Стража!Стража! или Окделл!Окделл!

Матушка всегда говорила, что упасть в пучину порочной страсти крайне легко, поэтому Ричард неуверенно шагнул за порог обители разврата и порока. Его опасения, впрочем, оказались напрасными – лестница была широкой и удобной, перила ровно на том уровне, когда удобно держаться, и даже висела табличка «Осторожно – ступеньки», так что упасть Дикону явно было не дано. - Доброго утра, милые мои, - из розовых глубин прихожей вышла женщина, и Ричард, нарушая прямой приказ капитана Моркоу, вытаращился на неё, как Шнобби Шнобс на ничейный доллар. Что это была за женщина! Она была велика и великолепна. Её округлое мягкое тело было той самой завораживающей формы, что будит в любом мужчине смутные мечты, в которых нельзя признаваться даже на исповеди. Её густые каштановые локоны мягко падали на покатые мраморные плечи, едва прикрытые персиковым шёлком. Её лицо, не отличающееся канонной красотой, завораживало своей яркостью, почти неприличной красотой. А потом Ричард заметил её взгляд – весёлый и хитроватый. У этой женщины могло быть сколько угодно имён, но Дикон прочувствовал, кто она на самом деле. Анк-Морпорк. Существует много версий, откуда произошло название города. Кто-то говорит, что так звали народ, давно сгинувший, а может, никогда и не существовавший, что жил в этих местах. Кто-то ссылается на грязную реку, что давно уже несла мусор, а не воду и говорил, что именно от Анка произошло название города. Некоторые чудаки считали, что Анк-Морпорком звали древнего героя, что, убив дракона, основал здесь поселение. Конечно же, из этого вытекала и следующая версия – Анком звали того самого дракона, чьи кости легли в фундамент первых домов. Правда заключалась в том, что никто в Плоском Мире не знал, когда и как был создан Анк-Морпорк, город безумцев и проходимцев, в котором вынуждены жить и обычные люди. Но при всём этом Ричард твёрдо знал, что город был ЖЕНЩИНОЙ. Красивой и жестокой. Ты влюблялся в неё, совершал с её именем на устах подвиг, приносил в дар золото и сердце, а она даже не замечала этого, шагая мимо, потому что вечно куда-то спешила и опаздывала. Город каждое столетие сбрасывал надоевшее платье разросшихся улиц и, переступив спутанную ткань обрушившихся зданий, облачался в новый наряд. Как женщина, что примеряет наряд за нарядом, ступая по скинутой в небреженье на пол одежде. Она была вечной и безмерной, жестокой и влюбчивой, грешной и равнодушной. Таков был Анк-Морпорк, и нельзя никогда было, как и женщину, понять его переменчивую натуру. И кто, как не хозяйка борделя, созданная из сладковатого зефира идеальной плоти, могла быть лицом этого уставшего и сумасшедшего города? - Марианна, - женщина ласково и призывно улыбнулась, обнажая беленькие ровные зубки. – Я так рада, что стража считает, что даже мы заслуживаем внимания. Как я могу обращаться к вам, офицер? В её голосе переплелись патока и лёгкая картавость, которая, не являясь образцом для подражания, делала её речь особенной, тихое раскатистое «ррр» заставляло дрожать и смущаться, что Ричард, в обычном своём состоянии, делать не привык – не полагается настоящему СТРАЖНИКУ показывать, насколько он взволнован. - Сержант Ричард Окделл, к вашим услугам, мадам, - Дикон наконец-то смог прекратить пялиться и выпрямил спину, гордо задрав фамильный нос. Ему безумно нравилось говорить «сержант», так недавнее повышение было ещё слаще. - Оч-чень приятно, - Марианна вновь улыбнулась, на этот раз с оттенком поощрения, а потом перевела взгляд на Шельму. – А вы… - Шельма Задранец, - хмуро буркнула гномка, невзлюбившая хозяйку борделя с первого взгляда. Что характерно даже не своего, а Ричарда, который уж больно сильно вылупился на эту грудастую корову. Шельма, понимая, что не имеет на Окделла никаких прав, всё равно была оскорблена – на неё Ричард никогда не смотрел так ошарашенно. А ведь она ничуть не хуже, что с того, что они сослуживцы. Шельма следует всем модным тенденциям, может почти из ничего приготовить восхитительный крысиный пирог и даже готова была бы гладить рубашки Окделла. А этот неблагодарный! Гномка вздохнула и решила, что не стоит сильно расстраиваться. В конце-то концов, из борделя они уйдут, как только закончится дело, а вот вместе им дежурить теперь долго, так что не всё потеряно. - Очень приятно, - Марианна, не замечая, а, может, не желая замечать хмурости Шельмы, кивнула. – Очень приятно, что в страже становится всё больше девушек. Раньше только моя гильдия предоставляла возможность честным барышням обрести независимость и финансовую самостоятельность. Мне нравится, что времена меняются, и теперь это не так. Ричард поперхнулся, услышав про «честных барышень» из уст бордель-мадам, но решил не заострять на этом внимания. В конце-то концов, в недавнем времени, люди охотней пошли бы в золотари, чем в стражники. - Так что у вас произошло и что украли? - Ох, - женщина приглашающе махнула рукой. – Пойдёмте, Ричард. Мне же можно вас так называть? Вы так молоды! Не подумайте, что я сомневаюсь в вашем профессионализме, в конце-то концов, кому как не члену Гильдии Белошвеек знать, что молодость – это очень неплохой бонус, но я чувствую себя так неловко рядом с вами. Я, наверное, кажусь вам совсем старухой! – Она на миг замолчала, ожидая обязательных комплементов, и Ричард, приняв её правила, тут же заверил женщину, что её красота ослепительна, и она кажется его ровесницей. Сказал он это несколько громче, чем следовало, потому что Шельма, идущая позади, что-то бурчала про баб, что в мамки годятся, а туда же. Марианна благодушно кивнула, демонстрируя, что всецело одобряет куртуазную вежливость стражника, демонстративно не обращая внимания на злобное ворчание гномки. - Вы так милы! Само очарование. Будь я преступницей, то специально бы попадалась, лишь бы вы меня арестовывали. Но сегодняшний вор почему-то решил вас не дожидаться. Дурак. Хотя, когда я расскажу, что именно и как он украл, вы поймёте, что это лучше всего его характеризует. - Много ценного пропало? - Как посмотреть, милый. На самом деле, у нас часто бывают кражи – наши гости очень часто прихватывают что-нибудь на память о вечере, но мы никогда не обращаемся по этому поводу в стражу. Ну, заберёт молодой человек подвязку любимой девочки. Что значат эти несколько монеток, по сравнению с его счастьем, что он получит от этого маленького проступка? Мы не собираемся портить репутацию нашим драгоценным клиентам. - Это разумно, - Ричард решил не вникать, зачем может понадобиться подвязка и что это такое вообще. По названию напоминало что-то из сбруи для лошади, но он был не уверен, а уточнять постеснялся, чтобы не показаться НЕОПЫТНЫМ. Стражник должен был автоматически, вместе со значком и королевским шиллингом, что выдаётся во время присяги, получать знание о всей грязи мира, разочаровании в нём же, любовь к кофе и цинизм. Ричард, из всего этого набора, получил лишь кофе. - Но сегодня… это что-то странное! Вор, естественно, не из гильдии – наше заведение всегда исправно платит налоги, проник в кабинет. Не представляю, как – дверь заперта, а ключ есть только у меня и моего мужа. Шельма и Дикон быстро и удивлённо переглянулись. Глядя на Марианну, можно было предположить очень много неприличного, но только не то, что у неё есть муж. Женщина же, тактично не замечая удивления стражников, продолжала увлечённо рассказывать, словно ограбление было весёлым и занимательным приключением, видимо, её совсем не печалили пропавшие ценности.

***

Богов, что приглядывают за Плоским Миром (а также за парочкой других миров) великое множество. И каждый из них пытается доказать, что как раз он-то и является главным и всесильным. Толкаясь локтями (а так же коленками, плавниками, крыльями, щупальцами и, в особо тяжёлом случае, макаронами), боги оспаривают главенство, на досуге создавая пророков и мессий, которые спешат наклепать ряд книг и как можно более пафосно умереть (желательно, мученически). И каждый из этих богов осуждает или оправдывает, как поведётся, совершенно разное. Кто-то говорит, что самый страшный грех – трусость, другой же видит его в поедании плохо прожаренных сосисок. Рокэ богам молиться не спешил, справедливо решив, что каждый бог гораздо более сурово осуждает обращение к конкуренту, чем общую равнодушность к богослужениям, но при этом он имел свой собственный ряд грехов, которые, если бы мог, поместил над входом в гильдию с припиской, что людей, страдающих (или наслаждающихся) этими грехами, стоит убивать со скидкой. Жадность. Глупость. Неблагодарность. И, судя по всему, последним грехом Ричард Окделл, которому не посчастливилось быть объектом сердечных страданий Алвы, обладал в полной мере. Рокэ налил очередной бокал вина нетвёрдой рукой, но с твёрдым намерением надраться. А потом проспаться и всё же выполнить злополучный контракт, который должен принести шикарнейшие комиссионные и громкую славу. Потому что более неблагодарной сволочи, чем юноша, Рокэ раньше не встречал. Он его спас? Спас! В лучших традициях, согласно кодексу гильдии – проследил, вышел из тени, бросил пару туманных фраз. По всем канонам юноша должен был проникнуться нереальной признательностью и, желательно, кинуться на шею. Ну или хотя бы не требовать документы. Наглец мелкий! Бокал уверенно убегал по столу, и Рокэ восхитился мастерству гильдии стеклодувов – это же надо! Бокал с ножками…Наверное, стоит пригласить его в гильдию. Наполнив себя ядом, он сможет самостоятельно пробираться в дома граждан и травить их. Или спаивать. Тут уж как получиться. А потом его юноша не пришёл домой. Рокэ ждал! Терпеливо принимая наиболее соблазнительные позы, чтобы выглядеть таинственно и недоступно. Даже если колченогий стул Ричарда, в отличие от удобного и широкого кресла в гильдии, не был приспособлен для таких извращений. Ещё Рокэ умудрился в процессе ожидания выкушать две принесённых бутылки вина, которые должны были послужить тяжёлой артиллерией в бою за любовь Окделла, и нетвёрдым шагом Алва направился в сторону участка, вызволять у Ваймса своего будущего любовника. Может быть, не зря Ричард так настаивал на документах? И теперь суровый командор отказывается его отпускать без предъявления данных спасителя? И что его ждало?! Под маской невинности скрывался развратник. Вместо того, чтобы после ночных переживаний отправиться домой, как и полагается приличному молодому человеку, что снимает квартиру за четыре, а не два доллара, он отправился, вместе со своим бородатым товарищем, к шлюхам. Рокэ проследил! Матерясь и сомневаясь, он дотащился до самых шлюшьих ям и смог полюбоваться, как Ричард (который, кстати, уже не светил синяком, видимо, у Игоря, что лечил стражников, всё же нашлась ментоловая мазь) с гномом-сослуживцем заходит в заведение «Поющая морискилла», где несравненной хозяйкой являлась блистательная Марианна. А Рокэ ещё сомневался насчёт опытности Окделла! Действительно, крайне глупо. В конце-то концов, тот живёт в Анк-Морпорке, городе, что построен на собственных руинах, грязи, деньгах, а значит, хотя бы раз, навещал одну из главных достопримечательностей города, что славится своей многовековой историей и многогранной культурой – Шлюшьи Ямы, где ему должны были объяснить, что именно и как, собственно, необходимо делать в постели. А что остаётся Рокэ? Перед глазами, снова, уверенно, пробежался бокал, и ответ пришёл сам собой. Пить.

***

Кабинет был на удивление аккуратен и изыскан – такой точно не ожидаешь увидеть в сердце одного из самых знаменитых борделей. Дикон ещё раз огляделся, но не было ни срамных картин (на что Ричард даже немного надеялся), ни обнажённых скульптур. Кабинет напоминал рабочее место какого-нибудь успешного финансиста, что покупает дешёвую ткань в Клатче, провозя её контрабандой через границу – это было несложно, достаточно обмотаться тканью настолько, что станешь похож на тюк, а пограничнику сказать, что это национальный Клатчский костюм. Особо наглые контрабандисты настолько заматывались в ткань, что их перевозили на повозках, сами двигаться они не могли. - Что у вас украли, мадам? – Ричард вертел головой, пытаясь разглядеть что-то НЕОБЫЧНОЕ. Например, визитную карточку вора, это было бы очень вежливо с его стороны и уж точно бы облегчило им с Шельмой задачу и сэкономило время. - Во-первых, мой старый сценический костюм. - Он дорогой? - Только как память, - женщина покачала головой. – Я в нём танцевала партию ангела в постановке Мариуса Мюзишкина. Костюм красивый, но стоит совсем недорого – он украшен стразами и блёстками, ничего стоящего в нём нет. - Может вор принял стразы за настоящие камни? – Шельма осмотрела манекен, на котором раньше, видимо, висела пропавшая одежда, и тайком вздохнула. Резчик по дереву, что вырезал это манекен, явно повторил все выдающиеся формы Марианны, и даже богиня любви Афердита-Пердитта позавидовала бы такой фигуре, не то, что маленькая скромная гномка. - Возможно, но очень маловероятно. По ним заметно, что это стразы. Я покупала этот костюм на самой заре своей карьеры – он стоил что-то около доллара, - Марианна аккуратно присела на краешек мощного письменного дубового стола. – Подумать только, когда-то мне это казалось большими деньгами! Ричард с Шельмой вновь переглянулись и решили не упоминать, что для них это и сейчас деньги не самые маленькие. - Что-нибудь ещё пропало? – на всякий случай уточнил Ричард. - Да, но вторая пропажа меня не так сильно расстроила, главное - найдите костюм. - А, что именно, мадам? - Жезл короля Эрозия Ракана Широкого. Это антиквариат, муж купил его за большие деньги – кость элефанта, инкрустация золотом, но меня, откровенно говоря, совершенно не печалит, что эту пошлейшую и ужаснейшую штуку утащили отсюда. Она только портила вид. Марианна потянулась к блюду с вишнями, что стояла на столе и, наблюдая за тем, как лёгкий шёлк очерчивает все глубокие и очевидные изгибы Марианны, Ричард подумал, что никогда не сможет понять логику женщин.

***

Ричард со вздохом упал на кровать – его уставшие ноги болезненно гудели, а в голове, несмотря на огромное количество выпитого крепкого кофе, шумели и перекатывались мысли, не желающие формироваться хоть в какую-то систему, если он не поспит хотя бы несколько часов. Они провозились в борделе несколько часов, и что это были за ужасные часы! До полудня было ещё нормально – они записали показания Марианны и слуг, Шельма потребовала взять манекен на экспертизу, хотя Ричард не мог взять в толк, что можно узнать по нему, но спорить не стал. А потом проснулись девочки! И в то время, что они с Шельмой обыскивали дом, за ними постоянно таскались шушукающие и хихикающие группки милых (и не очень) дам (и, опять же, не очень). Столько смущающих вопросов Ричард не слышал даже от сержанта Колонна, который постоянно спрашивал, как поживает Диконова несуществующая подружка и «прорыл ли ты, парень, в ней норку достаточно глубоко». Лишь примерно представляя, что подразумевается под этим многозначительным термином, Ричард предпочитал многозначительно молчать. Во всяком случае, он надеялся, как и всякий молодой человек, ещё не познавший прелесть плотской любви, что это выглядит именно многозначительно, а не жалко. Выяснить, как проник странный вор в дом, оказалось несложно – таинственный посетитель умудрился влезть через мусоропровод на кухню, а потом поднялся на кухонном лифте прямо в кабинет, при этом порвав свою одежду и оставив её на память в этом самом мусоропроводе. Шельма предположила, что костюм он поэтому и взял, из-за чего Марианна несколько побледнела, видимо представив, что станет с её памятными тряпочками после обратного путешествия по мусоропроводу, но мужественно промолчала. - Найти вора будет не так уж сложно, - сказал тогда Ричард. – Он одет в дурацкий белый наряд, от него несёт хуже, чем от старикашки Ронни, а в руках держит палку из кости, украшенную золотом. Такого придурка даже в Анк-Морпорке заметят. В мечтах о ВЕЛИКОМ раскрытие преступления, о прослезившимся от умиления командоре и огромной медальке, что ему дадут за это деяние, Ричард и уснул.