Стража!Стража! или Окделл!Окделл!

День начался после двенадцати, что Ричарда вовсе не удивило – стражники, в отличие от других жителей города, не имели чётко нормированного рабочего дня, а это значило, что дежурство могло начаться в любое время суток, а четыре часа могут быть как поздней ночью, так и ранним утром, в зависимости от количества дел и крепости кофе. Но сегодня день начался после двенадцати, что было его единственным достоинством, всё же остальное обернулось против злосчастного сержанта Окделла, подтверждая древнюю мудрость, что каждый день приносит свои маленькие радости и большие гадости. Сегодня такой гадостью оказалась последняя чистая рубашка, а это значит, что необходимо, собрав нехитрую одежду в крепкий узелок, отнести её на улицу Проточной Воды к Нелли Полоскунчику. Вся стража стирала свои вещи исключительно у неё, потому что она была дочерью погибшего стражника – тот, напоровшись на нож в какой-то тёмной подворотне, счастливо отправился в мир иной (возможно даже лучший, потому что быть лучше Анк-Морпорка нетрудно), оставив в этом четверо детей, старшей из которых была именно Нелли. Впрочем, девица, несмотря на свои скромные тринадцать лет, быстренько сообразила, что прожить на скромную пенсию, выплачиваемую командором Ваймсом (который тогда ещё не был командором, а пенсию платил из собственного, весьма дырявого, кармана) будет очень тяжело, и организовала собственное ДЕЛО. Для кого-то другого, выросшего вне Анк-Морпорка, могло показаться странным, что ребёнок умудряется стать конкурентно способным элементом рынка, но дети, родившиеся в этом городе, могли продать собственные пелёнки, при этом ещё и обсчитав. Вот и Нелли, счастливая обладательница курносого носа и троих младших братьев, начала стирать, гладить и даже штопать одежду, что с радостью ей отдавали мужчины, не обременённые таким полезным в хозяйстве предметом, как женщиной. Что характерно – Нелли всегда брала со стражников на пару пенсов меньше, чем с остальных клиентов, делая гораздо более аккуратные стежки, так что последние пять лет вся стража (включая командора Ваймса, у которого был собственный особняк и дворецкий) исправно таскала ей вещи для стирки, куда обязательно подсовывался маленький пакетик с конфетами, в дешёвой и яркой обёртке – для младшеньких. Иногда Ричарду хотелось обойтись без этого обязательного жеста – он вечно отдавал за это грошовое лакомство последние деньги, но потом он вспоминал, что у него тоже есть три младших сестры и, если случится что-то плохое, стражники тоже будут таскать им сладости и не оставят его мать одну, даже если она будет воротить свой аристократический нос и читать им нотации. Возможно, кому-нибудь, например, капралу Шнобби Шноббсу или Понси Посети-Неверующего-С-Разъяснительной-Брошюрой, эти нотации даже понравится, потому что их будут одновременно поить чаем и угощать домашней выпечкой. В печальных и немного отрадных мыслях о своей кончине, Ричард и вышел из комнаты, нос (своим ПРАВИЛЬНЫМ) к носу (симпатичному, но всё же ОБЫЧНОМУ) столкнувшись с Селиной Арамоной. Девушка мгновенно порозовела, видимо, огорчённая бестактностью постояльца, и Ричард поспешил исправиться. - Прошу простить, я случайно. - И помня, что девушкам необходимо делать комплименты, добавил: - Вы сегодня прекрасно выглядите. Девушка покраснела ещё больше, из чего Дикон сделал вывод, что это была её привычная реакция на всё происходящее. - Спасибо, - голос у Селины звучал слабо-слабо, словно она сама сомневалась в произносимом. – Вы куда-то спешите? - Да, - Ричард радостно кивнул, гордый своим первым НАСТОЯЩИМ расследованием. – У госпожи Марианны из «Поющей морискиллы» кое-что пропало и стража ведёт сейчас расследование. Селина ещё больше покраснела, из-за чего её прехорошенькое личико пошло яркими пятнами, и Ричард, не ожидавший, что Селине знакомо это заведение, испытал резкое и удушливое смущение. К сожалению, даже получив сержантские нашивки, он ещё не успел получить сержантский цинизм, а это значит, что он ещё не уяснил странную закономерность – мало какой шлюхе известны сплетни про добропорядочную женщину. Шлюха довольствуется тем, что спит с её мужем и берёт за это деньги, не вникая в проблемы и не интересуясь, что же такого могло произойти в мире ПРИЛИЧНЫХ людей. Но практически каждая честная горожанка знает абсолютно всё о любой из шлюх, что подводят губы алым кармином и подшивают юбки так, чтобы можно было увидеть бесстыжие голые лодыжки. Запертые в домах, работающие, не поднимая глаз, всё своё время делящие между кухней, прачечной и церковью, женщины с удовольствием и злорадством обсуждают любую неудачу, что постигает «жриц любви», зная об их жизни в мельчайших подробностях. - Н-но она же… - девушка неловко дёрнула головой, не найдя в себе сил дать характеристику хозяйке борделя, но Ричард всё понял и обиженно насупился. - Она – гражданка Анк-Морпорка, которая исправно платит налоги, а значит, может рассчитывать, что её интересы будут защищены точно также, как и у остальных, а судить о человеке лишь по его профессии – жестоко и, - Ричард всё же проглотил слово «глупо», – недальновидно. До свидания, госпожа Селина. Окделл быстрым шагом покинул дом – не то, чтобы он действительно рассердился, но до улицы Проточной Воды было неблизко, а дело действительно ждать не будет. Луиза Арамон, украдкой подглядевшая эту картину, лишь печально вздохнула. Похоже, у её девочки всё же будет неудачная первая любовь.

***

Ещё на подходе к участку, что на Паточной улице, Ричард услышал страшный грохот и прибавил шаг. Так грохочут лавины, срывающиеся с горных склонов. К его ногам радостно выкатился булыжник, в котором, не без содрогания, можно было опознать голову тролля Каптоллита – главного наркоторговца, что уверенно толкал дурь молодым троллятам. Хуже обдолбанного по заросшие мхом уши тролля, трудно себе что-то представить, только вот дурь Каптоллита не только била по мозгам, но буквально плавила их, после чего его подельники по-быстрому выбивали зубы (как известно, у троллей зубы состоят из алмазов) уже мёртвому наркоману. Всем в городе было известно, насколько сержант Детрит ненавидит наркоторговцев, так что Ричард, философски рассудив, что так ублюдку-дилеру и надо, подобрал его голову и, зажав под мышкой, вошёл в участок. - Это, значицца, - сразу же было слышно грохочущий бас Детрита. – Это была, эта. Самонападение! Во! - Самооборона, - Понси Посети-Неверующего-С-Разъяснительной-Брошюрой приветственно кивнул Ричарду. – Это была самооборона, Детрит, потому что мерзкий наркоторговец попытался на тебя напасть, и ты только защищался. - Но он же на меня не нападал, - мощная каменная фигура тролля служила памятником славному чувству недоумения. – Это я его бамц! Значит самонападение. Ты меня не путай, я не дурак. Дикон положил тяжеленую голову дилера на стол к Жилю и сочувственно вздохнул. Детрит действительно для тролля был очень даже умён, но это значило, что он находится на интеллектуальном уровне между морским огурцом и канатоходцем, а, следовательно, даже среднестатистический моллюск будет умней его. - Шельма уже пришла? - С утра тут сидит. Заперлась в своей лаборатории и химичит что-то. Ты видел вчера Марианну?! – с жадным любопытством спросил Понси и, получив утвердительный кивок Ричарда, мечтательно закатил свои слегка выпученные глаза. – Счастливец ты, Дик. Она же такая… Он сделал неопределённые взмахи руками, которые, видимо, должны были выражать какая Марианна именно. Судя по амплитуде движения рук – очень БОЛЬШАЯ. - Красивая, - не стал спорить с другом Ричард, поспешно отступая к лестнице, ведущей в подвал. Этот подвал уже давно делили Игорь – штатный врач стражи, и Шельма, которая ещё не придумал для себя никакого умного названия. Попеременно величая свою профессию то «определитель окочурившихся», то «распознаватель тех, да этих улик», а иногда просто «единственный алхимик, который был настолько глуп, чтобы пойти в стражу, а ведь мне даже не дают надбавки», она считалась единственным специалистом, что мог распознать яды, проверить состав грязи под ногтями жертвы и приготовить самый вкусный кофе. Вот и сейчас она, согнувшись в три погибели, что-то мешала в кружках, которые в обычное время служат для распития крепкого чая стражниками. Увидев эту картину, Ричард сделал мысленную пометку теперь ВСЕГДА мыть посуду перед употреблением – пить чай с привкусом мышьяка он был ещё не готов. - Доброго дня, - Окделл поставил на стол бумажный пакетик, весь заляпанный жирными пятнами. В таких пакетиках продаются самые восхитительные жирные и полные приторной начинки пончики, о чём знает каждый стражник. Шельма довольно потянула носом. - Ты лучший напарник, Окделл. Вот честное гномское! С утра ничего не ела! - Что-то узнала? – Дик, испытывая смутный стыд за то, что продрых до обеда, поспешил включиться в расследование. - Белое вещество, оставшееся в мусоропроводе – это пудра. Такую используют шуты и актёры, в ней есть полезные вкрапления свинца и, в конкретно эту, входят и мелкотолчёные ракушки. Больше ничего сказать не могу, я в гриме не разбираюсь, хотя сейчас пудра очень распространена... - Ты и так красавица, - заверил её Ричард, в испуге представив, как будет выглядеть припорошённая пудрой борода гномки. – Как думаешь, в гильдии Шутовства смогут что-то конкретней рассказать? Грим же не купишь на каждом углу, я надеюсь. - Возможно, - Шельма, скрывая смущение, потянулась за пончиками. – Давай я сейчас поем, и сходим туда? Ричард кивнул. В тишине лаборатории раздавался шелест бороды Шельмы и тихое всхлипывание. Окделл с подозрением покосился на таинственную и подозрительную жидкость, что вяло ворочалась на дне кружки, но даже если она и обладала разумом, причин плакать у неё не находилось. - Ты это тоже слышишь? - Что? – гномка громко сглотнула. - Кто-то плачет… - Аааа, - Шельма равнодушно махнула рукой, в которой был зажат белый от пудры пончик. – Я уже привыкла. Это бесёнок. Его хозяин вроде как окочурился, а его самого за ненадобностью выкинули. Вот он и притащился в участок. Сам свою коробку принёс. Всё пытался заявление подать, но от бесов их не принимают, так что уже с месяц живёт у меня в тумбочке. И плачет. Сначала жалко было его, но теперь прибить готова. Ричард подошёл к указанной тумбочке и аккуратно выдвинул ящик, откуда доносились всхлипы. На маленькой коробочке, производства «Груша», действительно сидел бесёнок, совсем небольшой – ростом вряд ли больше ладони. Он вытер зарёванную мордочку и розовый пятачок (сильно смахивающий на поросячий) подолом расшитой ливреи и встал, поправив крошечную шпагу («защита от воров», - мимоходом отметил Ричард. - «последняя модель») - Приветствую тебя, Введите-Своё-Имя, - голос бесёнка был писклявым и одновременно немного гнусавым. - Привет, - Дикон не умел говорить с бесами. Те прочно вошли в обиход простых жителей, но купить такого было делом не дешёвым, у простого стражника на такое не было денег, так что до этого дня Окделл видел подобных бесенят только у командора Ваймса (командор их ненавидел, с завидным постоянством «теряя» бес-органайзеры, но госпожа Сибилла с тем же упорством дарила ему новые модели). Бесёнок тем временем всё же поднял свои заплаканные глаза на стражника и радостно завизжал. - Хозяииииииин! И прыгнул. Оторопевшая Шельма с удивлением наблюдала, как Ричард пытается скинуть вцепившегося в него бесёнка, прыгая по всей лаборатории. Что характерно, визжали оба. Только у беса это было радостное «ты нашёлся», а вот Ричард, явно не ожидавший столь яростного проявления эмоций, просто пытался отодрать от куртки неожиданное приобретение. - Твой хозяин умер! – рявкнул Окделл, только что пребольно ударившийся о край стола. Эти слова произвели неожиданное впечатление. Бесёнок, резко оторвавшись от куртки, шмякнулся об пол и снова заплакал. - Ты купил новооооооого… Ноооовооого! А меня выкииинууул… - он безутешно выл, не забывая промокать слёзы краем ливреи. - Да нет же! Просто… - Ричард, - Шельма спешно дожевала пончик. - У него перенастройка случилась, такое бывает. Ты, наверное, похож на покойного был. - Спасибо, - Дикона передёрнуло при мысли, что сейчас в гробу лежит кто-то похожий на него. - Да ладно тебе! Просто забери этого засранца отсюда! Штаны судьбы затрещали по швам, Ваймс закурил сигарету, пара магических приборов вышла из строя, Марианна уронила веер, а Рокэ Алва проснулся с безумной головной болью. Произошёл целый ряд событий, который так или иначе повлиял на историю, ну а Ричард обречённо сказал. - Я забыл, как тебя зовут. Бесёнок, мгновенно просветлев лицом (или мордочкой. Это спорный вопрос, но при условии, что даже рожу Шнобби Шноббса мы именуем в данной повести лицом, то уж про достаточно милого бесёнка такое сказать точно можно), быстро взобрался по одежде на плечо Ричарда. - Невепр, хозяин. Но ты меня всегда называл Ви-Ви.