько состоящее из камня, что никакой клинок не поможет, только кирка. Орудовать киркой Рокэ пока не собирался и про себя тихо радовался, что пока ещё никто из троллей не стал достаточно значимой фигурой, чтобы его заказали в гильдии. Его юноша вышел из какой-то дрянной закусочной, в которой продавали ужасающего вида кофе. Желудёвый, естественно. Алва недовольно поморщился – нужно будет потом подарить Окделлу нормальных кофейных зёрен, из которых он сможет варить шадди, а не желудёвую бурду. Алва остановился, удивлённый собственной мыслью. Прокрутил её в голове ещё раз, надеясь найти хотя бы отголосок, связанный с убийством – может быть, он собирался отравить зёрна? Но нет, собственное подсознание, ехидно скалясь, подтвердило – он просто хотел угостить Ричарда нормальным шадди. Точно так же, как не пришло ему в голову подсыпать яд в отвар горичника, который принёс с утра своему юноше. Алва обречённо вздохнул, пытаясь понять, как это жертва стала «его юношей». И что с этим теперь делать?

***

Ричард с удовольствием отхлебнул из картонного стаканчика кофе и блаженно улыбнулся. Густой напиток горячей волной прокатился по горлу и уверенно обосновался в почти пустом желудке, даря бодрость и спокойствие (расстройство обычно прилагалось как бонус, но только не стражникам – те могли переварить что угодно). Камни – сероватые, слегка тёплые и гладкие булыжники, пели под тонкими подошвами, что-то одобрительное, радуясь новому дню и хорошей погоде. Идти по ним было настоящим удовольствием, они сами ластились под ботинки, словно подталкивая Ричарда – вперёд, вперёд, сегодня отличный день, так что не вздумай останавливаться, у тебя столько дел впереди, но ты с ними справишься! Дикон, допив последние глотки, с разочарованием потряс пустым стаканчиком в тщетной надежде всё же услышать заветное тихое бульканье (и даже чавканье) кофе. Но стаканчик был ОКОНЧАТЕЛЬНО пуст, даже с учётом мнения Дика, что ни одна банка не бывает пустой, если в ней хорошенько поскрести. Стражник обиженно швырнул посуду в протекающие мимо воды Анка – стаканчик со стуком покатился по воде. Впрочем, Ричарда это не удивило. Это же старый добрый Анк, он настолько грязен, что из него практически невозможно выловить труп, но вот выкопать – очень легко. Над участком Стражи горел голубой фонарь, который никогда не гасили, что неизменно вызывало раздражение у самих стражников – иногда всё же хочется иметь нормальную работу с нормированным графиком. Внутри было всё так же шумно и тесно, пахло кофе и потными людьми (и нелюдями тоже. Но сообщать огромному трёхметровому троллю, что от него воняет, неполиткорректно. Потому что тролль, проявив национальный менталитет, может «вбить твою голову в плечи»). Но только воздух был излишне сухой. Ричард ухмыльнулся – вчера отмечали все и много и страдали теперь тоже сообща. Дикон снова ощутил прилив безмерной благодарности к неизвестному сослуживцу, оставившему ему настойку горичника. Окделл посмотрел на Понси-Посети и удивлённо замер – Жиль был такой же помятый и несчастный, как все остальные. Ричард, конечно, верил в своего друга, но быть не может, что тот озаботился прикупить настойки для него, а сам не хлебнул, спасаясь от похмелья. А отвести его до госпожи Арамоны мог только Понси – остальные просто не знали, где он живёт. - Окделл! – Ричард, мигом забыв о проблемах транспортировки своего тела до дома, развернулся. К нему, ловко лавируя среди других стражников, приближался сержант Колонн. Когда Ричард только пришёл в Стражу, Колонн уже второй десяток лет был сержантом, и все понимали, что он никогда не поднимется выше. Не потому, что он был плохим стражником. Так же, как не был откровенно плохим стражником капрал Шнобби Шноббс, таскавший в кармане справку от патриция, что он, «скорее всего», является человеком, постоянно ворующим мелочь из общей копилки. Просто они были на своём месте. Сержантство настолько въелось во всего Колонна, что нельзя было уже отделить его от этого, и Ричард прекрасно понимал, что, вне зависимости от своего звания, он всегда будет УВАЖАТЬ Колонна. Не как командора Ваймса или капитана Моркоу, ведь они оба являлись воплощением какого-то возвышенного идеала, идеи о страже. Колонн же был приземлён. Именно он возился с новобранцами, объясняя им азы неписанной науки – о том, что взятки брать можно, но желательно пончиками или, на худой конец, бутылочкой пива с куском пирога. Это даже не взятка, а так. Приятный бонус из уважения к доблестной страже. Он знакомил молодого и неопытного стражника с улицами, объяснял, кто, где и как обманывает, и добродушно журил нелицензированного вора, зная и его, и его матушку («Передавай ей пожелания всего наилучшего, охальник. И если ещё раз поймаю – выпорю и заставлю не просто так в кутузке сидеть, а полы мыть»). Колонн выдавал жалованье и, непременно первый, показывал, где находится «Ведро» (естественно, пропуская пару стаканчиков за счёт желторотого юнца). Ричард надеялся стать хорошим стражником. Но он прекрасно понимал, что он никогда не сможет догнать Колонна, который, хоть и не раскрыл ни одного преступления, но самим своим существованием ВОПЛОЩАЛ стражу. - Поздравляю с назначением, парень, - Колонн широко и искренне улыбнулся. - Вчера хорошо погуляли. Вот я сразу понял, что ты славный мальчуган, когда ты к нам пришёл. - Спасибо, сэр, - Ричард благодарно кивнул. - Я благодарен вам за помощь. - Ну так-то да, - Довольное круглое лицо мужчины прямо светилось от самодовольства. - То долг, кхм, так сказать старших товарищей. Мы должны направлять вас на путь закона и… - Колонн запнулся, пытаясь сформулировать столь длинную и столь сложную мысль, но всё же не смог с ней справиться и торопливо протянул смятый листок. - Вот, короче, расписание твоё. Ты в дозоре следующий квартал, вместе с Шельмой, ей тоже полезно будет прогуляться, а то она в своей лаборатории совсем мхом обросла. Ричард считал, что Шельма Задранец, являясь девушкой-гномом, обросла совсем не мхом, а огромнейшей бородой, но решил промолчать на этот счёт. - Понял, сержант. Спасибо, - Дикон забрал расписание, получил одобрительный хлопок по плечу и быстро направился к просвистевшему чайнику. Если стражник хочет горячего чая, он должен либо сидеть в засаде, трепетно наблюдая за закипающим чайником, либо быть ОЧЕНЬ расторопным.