Жизнь - не аниме. Бьет ключом, и всё по голове

      С самого утра было тяжело. Германия либо так профессионально пил, что не страдал от похмелья, либо так хорошо это похмелье скрывал, потому что он поднялся рано, перебудил весь дом, вытолкал всех на утреннюю тренировку и от души сыпал командными воплями и стимулирующими пинками. Особо, конечно же, огребла Либеландия, и даже пожаловалась своим родственникам на германского садиста. А родственниками были как раз вчерашние знакомые. Пруссия посмотрел на неё как на амёбу и харкнул в пепельницу. У Гилберта, оказывается, была привычка постоянно плевать во все доступные сосуды. Австрия на это брезгливо сморщился и предложил сожителю кофе. С очень милой вежливой улыбочкой. Опытный Калининград вылил напиток в горшок с моментально почерневшим и сдувшимся кактусом. Отравитель удостоился звания очкастого лабрадора, и на этом австро-прусский союз достиг взаимопонимания. Впрочем, от Родериха Эрика получила сочувствующий взгляд. Это её приободрило. Даже онемевшие руки стали не такой уж большой проблемой. Но того факта, что Людвиг — зверь, тиран и садист это не умаляло. Это ж надо, заставить хрупкую девушку подтягиваться! А для того, чтобы не спрыгнула с перекладины раньше времени, насыпать прямо под неё раскалённого угля. Да ещё и орал, что даже Италия пережил такое испытание в своё время в разы достойнее. В общем, обругав Германию по матери, Либеландия пошла собираться. Ей предстояло вместе с опекуном посетить собрание стран большой восьмёрки. А там должно быть весело. Третий глаз предсказывал ораву милых парней. Всё было хорошо.       В конференц-зале какого-то напыщенного дорогого отеля в Вашингтоне было не так шумно, как представляла себе Либеландия. И стран было всего семь, если считать её. Об этом Эрика решила спросить своего командира.       — Господин Германия, — от необходимости так обращаться у неё сводило скулы, — А где Россия и Китай?       Людвиг посмотрел на неё как на полную дуру. Эрика даже немного ощутила себя туповатой. Она похлопала накрученными ресницами. Ну, а что, она же учится!       — Быть страной, и не знать элементарщины… Ну за что мне это? — Германия устало потер переносицу, — Членство России приостановлено, так что теперь не восьмёрка, а семёрка. А Китая тут отродясь не бывало, он в других организациях.       — Значит, кого тогда не хватает? Тут же вместе со мной, получается, должно быть восемь, а всего семь.       — Все на месте, — Германия отмахнулся от своей «удаленной провинции», сосредотачиваясь на документах. А в голове у Либеландии начали вращаться шестерёнки. Стран на собрании должно быть семь плюс она. Но все в сборе. Всего семь, считая её. Выходит, она член большой семёрки! Это открытие изрядно обрадовало Эрику. За несколько недель существования, и вот так подняться! На радостях она даже повисла на некстати подвернувшимся Америке, стремясь задушить в объятиях. Америка пробормотал что-то о том, что автографы фанатам герой раздает строго по расписанию, неожиданно легко стряхнул с себя Эрику и принялся сортировать свои отчёты.        Собрание было скучным. Совсем не таким, как предсказал третий глаз. Никакого шума, никаких драк. Только вялая перебранка Англии и Франции на тему товарооборота, которую и полноценным спором-то не назвать. Америка не свинствовал фаст-фудом. Только иногда отпивал поганый макдональдсовский кофе из картонного стакана, но делал это тихо и максимально незаметно. Италия молчал. Не рисовал на документах, не спал, не требовал пасты. Напротив, скрупулёзно записывал каждое слово других стран. Тихо стучал клавишами ноутбука Япония. А Либеландии слова не дали. Её это возмутило. Она же член этой организации, она имеет право говорить! И она заговорила. Вообще, ее дело было сидеть и записывать, чтобы потом с Германией разобрать все непонятное. Но Либеландии было плевать, она упивалась своим триумфом.       Эрика стукнула кулаком по столу, прервав как раз собравшегося отчитаться за прошедший месяц Францию, и залезла на стол, как это делал в её предсказаниях Америка. Все уставились на неё как на восьмое чудо света. Германия несколько позеленел и предпринял попытку стянуть явно поехавшую умом ученицу, но та лишь ногой оттолкнула его руку.       — Внимание все! Моя очередь говорить! Я, Автономная Республика Либеландия, представитель малой части германского народа, требую быть услышанной!       Несчастный Людвиг закрыл лицо руками, стремясь скрыться от заинтересованных взглядов товарищей. Такого жгучего стыда он не испытывал, наверное, с сорок пятого, когда Россия во всеуслышание заявил, что нагнул Германию, и поимел его самого и немецкую армию во всех позах. Фраза была метафорой, но мировое сообщество вплоть до начала двадцать первого века смеялось, именуя младшего Байлшмидта пассивом Брагинского. А теперь вот вам, пожалуйста, не в меру наглая часть его страны, которую он и признавать-то своей не хотел, решила опозорить его на ближайшее тысячелетие вперёд.       — Это та самая ученица Германии, недавно открытая? — громким шёпотом спросил Америка. Англия кивнул. Остальные начали хихикать, уж больно глупо выглядела девица, возомнившая себя частью большой семёрки. А уж до чего хорошо то бледнеющее, то краснеющее, обычно непрошибаемое лицо Германии…       — Ну что же, послушаем, что хочет сказать леди? — полуутвердительно изрёк Франция, усаживаясь на своё место. Никто не возражал. На самом деле, новички, возомнившие о себе невесть что — не редкость. Тот же Силенд периодически становится самопровозглашённым членом ЕС, а ведь он даже не страна. Но на большую семёрку не замахивался ещё никто. Зрелище обещало быть более чем интересным. Либеландия принялась нести какой-то бред, попутно нахваливая саму себя так, что даже Пруссия рядом с ней показался бы образцом скромности. Страны начали спорить, насколько хватит этого словесного поноса. Феличиано, в своё время сколотивший состояние на нелегальных делах, быстро и профессионально устроил тотализатор.       Либеландия продолжала кричать о том, какая она прекрасная и умная. Англия ободряюще похлопал готового застрелиться Германию по плечу. Артуру это было знакомо, и вызывало умиление. Он же вырастил Америку, а Альфред в детстве вёл себя так же. Только он распинался не в конференц-зале, перед кучей стран, а в детской, перед армией оловянных солдатиков. Так что чувства Людвига он прекрасно понимал.       — Держись, Крауц, такова доля воспитывать государство, — Германия в ответ лишь вздохнул. Конечно, Либеландия — это тело взрослое, но мозги-то в этом теле детские. Тем временем итальянский тотализатор набирал популярность.       — Именно поэтому я будущая императрица этого мира! На этом всё! — девушка сползла на пол. Где-то минуту было слышно только шелест купюр со стороны считающего свой заработок Италии. А затем все дружно засмеялись.       — Боже, какой размах! — хохотал Франция.       — Людвиг, признайся, её твой братец покусал?       — Ты с дуба рухнул? Калиниград куда скромнее.       — Амбиции потрясают воображение, однако, девушке стоит научится вести себя соответственно им, — даже Япония улыбнулся, — Германия-сан, не желаете взять у меня в долг бамбуковые розги? Их мне давным-давно подарил Китай.       После этого собрание довольно быстро свернулось. Эрика была обижена на весь свет. Как так? Её восприняли как шута! А она — серьёзное государство. Быстрые отчёты Франции, пара предложений Германии, прерванные на звонок Греции для уточнения сроков погашения долгов (источник финансов для проекта)… Всё это Эрика благополучно пропустила, занимаясь совсем не положенным приличной девушке делом — она нашла под столом какую-то брошюрку с иероглифами, и начала рисовать на её страницах мужские гениталии. Вообще, брошюрка была паспортом Японии, том самом, согласно которому он Хонда Кику, но Либеландия этого не поняла, так что, когда Германия заметил, чем занята его ученица, было уже поздно. Путем подрисовывая к кандзи рандомных чёрточек получилось, что имя у страны восходящего солнца очень длинное и очень нецензурное. На фото Япония щеголял усами Чарли Чаплина. Бедную девушку за её проделку заставили извиняться, и даже договорились об отработке затрат на восстановление. Кику предстояло задержаться в доме Байлшмидтов, ибо, как справедливо заметил Людвиг, ему наверняка захочется проконтролировать наказание глупой девчонки. Стране, конечно, паспорт нужен не так сильно, как человеку, но без него в современном мире порой никак.       Когда все начали расходиться, Либеландию что-то потянуло за рукав. Ей послышался тихий шёпот, от которого по спине пробежала стая мурашек. Страшно. Германия повернулся к ней лицом, скорчил довольно странную мину. Буркнул что-то вроде «только не долго, дел полно», и вышел. Эрика осталась наедине с чем-то холодным и невидимым. Девушка от страха даже зажмурилась.       — Мисс Либеландия, успокойтесь. Откройте глаза, -прозвучал тихий голос. Он был похож на голос ребёнка. Тот самый детский шёпот, от которого волосы седеют и встают дыбом даже в подмышках, потому что три часа ночи, ты дома один, и у тебя нет детей. Стоит ли говорить о том, что Эрику буквально начало колотить. Она по цвету волос чуть не сравнялась с Пруссией, убрав все сомнения в их пусть и дальнем, но родстве. Совершив над собой невероятное усилие, девушка рискнула открыть глаза. Взору предстал миловидной внешности паренёк, совсем ещё мальчик, со светлыми волосами и глазами. У мальчика была добрая улыбка. Но было и кое-что ещё, от чего Либеландия чуть не села на пол. Мальчик был прозрачный. Причём, не как это бывает в фильмах про призраков, а со всеми анатомическими подробностями. Сквозь прозрачную кожу было видно и прозрачные кости, и органы, и кровь, бегущую по венам, и содержимое кишечника, и степень наполненности мочевого пузыря. Страшно и мерзко.       — Отпус… — громкий визг Эрики был сдержан прозрачной рукой. Страшилище в облике ребёнка мягко улыбнулось и второй рукой погладило несчастную жертву по волосам.       — Не бойтесь меня. Я Канада, брат Америки. Я просто поговорить хочу.       Либеландия подумала «Кто?», прежде чем до неё дошло. Очевидно, мир влияет на её способность помнить, или мальчик просто проклят, но Эрика умудрилась позабыть о его существовании. Канада, вторая по величине страна, расположена севернее США, кленовый сироп, хоккей и суровые дровосеки. Член большой семёрки… Вот тут Либеландия и осознала, как она саму себя выставила в неприглядном свете. Германия сказал, что все на месте, и она придумала чёрт знает чего. А ведь имелось в виду только то, что Канада присутствует. И ему пришлось выслушивать её бредни о том, какая она великая, раз её в большую семёрку приняли… Либеландии очень захотелось побиться головой об стол.       — Простите за моё сегодняшнее поведение, я просто…       — Всё хорошо, я понимаю, не надо извиняться, — улыбнулся Канада ещё раз и отодвинулся от Эрики, — Я же был рядом. Я просто хотел пожелать вам удачи.       — Что Вы имеете в виду? — растерялась девушка, не зная, бояться ей прозрачного мальчика, или нет.       — Просто недавно появившимся странам редко удаётся найти слова поддержки. Опекуны чаще всего просто используют их в угоду своим планам. Обычно это хорошо не заканчивается. Вон, Америка на Англию войной пошёл, Китай с Японией почти не разговаривают, а Пруссия так хотел через брата получить мировое господство, что случилась вторая мировая. Да и меня братец Франция… Впрочем, не важно. Просто будьте осторожны, и знайте, что я верю в вас.       Голова Эрики медленно обрабатывала поступающую информацию. Думать одновременно более чем двух направлениях Либеланди была неспособна, а потому процесс затянулся. В итоге она не придумала исхода лучше, чем просто изумлённо уставиться на Канаду.       — Тем не менее, позвольте вас окритиковать. Делать такие громкие заявления как сегодня далеко не безопасно. Альфред может позволить себе такое поведение, потому что он большая страна с сильной экономикой и серьёзной внешней политикой. А Вы нет. Вам ещё рано кричать о своих достижениях. Лучше подождать. А ещё лучше прятаться.       — Что?       — Ну, например, все думают, что я сам по себе такой незаметный. А я делаю это намеренно, чтобы в случае чего мой боевой дебют стал не только эффективным, но и неожиданным. Никто ведь не заподозрит тихого и незаметного Канаду, о котором вечно никто не помнит.       Канада в данный конкретный момент до скрежета зубного походил на представления третьего глаза Либеландии о России. Для полноты образа не хватало только волшебной палочки боли и знаменитого «кол-кол-кол». Канада ещё что-то ей сказал, но Эрика уже не слушала. Ей хотелось побыстрее убраться. Мозг наконец-то решил, что прозрачного парня надо бояться и дрожать. От безопасного реального мира Либеландию отделяла бронированная дверь конференц-зала. Там, за ней, её ждут суровый тиран Германия, за чью спину можно спрятаться, глуповатый Италия, который сможет подбодрить, и Япония, чьи бамбуковые розги уже не казались такими уж и плохими. Было даже страшнее, чем в комнате у Австрии. Там хотя бы была гарантия, что пока ты не проглотишь ничего, с тобой всё будет в порядке. Канада же сильно напоминал голливудского маньяка — чёрт знает когда покажет истинное лицо, и хрен пойми, что он сделает. Оставалось звать на помощь.       Покуда несчастная Либеландия драла глотку, стремясь докричаться до опекуна, Канада мысленно рассмеялся. Связи стран — страшная сила. Из-за Либеландии у Германии плохое настроение. Из-за этого Пруссия переживает. Из-за переживаний Гилберт не может пойти в бар с друзьями. Это уже повод для Франции расстраиваться. А утешения Франция всегда ищет в двух вещах. Либо в общении с Канадой, коего он вырастил как родного сына, либо в издевательствах над Англией. А как Канада может отказать в помощи своему любимому воспитателю? Дано задание запугать глупую девчонку, чтоб боялась лишний раз дернуться и кому-тот из стран досадить. Он выполнил, причём отменно. Канадская армия не просто так считается хорошей. Немало отменных шпионом и диверсантов, между прочим, являются гражданами Канады. Но об этом все постоянно забывают. А Мэттью Уильямс и не против. Потому что быть в тени такого шумного брата как Америка очень выгодно. Делай что хочешь, все шишки Альфреду.