Жизнь - не аниме. Бьет ключом, и всё по голове

      Валерия тяжело вздохнула, не в силах отказать своей младшей сестрёнке. У них разница в возрасте почти десять лет, и она, как это назвали бы в манге, страдала сиблингским комплексом. Не в полной мере, конечно, но отказывать Оле, особенно когда та смотрит на неё щенячьими глазками, так и не научилась. Ещё раз вздохнув, мысленно посчитав, сколько читателей от неё отпишется, и как долго такое пятно ей отмывать придётся, девушка произнесла:       - Ну ладно. Показывай, давай, своё творение.       Дело было всё в том, что Валерия в свои двадцать три, учась в институте и подрабатывая, имела ещё время на какие-то увлечения. Увлекалась она, как говорила ей мама, похабными примитивными мультиками для слабоумных подростков. Говоря проще, аниме. Смотрела сериалы, посещала сходки, писала фанфики, косплеила... Вот насчёт последнего приходилось постоянно воевать с мамой. Каждый раз, собравшись косплеить, Лера выслушивала от матери, что одежду надо покупать такую, чтоб потом ещё можно было надеть, а не на один раз.А когда она собралась изобразить Пруссию, договорившись примкнуть к какому-то косбенду, так у мамы и вовсе случилась истерика. Валерия долго слушала, какая она шваль, раз собралась надевать форму нацистской Германии, что мальтийский крест - это символ, который ради косплея надевать нельзя, и вообще, её явно недостаточно секли в детстве. Объяснять маме что-либо было бесполезно. Не так давно девушка показала своей младшей сестрёнке своё любимое аниме, и даже свой профиль на книге фанфиков. Оля была безумно счастлива. Девочка быстро наклепала целую массу однотипных слэшных драбблов, набрав таким образом немало себе подобных читателей. Сказать любимой сестрёнке, что фикрайтер она так себе, и читать её творение будет только неграмотный человек без знания канона, у Леры язык не поворачивался. Обидится ведь, маленькая дурочка. Так что Валерия хвалила кривые потуги своей сестры, боясь ранить её чувства.       А не далее чем сегодня Оля встретила сестру с маньячно горящими глазами и каким-то планом. Девочка одним сплошным потоком вербального спама вывалила на голову старшей сестры все свои обиды. Какой она великий писатель, и как её загнобили мерзкие критики-завистники. Примерно представляя, что её сестрица могла написать, Лера только вздохнула и сделала вид, что сочувствует. Сочувствовала она тем людям, что это прочитали. То, что у старшей и в десять страниц не влезало, у младшей спокойно умещалось в одной. Это так, для сравнения. Валерия уже жалела, что показала Оле Хеталию и книгу фанфиков.       План оказался попыткой саму себя возвысить. Логика Оли была такая: сестрёнка, конечно, глупая, хоть и старше, и канона явно не знает, да и пишет по странным пейрингам, но её почему-то на фэндоме уважают. Ни одного завистливого критика в комментариях к работам Леры не найти. Наверное, всё дело в количестве описанных ей мелких деталей вроде родинки под левой ягодицей у Древней Германии, которую обожал облизывать Генерал Мороз. Да, странный пейринг... Но суть не в этом. Если старшая напишет фанфик с чудесной Либеландией, все поймут, что это не какая-то там сьюшка подзаборная, а хороший проработанный персонаж. Ведь уважаемый автор не стал бы писать о чужом персонаже, который ему не понравился. А мнение Леры вроде как считали весомым...       Валерия мысленно прощалась с подписчиками, читая бредни своей младшей сестры. Это ж додуматься только! Либеландия! Страна любви? Любовная земля? Любимый край? Едва ли Оля задумывалась над значением. Скорее всего, просто вбивала в гугл-переводчик разные слова, пока не нашла то, которое ей нравится по звучанию, и добавила к этому "ландия" по аналогии с Исландией и прочими подобными. Остров, только что всплывший из-под поверхности океана. Да, надо бы сестрёнке провести ликбез в области движения литосферных плит. Интернет, телефонная связь, инфраструктура... Так, эта чёртова Либеландия же только что всплыла, когда её жители успели эволюционировать до человека современного? За две недели построить аэропорты, наладить торговлю, построить башни, принимающие сигналы из внешнего мира... Точно сьюха. Когда дело дошло до внешности юной страны, у Леры начался нервный тик. Сьюха, родственница и часть Германии, выглядит как переодетая в шлюху фемка Германии с длинными волосами, и дебильное имя. Прекрасно. И она, Лера, с какого-то перепою уже пообещала Оле написать что-нибудь про это чудо в перьях. Похоже, позор будет более несмываемым, чем она предполагала. Нет, в следующий раз она твёрдо откажет. Хотя, кого она обманывает? Следующего раза на будет. Поставит на компьютере сестры родительский контроль и задаст команду блокировать выход на фикбук. Чтоб не творила такую гадость, над которой только издеваться хочется. Кстати, а это идея. Оля ведь не сказала, что именно Валерия должна написать. Так что, пусть пеняет на саму себя.       Размяв пальцы жестом профессионального пианиста, Лера занесла руки над клавиатурой. Глаза горели адскими огнями. Девушка со скоростью заправской машинистки начала печатать всё, что пришло ей в голову. И в её фантазиях сьюха страдала. Крайне довольная собой, Лера расхохоталась аки Люцифер, смакуя каждое предложение.       - Лерик, ты чем там занимаешься? Смеешься так, что соседи решат, будто у нас тут собрание сатанистов! - раздалось из кухни.       - Всё нормально, мама, - отозвалась Лера, не отрываясь от текста, - я просто опять пишу глупые опусы для отсталых подростков по дебильному мультику для отсталых подростков.       - Тебе же двадцать три! Замуж пора уже, внуков мне поскорее надо. А она всё фантики пишет.       - Фанфики, - поправила Лера уже чисто на автомате, и снова погрузилась в вихрь идеи. Её творение, однако, нарушило ход событий во вселенной, где придуманная страна пыталась следовать своим предсказаниям, основанным на творчестве Оли. Либеландия и правда страдала.

***

      Эрика походкой марширующего мамонта шла по дороге, топая так, будто стремилась насквозь продырявить асфальт Рейнсбургштрассе*. Измятое и испачканное платье развевалось на ветру каким-то непонятным колоколом. Её прекрасные волосы спутались и стали похожи на воронье гнездо. Девушка старательно вдавливала шпильки туфель в дорожное покрытие и размахивала руками как марширующий солдат, не обращая внимания на оборачивающихся прохожих. В гигантской груди Либеландии кипела ярость. Этот поганый итальяшка посмел ей всё, не стесняясь этого слова, похерить! Она почти влезла в доверие Германии и Пруссии! Но тут надо было появиться этому производителю белых флагов, отвлечь всё внимание на себя, да ещё и убить Германию так, чтобы на неё всё свалить! Да ещё и эту прусскую сволочь против неё настроить! Чертов утилизатор пасты!       Итого, на данный момент она имеет следующее: Людвиг мёртв (узнать правду она не успела), значит, Германия скоро развалится как страна. Гилберт её из дома вышвырнул, лишив крыши над головой. Будущий жених, Австрия, её приютить не сможет, так как сам живёт у Байлшмидтов, а оспаривать решение разъярённого Калининграда не решились бы даже Россия с Америкой, пусть первый и славится своим безумием, а второй непроходимой тупостью. План Эдельштейна полетел к чертям собачьим. Теперь немецкие территории станут частью Новейшего Прусского Королевства, и всей западной части Европы придётся втянуть головы в плечи и стиснуть сфинктеры, потому что озверевший под началом Брагинского и обезумевший от горя (всё-таки брат умер) Гилберт всем вставит по самое никуда, тут и сомневаться не приходится. А она, Либеландия, оказалась не у дел. Ну как так? Как говорят русские, каком к верху. Хотя, в данной ситуации разумнее сказать Италией к верху. Нет, надо будет потом соблазнить Англию, раз Австрия теперь недоступен, и убедить его превратить Феличиано в выдру. Просто потому что, по мнению Эрики, выдра звучит унизительно.       Либеландия топала по Штутгарту долго, так увлечённая своей внутренней гневной тирадой, что совсем не заметила, как выбралась за черту города. Очнулась она из своего транса внезапно. Очнулась и обнаружила, собственно, вокруг темно, город чёрт знает где, и она посреди какого-то поля. А, ну и ещё над головой зажигаются звёзды. Просто прекрасно! Что дальше? Слендермен из-за угла выйдет? Маньяк с топором выскочит? Рим из-под земли вылезет и споёт про рай и ад? Эрика бы даже не удивилась такому раскладу. Каблуки увязли в полевом чернозёме. Всё, туфли застряли, просто так не вытащишь. Придётся пачкать руки и платье и напрягаться. В попытке освободить обувь из земляного плена Либеландия осталась в неведении, что вот-вот станет жертвой сумасшедшей звезды. Этот феномен не раз мешал странам в чём-либо, прилетая откуда-то сверху и врезаясь острым боком в голову. Такое плоское жёлтое нечто в форме звезды, и с нарисованным лицом. Ослепительно сияя, феномен припечатал несчастную жертву точнёхонько по затылку. Эрика не успела ощутить боль. Она поняла только то, что и без того отсутствующий свет в её глазах померк.       Когда свет отмерк, Либеландия обнаружила, что она лежит на мягкой широкой кровати, под ней пахнущие стиральным порошком шёлковые простыни, а вокруг комната. Светлая и просторная. Стало любопытно, как же она тут очутилась, и где вообще это тут расположено. Эрика встала с уютной постели и решила пройтись по комнате. Похоже на номер какого-то отеля. Но внезапно стало не до того. Боковым зрением Эрика углядела в громадном настенном зеркале что-то непонятное. Повернулась к зеркалу всем своим прекрасным передом и обомлела. Даже поближе подошла, присматриваясь, вертя головой во все стороны. Но нет, глюк не проходил. Наоборот даже, приобретал всё больше деталей. Либеландия в ужасе прижала руки к груди, ощущая вместо привычной выдающейся выпуклости твёрдую плоскость. Отражение повторило движение, не отставая даже на долю секунды. Либеландия взвыла раненым волком, и было от чего выть. Из зеркала на неё смотрел, тоже воя, перепуганный и шокированный Германия. Нет, не так.       На неё смотрел Людвиг, который почему-то был стриптизёром в ночном клубе. Иначе его внешность объяснить было нельзя. Чёрный лак, чёрная помада, подведённые чёрными тенями веки - на теле взрослого мускулистого мужика это смотрелось жутковато. Драные джинсы, белая майка из ткани-сетки, через которую просвечивает весь рельеф мускулов, драная джинсовая жилетка, кожаный ошейник с шипами, к которому прикреплена цепочка с мальтийским крестом. Несколько татуировок по всему телу, и, будто этого было недостаточно, проколотые нижняя губа и язык. Либеландия была на грани шока. Татуировки принадлежали ей, но от своих родственничков она их прятала тоннами тонального крема. Макияж - её стандартная раскраска до подражания Лихтенштейн. Пирсинг тоже её. Язык она проколола, чтобы сосать лучше, а губу просто так. За компанию. И вот теперь со всем этим добром она как-то оказалась в теле мёртвого Германии. сама Эрика видела только одно разумное объяснение. Людвиг умер, страна потеряла персонификацию. Либеландия - часть Германии, значит, часть Людвига. Получается, небеса решили, что теперь она будет олицетворением Германии. И переселили её душу в труп, который уже имеет связь со всей землёй немецкой. С одной стороны круто и приятно. С другой стороны она не могла не думать о гнилостных процессах, который уже пошли в теле Германии за время его бытия мёртвым. Палка о двух концах. От раздумий бывшую девушку привлёк шум за дверью. Что-то разбилось, раздался звук падения тела, послышались голоса. они наперебой вопили:       - Моника, успокойся!       - Помогите её удержать!       - Чего стоите, надо остановить Германию!       Понимая, что она чего-то не понимает, Либеландия, уже мысленно готовая к тому, что это её переселение душ вызвало какую-то фигню в мире, и теперь ей, как Германии, за это придётся огрести, резко распахнула резную дверь. В зелёно-красном широком коридоре (и правда отель) был полноценный гарем. Привлекательные девушки всех возможных калибров и типажей толпились на двух квадратных метров, создав некую зону отчуждения вокруг преинтереснейшей троицы.       Смуглая красавица-шатенка в песочного цвета военизированных бриджах и жилете держала другую девушку за подмышки. Не менее привлекательная азиатка в розовом кимоно помогала, обхватив беснующуюся за талию. Удерживаемая отчаянно рвалась вперёд. Она выглядела совсем как Либеландия недавно, только без вызывающего макияжа, в военной форме и с короткими волосам. Наушники с числом двадцать семь и пилотка съехали на бок.       - Ве, Моника, хватит, уймись! - очень в манере Феличиано причитала шатенка. Но, несмотря на голосовое сходство с хитрым слабаком-Италией, силы ей явно было не занимать. Блондинку она держала крепко, не давая и на миллиметр вперёд сдвинуться.       - И правда, Германия-сан, это неразумно, - робко поддакнула азиатка, не размыкая рук, - Он же ещё молодой и неопытный! А что твоя сестра скажет, когда узнает, что Вы себя так ведёте?       - К чёрту тебя с твоей логикой! К чёрту Юльхен! К чёрту всех вас! Я убью этого зарвавшегося щенка! - сиреной завопила Моника, дергаясь в объятиях подруг как рак над кастрюлей с кипятком. Либеландия посчитала, что её не замечают, и надо обратить внимание на себя:       - Эм, а что тут происходит? Вы кто?       - Der Prahler! Der Banause! Der Quatschkopf! - натурально заорала блондинка. Либеландия, будучи страной германоязычной, прекрасно поняла, что это относится к ней, или, точнее, к нему, и что таинственная Моника величает его болтуном, невеждой и треплом.       - Какого чёрта? - логично поинтересовался... Эрик? Да, Эрик, надо же имя под тело подогнать... Ответили ему почему-то сверху.       - Парень, ты своим выступлением взбесил фройлян Крауц. Это ж додуматься надо! Либеландия, член большой семёрки, будущий властелин мира. Даже Калининград так себя не ведёт, а ведь он известное трепло. Ты бы голову хоть иногда использовал, прежде чем поступать так опрометчиво. Германию трудно разозлить, но если это случается, то, как говорит Брагинская, кирдык.       Эрик задрал голову им увидел ведьму. Иначе не описать строгого вида женщину, с самодовольным видом парящую над головами орды красавиц на самой настоящей метле. Стало страшно. Третий глаз ничего не предсказывал. Видимо, остался в старом теле. И теперь Либеландия - двухметровый мужик, чей вид так и говорит "возьмите меня самым извращённым способом", вокруг него полноценная боевая единица красивых женщин, и блондинку, похоже, забравшую его тело, называют Германией. Нервное ха-ха. Три раза.       - Тётя, Вы кто? - Эрик решил косить под дурачка.       - За тётю можешь и патронуса между глаз схлопотать, - пообещала ведьма, - И вообще, за столько времени можно было бы нас всех уже запомнить. Англия я, мелкий ты паршивец.       Эрик выпал в осадок. Мир потерял очертания и смысл. Он - мужик, Германия - баба, Англия - ведьма, ещё какие-то женщины, патронусы, и неведомый кирдык. Либеландия был так погружён в свои раздумья и попытки собрать шаблон в единое целое, что упустил момент, когда шатенка с азиаткой устали, и Моника вырвалась из их цепких рук. Очнулся германский штат от того, что короткие ноготки Моники впились ему в лицо. Отцеплять бешеную немку никто не спешил. То ли им было всем в кайф наблюдать за страданиями несчастного парня, то ли им было очень страшно попасть под раздачу.       Когда Моника, как выяснилось, Байлшмидт, соизволила слезть с жертвы, у Либеландии всё лицо было расцарапано и избито. Своё воспитательное подражание дикой кошке блондинка сопровождала воспитательными воплями, из которых Эрик сделал определённые выводы. Получалось, что он неким образом попал в мир, где у всех пол строго противоположный. И не только в пространстве, но и во времени попутешествовал, потому что находился Либеландия в том злополучном дне, когда Канада пугал ещё её, а не его, после выступления перед большой семёркой. Нынешнее положение открывало определённые перспективы. Все страны теперь - милые девушки, а девушки слабее парней. Победить будет проще (царапины на лице протестующе начали болеть, нет, мол, красавец, Германию лишь могила исправит). А он - привлекательный парень. Где ты, Австрия, любительница ядохимикатов? Твой Эрик несётся к тебе на крыльях корыстной любви, расчехляй отравляющий арсенал! Попытка номер два будет!       - Дорогу героине, империалисты, коммунисты, социалисты и прочие еретики демократии! - догадаться о том, что перед ним Америка, только что протолкавшаяся в первый ряд, было нетрудно. Топик, раскрашенный в полоски и звёзды сам за себя говорил. Кстати, из топика немалая грудь Америки прекрасно вываливалась, озаряя мир своим великолепием. Либеландия ощутил, как у него начинает учащённо биться Либерград, столица, и поднимается уровень жизни в Воллюстбёрге*. Америка это заметила. Отца, или, точнее, мать демократии это явно не устроило. Как это смеет кто-то выходить на один уровень жизни с ней? Не порядок! Если американской мечты достигнут все, то ресурсов планеты хватит только на две недели. Стремясь ухудшить условия проживания Воллюстбёргцев, Америка со всей своей американской щедростью опустила биту - с автографом известного бейсболиста, кстати - на многострадальную либеландскую голову. Уже второй раз за сутки у Эрика в глазах померк свет.       - Ну и зачем ты это сделала? - поинтересовалась Англия, не снижаясь.       - Я ж героиня. Я о ресурсах планеты забочусь.       - Хочешь сказать, не даёшь другим их заграбастать? - поинтересовалась Германия.       - Коварно, Эмили, детка, коварно, - расхохоталась Франция. Япония только вздохнула. Ну что взять с европейцев?       - Ве, а ему ничего не будет от этого? Это было жестоко, Америка, - Италия склонилась над распластавшимся по полу с блаженной улыбочкой парнем.       - Ничего ему не сделается. Всё равно мозгов нет, отбивать нечего. И потом, такие идеи о мировом господстве надо на корню давить. Нам только Четвёртого Рейха для полного счастья не хватало сейчас. И без того в мире жопа полная, - услышав эти слова Моника поперхнулась. Уж больно "прозрачен" был намёк Америки. Душе Либеландии было не до высших материй, Четвёртых Рейхов и прочих интересных вещей. Она снова начала путешествие по мирам. Направлялась она прямиком в прошлое. В дом Байлшмидтов. В тысяча девятьсот сорок четвёртый год.